Я практически голая на коленях у Уоррена, спустя мгновения после того, как практически сказала ему, что хочу, чтобы он трахнул меня, а выражение его лица такое, будто он пытается решить сложную математическую задачу во время стрессового экзамена.

Не совсем та реакция, на которую я рассчитывала.

Несмотря на нерешительность на его лице, одна из его рук притягивает меня к себе за затылок, и он целует меня в губы.

Мои глаза закрываются, и я прижимаюсь телом к нему. Я знаю, что он тоже хочет меня, я чувствую его твердость через джинсы подо мной. Мои руки сжимают его плечи, ощущая каждую перекатывающуюся мышцу. Сочетание его хватки, пульсации между моими ногами и вибрации грохочущего трактора, в котором мы находимся — это почти сенсорная перегрузка.

Но это так чертовски приятно.

Мои прошлые сексуальные партнеры были, наверное, вполне удовлетворительными. Но, к сожалению, ничего такого, о чем стоило бы вспоминать. И никогда не было гарантии, что меня дико заведет или что мне придется сдерживаться, чтобы не кончить от его прикосновений.

Но с Уорреном — это взрыв искр за глазами, даже прежде чем мы добираемся до второй базы, и я хочу узнать, каково это — иметь его целиком. Мне нужно знать.

Что-то в его языке тела, в том, как он движется, подсказывает мне, что он очень сильно думает. Я не умею читать мысли, но где-то за похотливой дымкой в его глазах он размышляет. Сомневается. Снова пытается понять меня.

— Просто задай вопрос, какой бы он ни был, — говорю я, целуя его под ухом.

— Мне интересно, что именно творится в этой хорошенькой головке, — стонет он.

Его низкий хрипловатый голос звучит одновременно уверенно и нервно. Его слова, кажется, вибрируют от стен, посылая мурашки по всей моей коже.

— Что ж, мне было интересно, что творится в твоей, — смеюсь я.

Меня пугает, когда я не сдерживаюсь и говорю честно, хотя в последнее время мне стало комфортнее в этом состоянии с ним. Я все еще учусь отпускать свои запреты и просто говорить ему то, что вертится на кончике языка. Однако я чувствую, что это именно то, чего он сейчас от меня хочет.

— Ты уже знаешь, что я к тебе чувствую, Сэвви. Ты первая, — рычит он мне в ухо.

Пока варианты ответа крутятся в моей голове, мои руки продолжают двигаться, теперь слегка стягивая верх его штанов. Он приподнимает бедра в знак взаимного безумия. Когда они оказываются у его лодыжек, и я снова сажусь прямо на него, он останавливает мои бедра мощной хваткой.

Я закрываю его ухо ртом, пытаясь одновременно целовать и говорить, и избегать его взгляда.

— Сначала я так старалась бороться с тем, как сильно я тебя хочу. У меня больше нет сил притворяться, что я не изнываю от желания получить больше тебя. Все части тебя, которые ты готов мне дать, я хочу их. Каждую-единственную.

— Черт, детка. Ты серьезно? — его губы опускаются на мою ключицу после того, как я киваю. Затем его прерывистое дыхание дразнит мою чувствительную кожу, и я могу только взорваться спонтанно от этого ощущения.

Я хватаюсь за его трусы и в исступлении стягиваю их вниз. Настолько, насколько нужно. Когда он высвобождается, и я вижу этот великолепный вид, у меня во рту начинает выделяться слюна. Если бы мы были где угодно, я бы взяла его в рот, прежде чем он успел бы сказать еще слово или сделать еще один шаг. Готова поспорить, он на вкус даже лучше, чем выглядит.

Чтобы отвлечься, мне приходится зажмуриться и упереться его лбом в свой для равновесия.

— Поцелуй меня, — выдыхаю я. — Положи свои грязные руки на меня и...

Он прерывает меня, когда мои бедра снова начинают двигаться и надавливать на него, на этот раз только мой тоненький клочок нижнего белья отделяет меня от того, чтобы опуститься и позволить ему наполнить меня.

