Поджав колени к груди, я вытягиваю руку перед собой и щурюсь. Виден слабый контур моих пальцев и ладони, но по большей части я едва вижу что-либо, даже поднесенное к лицу. В подвале царит кромешная тьма, и даже луч лунного света не проникает через единственное окно.

Такое ощущение, что прошли дни, хотя я знаю, что всего несколько часов. Я не совсем уверена, который час, но подозреваю, что полночь уже давно миновала.

Я издаю стон, пересаживаясь, чтобы снять напряжение с больной спины. Сидение на бетонном полу, опираясь только на столб, уже сказалось на моих суставах.

Решив встать и размяться снова, я поднимаюсь с того места, где сидела. Цепь гремит по полу, напоминая мне о моем заточении. Черный пейзаж вокруг меня размывается, когда я качаюсь взад-вперед на ногах. Это знакомое головокружение, которое теперь я знаю, вызвано ядом.

Удивительно, что я все еще жива после того, как проглотила столько. Я не знаю, что это за яд, но у Эммы, должно быть, было намерение обезвредить меня, а не отправить на быструю смерть.

Цепь позволяет дотянуться только до недостроенной ванной, и я думаю о том, чтобы попытаться пнуть унитаз, разбить фарфор и использовать его в качестве острого оружия. На моих глазах выступают слезы, когда я пытаюсь представить, сколько грубой силы для этого потребуется.

Если бы здесь было что-нибудь еще, у меня было бы больше идей, как защитить себя. Без стула или, может быть, даже кисти у меня нет никаких вариантов.

Я делаю еще несколько шагов в темноту, скручивая верхнюю часть тела, чтобы, надеюсь, размять спину и снять часть напряжения. Мой желудок урчит от смеси тошноты и голода, но я полностью игнорирую это. Я не знаю, как долго я здесь пробуду, и если я буду слишком много думать о том, что у меня нет еды, я сойду с ума.

— Сила воли выше обстоятельств, — шепчу я.

Мои руки проводят по ткани моего летнего платья, и это напоминает мне о вчерашнем дне. Легко впасть в состояние бреда после нехватки еды и сна. Я почти чувствую, как руки Уоррена блуждают по моему телу. Слышу слова, которые он мне сказал.

Я стараюсь не думать о том, чем он занимается сейчас. У меня нет сомнений, что он знает, что я пропала, учитывая, что я так и не вернулась на ранчо прошлой ночью. Ситуация такова, что, похоже, завтра я тоже не появлюсь на работе в Уэстридже.

Мое сердце трепещет от надежды, когда я понимаю, что наряду с Уорреном, мои недавние дружеские отношения почти гарантируют, что они быстро поймут, что я пропала. Они будут искать меня.

Это новое чувство, которого я раньше не испытывала. Конечно, я никогда не пропадала раньше. Но если бы я пропала, сомневаюсь, что кто-нибудь заметил бы, включая мою собственную семью. Теперь я знаю, что многие люди будут переворачивать каждый камень, чтобы найти меня.

Хотя подвал, вероятно, не самый плохой по сравнению с остальной частью дома, здесь все равно жарко, из-за чего волосы прилипают к коже, а капли пота стекают по лицу. Если бы было прохладнее, возможно, мой желудок не бунтовал бы так сильно.

Сначала я не была уверена, вырвет ли меня, но в конце концов я заставила себя это сделать. Я хотела, чтобы как можно больше яда из того напитка, который дала мне Эмма, покинуло мое тело как можно скорее.

Помимо далеких низких звуков города и биения моего собственного сердца, стоит мертвая тишина. Я несколько раз кричала, надеясь, что кто-нибудь услышит меня. Но в этом маленьком, уединенном пригороде без видимых жителей мой крик о помощи остался без ответа. Я не оставляю надежды, что кто-то услышит меня, но на данный момент, в середине ночи, я сдалась.

Я двигаюсь к столбу в центре комнаты и снова сажусь. Мои колени подтягиваются к груди, я кладу на них подбородок, обхватывая колени руками.

— Они ищут меня, — шепчу я вслух.