Я думал, Эмма несколько раз съедет с дороги, пока я следил за ней до дома. Задняя часть ее машины скользила туда-сюда по грунтовым дорогам, она никогда не включала поворотник, и удивительно, как она никого не задела, когда мы наконец добрались до города и проехали через ее район.

Когда она вылетела из машины, она огляделась, прежде чем войти в свой дом. Было ясно, что она заметила слежку, когда направлялась к шоссе, но после этого я держался на более безопасном расстоянии, надеясь, что она подумает, будто оторвалась. Я припарковал свой грузовик в конце улицы, в нескольких домах от ее.

Огонь на ее кухне зажигается, и она не теряет времени, бросаясь к журнальному столику, хватая стеклянную вазу и швыряя в стену. Я морщусь, когда она разбивается и падает на пол осколками.

Должен ли был я предвидеть это? Я знал с первого дня, что я нравлюсь ей больше, чем она мне. Настоящими красными флагами, однако, должны были быть наркотики и ревность. Я не знаю, что заставило ее одержимость расти, но она цеплялась за нее изо всех сил и не смогла отпустить.

Я выдыхаю, когда знакомая машина медленно подъезжает позади меня и паркуется. Один за другим выходят Гейдж, Хестон и Трипп. Мои ботинки ступают на тротуар, и я закрываю дверцу своего грузовика.

— Какого хрена она делает? — спрашивает Гейдж, пока мы все идем к ее дому. Уличные фонари горят, но мы держимся как можно ближе к тени деревьев.

Мы все смотрим, как она мечется взад-вперед перед окнами, вырывая себе волосы. Я понимаю, что она расстроена из-за меня, но здесь нечто большее. Ее движения нервные, и она уничтожает вещи в собственном доме. Это психотический срыв.

Трипп выдыхает и поправляет шляпу.

— Думаешь, она держит Сэв внутри?

— Надеюсь, нет, — говорит Хестон. — Потому что это, блять, Глок.

Он указывает на дом, и мы все поворачиваемся, чтобы посмотреть. Сквозь окно, освещенное люстрой в гостиной, Эмма снимает с каминной полки пистолет и вертит его в руке.

Гейдж достает пистолет из-за пояса и проверяет патронник.

Никто из нас не удивлен, что Гейдж был при оружии, но я тайно надеялся, что ему не придется его использовать. Варианты того, как справиться с этим, начинают вертеться у меня в голове. С парнями в качестве подстраховки я мог бы сам подойти к дому и посмотреть, впустит ли она меня.

Я понятия не имею, там ли Саванна, но я не готов рисковать и ждать, чтобы узнать, когда у Эммы явно есть оружие.

Со вздохом я поворачиваюсь к Хестону.

— У тебя есть что-нибудь?

Он кивает, и Трипп начинает смеяться, снимая шляпу с головы и оглядываясь на грузовик вниз по улице.

— Чувак, у меня ничего нет.

— Все в порядке, у меня тоже. Так что мы разделимся, — говорю я с новообретенной срочностью. Я могу чувствовать себя немного беспомощным и не совсем уверенным в том, что делать, но я понятия не имею, в большей ли опасности Саванна, чем кто-либо осознает, так что время на исходе. Я должен сохранять спокойствие и что-то делать. — Хестон, идем со мной к парадной двери. Гейдж и Трипп, идите вокруг дома к задней части. Посмотрите, сможете ли найти способ проникнуть внутрь и осмотреться, пока мы попытаемся заставить Эмму говорить.

— Ты вызвал сюда полицию? Нам стоит подождать?

— Да, они пытаются соблюдать протокол. Не уверен, что у меня хватит терпения ждать их задницы, — я, вероятно, был бы готов сидеть сложа руки и ждать, пока они появятся, если бы не увидел Эмму в окне с этим пистолетом.

— Пошли.

Трипп и Гейдж сворачивают в сторону дома, как можно тише проскальзывая через калитку на задний двор. Насколько я знал, у нее нет собаки. Так что, если они не будут шуметь достаточно, чтобы предупредить Эмму о своем присутствии, они смогут попытаться открыть окна и двери, чтобы проникнуть внутрь.

Я иду по цементной дорожке к парадной двери, Хестон немного позади меня. Прежде чем я протягиваю руку и нажимаю на дверной звонок, он заводит руку за спину, поправляя рубашку над пистолетом, и затем резко кивает.

На мгновение тихо, когда звонок дверного звонка эхом разносится по ту сторону двери. Я скрещиваю руки и делаю глубокий вдох, но затем передумываю и непринужденно опускаю их по бокам. Если я собираюсь заставить ее впустить нас и поговорить, я не хочу выглядеть угрожающе.

Когда входная дверь распахивается внутрь, я сжимаю коренные зубы, чтобы не наброситься на нее, не прижать к стене и не потребовать ответов. Одна рука у нее за спиной, волосы всклокочены, и она без остановки покусывает губу сбоку.