Позади меня раздается щелчок, и мой бюстгальтер падает к нему на колени передо мной. Прервав поцелуй, он опускает голову и откидывает меня назад, беря мой правый сосок в рот. Его большой палец порхает над другим, и я задыхаюсь, моргая, глядя в потолок.

Я почти падаю на рулевое колесо, когда его рот занимает место его пальца на моей левой груди, на этот раз прикусывая достаточно сильно, чтобы послать удар молнии удовольствия прямо сквозь меня. Я скулю, когда его губы и язык скользят по нему, затем идеально легкие и успокаивающие.

— Не двигайся, — рычит он, слегка наклоняясь вперед и опуская одну руку к своим джинсам. Я тяжело дышу, нетерпеливо, но следую его приказу и остаюсь неподвижной, пока он роется в карманах.

Наконец, через минуту и несколько проклятий, он достает презерватив из бумажника, разрывает его зубами и натягивает на свою твердую длину.

После этого все происходит в замедленной съемке. Наши губы встречаются, и мое мягкое тело тает в его объятиях. Он срывает с меня трусы с пугающей легкостью. Затем, словно один конец спички зажигает другой, его бедра поднимаются к моим. Я упираюсь руками в его грудь и слегка опускаюсь на него сверху, чувствуя, как его головка дразнит мой вход.

Прежде чем он наконец оказывается внутри меня, его твердая хватка снова останавливает мои бедра. Я стону от разочарования, умоляя его глазами, полными сладкой пытки.

— Я не буду трахать тебя... — начинает он.

Я задерживаю дыхание и закатываю губы внутрь, яростно кусая их и закрывая глаза.

—...если ты не моя. По-настоящему моя. Без фальшивой хрени. Моя.

Мои глаза распахиваются. Его челюсть напряжена, пока мы смотрим друг на друга. Я считаю три быстрых вдоха, прежде чем заговорить.

У меня не было запасного плана, когда я ввязывалась в это. Возможно, причина была в том, что очередной провал для меня был неприемлем. Или, возможно, причина была в том, что подсознательно я знала, что это сработает. Что у нас получится.

— Избавь меня от страданий, детка, — шепчет он.

Когда все это начиналось, я притворялась, что ненавижу Уоррена, потому что он мне так сильно нравился, что это пугало меня. Я отталкивала его, но он никогда не уходил. Ни разу.

Я прижимаюсь лбом к его лбу, и мои бедра начинают гореть от того, что я держусь и еще не опустилась на него полностью. Это обжигающее напряжение умоляет меня двигаться.

— Я твоя, — продолжаю я. — Я давно твоя. Мысль о том, что меня ранят, больше не пугает.

— Я никогда не сделаю ничего, чтобы причинить тебе боль.

— Я знаю, — шепчу я. — Уоррен?

— Что, детка?

— Пожалуйста, трахни меня сейчас. Я хочу чувствовать всего тебя внутри себя. Пожалуйста.

В следующую секунду его бедра подаются вверх, и он одновременно тянет мои бедра вниз. Никакого медленного нарастания, никаких колебаний и никаких дальнейших мыслей.

Я делаю резкий вдох и замираю с приоткрытыми губами над его губами. Его пальцы впиваются в меня, когда я сжимаюсь вокруг него. Это восхитительное жжение, и я не смею пошевелиться. Не раньше, чем запомню это ощущение.

Очевидно, у Уоррена другие планы, потому что через несколько мгновений его сильные руки поднимают мой зад и шлепают им обратно вниз.

— О боже, — кричу я.

Волна жара проносится по моему телу, оставляя покалывающее, но онемевшее чувство вплоть до скрученных пальцев ног. Я сильно впиваюсь зубами в верхнюю часть его плеча каждый раз, когда поднимаюсь, чтобы затем снова с силой опуститься на него.

— Ты чувствуешь, что ты со мной делаешь? — рычит он мне в волосы, сжимая их кулаком. — Ты идеальная, Сэвви. Такая тугая. Я хочу уложить тебя и трахать, пока ты не провалишься сквозь чертов пол.

— Да, — стону я в изгиб его шеи. — Сделай это.

Он может трахать меня на полу. У стены. На матрасе. Да хоть на чертовом сене, мне все равно. Сейчас я почти кончила и уже жадничаю до большего.

Я удивлена нашим плавным ритмом, несмотря на недостаток места и мою почти безумную реакцию каждый раз, когда он входит в меня сильнее и быстрее.

Когда я перекидываю волосы на одну сторону и провожу ногтями по его верхней части спины, я наклоняюсь вперед и провожу языком по дорожке вдоль линии загара, создающей идеальное кольцо вокруг основания его шеи. Его шея и большая часть рук намного загорелее, чем грудь и живот. И боже, это самый неожиданный повод для возбуждения, который у меня когда-либо был.

В Уоррене есть много сексуального, но это побивает все рекорды. Скажи мне, что есть что-то сексуальнее, чем грубый, мускулистый работяга с фермерским загаром, и я назову тебя грязным, гнилым лжецом.

Я чувствую каждую частицу его грубой силы, когда он снова и снова входит в меня. Когда я чувствую подушечку его большого пальца на своем клиторе, мои движения замирают, и взрыв удовольствия распространяется из моего центра во все остальные части моего беспомощного тела.

Мои щеки горят, мозг гудит, я едва слышу рев двигателя трактора, и я сворачиваюсь в клубок в объятиях Уоррена.

— О боже... ах... — мой голос — дрожащий, высокий крик.

Пока последствия оргазма продолжают сотрясать меня, я поднимаю голову, чтобы встретиться взглядом с Уорреном, в то время как его неустанные толчки становятся глубже, но медленнее. В тот момент, когда я чувствую, как он пульсирует внутри меня, он отпускает мои бедра и берет мое лицо в обе ладони, прижимаясь нашими губами.

Я практически задыхаюсь, пытаясь отдышаться, когда он наконец отрывает наши рты друг от друга. Прохладный воздух из вентиляционной решетки над нами проходит по поту на моем виске, когда он убирает волосы с моего лица за ухо. Наши лбы снова встречаются, и как будто кайфа от нашего пика недостаточно, он начинает шептать между поцелуями с открытым ртом по всему моему лицу и шее.

— Ты хоть представляешь, как ты прекрасна, когда кончаешь, сидя на мне сверху?

Мои глаза закрываются, и я наклоняю голову, чтобы дать ему лучший доступ к моей шее.

— Я так много раз представлял, как хорошо будет иметь тебя вот так, но это оказалось даже лучше, чем я воображал.

— Это было потрясающе, — соглашаюсь я с довольным вздохом.

— Я не про секс. Я про то, чтобы иметь тебя. Всю тебя.

Возможно, это от кайфа оргазма, возможно, это эмоции от его слов. Но мои глаза слезятся, и я закрываю их, прежде чем хоть одна слеза успеет выскользнуть и выставить меня плаксой, не умеющей держать себя в руках.

— Вот оно, да? Теперь мы с тобой? — спрашивает он, пока его руки блуждают по моему телу.

Я киваю и даже не думаю дважды. Вот оно.

Мягкая улыбка расползается по моему лицу, и его рот снова поднимается, чтобы целовать мою челюсть вдоль линии.

— Но секс... да. Тоже лучше, чем я представлял, — говорит он и снова целует меня. — Ты хочешь повторить это так же сильно, как и я?

С руками на его плечах я смотрю на запотевшее заднее окно трактора, пока он убеждается, что ни один миллиметр кожи на моей шее не остался не тронутым его ртом. Яркое летнее солнце светит на поле вокруг нас, и я задумчиво закусываю нижнюю губу.

Если бы я думала, что смогу уйти от этого, не отдав ему всю себя, я ошибалась. И я ни капли не жалею об этом.

«Моя». Его слова эхом отдаются в моей голове, и тепло расцветает в груди.

Мне нужно не больше пяти секунд, чтобы кивнуть и сказать «да». Я хочу повторить это миллион раз. Больше, чем он знает.