— Привет, Эмма. Я надеялся, мы могли бы поговорить, — говорю я максимально ровным тоном, на который способен в данный момент.

Ее взгляд мечется между мной и Хестоном, но она не открывает дверь шире и не отступает, чтобы впустить нас.

— Что он здесь делает?

— Он был со мной, когда я решил заехать проведать тебя, — лгу я. Она все еще не приглашает нас внутрь, поэтому я рискну и осторожно перешагиваю порог.

Ее губы сжимаются в тонкую линию, когда я прохожу мимо нее и захожу в дом. Сначала она пытается закрыть за мной дверь, но рука Хестона вылетает вперед и не дает ей захлопнуться у него перед носом. Любой человек, мужчина или женщина, сжался бы от его выражения. Эмма дергается от раздражения, опускает плечи и отступает в сторону, поняв, что он не собирается принимать отказ.

Когда мой взгляд скользит по обеденному столу прямо у входа в дом, я замечаю несколько пузырьков с таблетками и маленькие пустые пластиковые пакетики. Должно быть, она понимает, на что я смотрю, потому что она шаркает передо мной, чтобы перекрыть мне обзор. Когда она подходит в нескольких футах ко мне, шаги Хестона становятся ближе позади меня.

Я делаю вдох носом и смотрю на руку, спрятанную за ее спиной. Из задней части дома не доносится ни звука, так что либо Трипп и Гейдж лучше умеют быть тихими, чем я думал, либо они не могут найти способ проникнуть внутрь.

— Эмма. Мне нужно спросить тебя снова, не видела ли ты или не слышала ли что-нибудь о Саванне.

Она прищуривается на меня, и в одно мгновение ее рука, которая была спрятана, вылетает перед ней. С дулом ее пистолета у моего лица я поднимаю обе руки в воздух. Ее грудь вздымается от злого выдоха, и позади меня раздается звук снятия предохранителя с пистолета Хестона. Он двигается в сторону от нас, наводя его на Эмму.

— Ты никогда ее не найдешь, — цедит она сквозь зубы, лихорадочно переводя прицел между мной и Хестоном. — Я же сказала тебе. Она ушла.

— Давай опустим пистолеты и поговорим об этом, чтобы никто не пострадал, — уговариваю я ее.

— Нет! — кричит Эмма. — Хватит беспокоиться о ней и начни беспокоиться о нас, Уоррен. Мне было хорошо, когда ты был у меня, и я верну тебя сейчас. Проблема наконец устранена. Тебе больше не нужно о ней думать, разве ты не видишь? Я здесь, а ее нет!

Ее слова режущие и торопливые. Я с трудом сглатываю, обдумывая, что она может иметь в виду под «проблема наконец устранена». Мое терпение к ней на исходе, и я хочу требовать информацию, но мои варианты ограничены. Любые дальнейшие эскалации приведут к тому, что кто-то пострадает или хуже.

Свободной рукой она чешет бок лица, и ее глаза наполняются тяжелыми непролитыми слезами. До меня доходит, что она нездорова, проще говоря.

— Что ты еще принимаешь, Эмма? — мой взгляд скользит к столу позади нее.

— Я... я не... — она спотыкается на словах, пока мы с Хестоном молчим. Я несколько раз бросаю взгляд в его сторону. Его глаза жесткие, он готов вмешаться, если понадобится, но я все еще не собираюсь сдаваться и пытаюсь успокоить ее, пока все не взорвалось.

— Ты не в себе, — утверждаю я с достаточной уверенностью, чтобы она поняла: я больше не гадаю о ее состоянии. Она так же нагружена, как и пистолет в ее руке, и теряет рассудок. — Мы можем помочь тебе получить необходимую помощь. Но сначала мне нужно, чтобы ты опустила руку и отошла назад.

Прежде чем она успевает обдумать это, в окнах отражаются красно-синие огни. Эмма в панике учащает дыхание и поднимает пистолет еще выше, теперь нацеливаясь мне в лоб.

— Эмма, — рычит Хестон. — Все кончено. Опусти гребаный пистолет, или...

— Это единственный выход! — перебивает она его. — В другой жизни все получится, правда? — ее грустная улыбка — вот что заставляет звенеть сигнальные колокольчики в моей голове. Это больно и извращенно, но я думаю, она понимает, что если убьет меня, Хестон не задумываясь выстрелит в нее. Под землей, но все равно вместе.

В следующие пять секунд разбивается окно в задней части дома, и я поворачиваю голову. Эмма воспринимает это как возможность нажать на курок, Хестон с оскалом бросается на меня, и мы оба врезаемся в стену.

Мои глаза медленно моргают, и я вижу только размытые черно-белые полосы. Как я ни стараюсь, я не могу их удержать открытыми.

Где-то, кажется, со стуком открывается дверь, но это приглушенный звук, доносящийся за много миль.