С Ян Вэем заговорила юная женщина в белом халате медсестры. Ян опешил, осознав, кто перед ним. Он неожиданно узнал ее, и, хотя он предвкушал встречу с ней, его тело прошиб пот, а ноги затрепетали. Пересмотрел он в последнее время «Кисок, мартышек и змей». Вслед за ребенком на корабле теперь появилась и женщина. Все утраченное постепенно возвращалось.

Женщина была среднего роста. На вид ей можно было дать двадцать два – двадцать три года. Она отличалась неправдоподобной красотой. Будто ее только что вытащили из ледяного погреба. От девушки пахло морозом. Она открыла перекинутую через плечо аптечку первой помощи, помеченную красным крестом, и достала исписанную от руки карту, которую и преподнесла Ян Вэю.

– Профессор Ваньгу хочет видеть вас, – молвила дева.

На карте был помечен маршрут следования к месту встречи с профессором Ваньгу.

Женщина пригласила Ян Вэя следовать за ней. Но через несколько коридоров она испарилась. Зато карта так и осталась в руках у Яна. Так что пока еще можно было верить в то, что все это ему не привиделось. Будто внимая чьему-то зову, Ян пошел по указанному маршруту.

С момента возвращения в палату Ян Вэй ни разу не видел богоподобного профессора Ваньгу, который должен был приходиться ему лечащим врачом. Впрочем, Ваньгу давно уже нигде не появлялся. Поговаривали, что он вообще сдох. Ян, не щадя себя, искал доктора и все никак не мог найти. И вдруг Ваньгу через появившуюся из ниоткуда женщину сам сообщил, что хочет видеть его.

Походив какое-то время, Ян Вэй осознал, что пациентская роба на нем была и грязной, и порванной. Закралось опасение, что профессору Ваньгу неприятно будет увидеть его в таком виде. Ян сделал крюк к сортиру, чтобы привести себя в порядок. Глянув в зеркало, Ян увидел осунувшееся лицо и серебристые виски. Вылитый старикашка. Старость для него не обернулась второй молодостью. Ян почувствовал себя неполноценным. В ушах у него зазвучал голосок: «Твой недуг – дряхление, а дряхление плохо лечится». Простоял Ян, совсем смешавшись, немало времени. И только набравшись мужества двинулся дальше.

Следуя по карте, Ян Вэй с грехом пополам добрался до корабельного ангара на корме. Прежде, во время лечебных туров с Сюаньцинем, они и туда доходили, не зная, что именно здесь уединился профессор Ваньгу. Тот устроил себе кабинет в перестроенном медицинском вертолете. На утыканной ржавыми пятнами металлической двери была изображена сирена с увешанной красными крестиками и цветочными ярлыками головой, которую попирал павлин со свирепо зыркающим хвостом. Ян Вэй мягко постучал в углубленную в медицинские отбросы дверцу вертолета. Стучал долго. Наконец по ту сторону раздался приятный баритон:

– Входите.

Ян Вэй забрался в вертолет и увидел перед собой среди отбивавших беспорядочную дробь и заходившихся искрами машин одиноко повисшую шарообразную форму, которая была заключена в напоминавшую птичью клетку стеклянную бутыль. Форма представляла собой трепещущее розоватое студенистое тело. Поверхность его была облеплена какими-то субстанциями, походившими на лекарства в порошках, и обвита спутанными проводками и аппаратами. Это и есть профессор Ваньгу? Все, что осталось от врача, – только мозг? От волнения и страха Ян покрылся по́том. Он снова обвел взглядом отсек и обратил внимание, что, помимо машинерии, проводов и штепселей, здесь еще были цветы, кустарники, карликовые деревья и камни необыкновенных форм, а еще изысканный керамический чайный сервис. Имелся также книжный шкафчик, заставленный книгами и пособиями, преимущественно посвященными литературе. У иллюминаторов были развешаны каллиграфические работы и совместное фото начальника больницы с Ваньгу в стилистике картинок «плывущего мира»[56]. И управляющий и врач выглядели моложе, чем сейчас. Все органы у них наличествовали, а белых халатов на них не наблюдалось. Оба были одеты в старинную военную форму с соответствующими головными уборами. Начальник и доктор сидели в новехоньком вертолете и пристально вглядывались в открывающиеся с его борта водные просторы. Лица их были преисполнены величественности. Рядом с героями фотографии стояли не клюшки для гольфа, а блиставшие серебром армейские палаши, которые выглядели предшественниками скальпелей.

Только тут Ян Вэй рассмотрел, что перед мозгом профессора Ваньгу колыхалась напоминавшая открытый ротик штуковина, мучительно медленно заглатывавшая съестное: завтрак, который столовая доставляла по специальному заказу высшего медперсонала. Паек составляла почти целая печеная черепаха, замаринованная в виски. Даже при наличии одного мозга все равно приходилось принимать пищу искусственным ртом. Такое только на космических челноках и увидишь. Яну пришлось себя пересиливать, чтобы не развернуться и не броситься прочь.

Прошло не менее четверти часа, прежде чем Ваньгу прекратил жевать. Рукотворные хрусталики расслабленно завертелись и, будто только что заметив Ян Вэя, сфокусировались на госте.

Профессор Ваньгу спросил синтетическим голосом:

– А ты кто?

Ян Вэй робко ответил:

– Ян Вэй.

– Пришел? – спросил Ваньгу, словно то было неочевидно.

– Пришел, – отозвался Ян Вэй.

– Видел крематорий?

Ян Вэй не понял, к чему это могло заинтересовать Ваньгу, но ответил:

– Видел.

– И как тебе?

– Восхитительно, – откровенно признал Ян Вэй. И поведал, как совсем недавно вместе с Сюаньцинем и Юндо посещал крематорий. Там же Юндо сожгли заживо.

Создавалось ощущение, что профессор Ваньгу позвал больного на такой важный ритуал, как прием завтрака, чтобы выслушать во всем блеске рассказ об изничтожении живого человека огнем. Но Ваньгу не стал расспрашивать о деталях той кончины, а лишь заметил:

– Вот, я все так специально организовал, чтобы ты это увидел собственными глазами. Далеко не всем больным выпадает возможность лицезреть столь захватывающее зрелище, своими бровями и ресницами засвидетельствовать кризисную ситуацию. Правильно тебе там все сказали. Если этого всего не делать, то крематорий затухнет. И тогда явятся сирены. – В этот момент рука-манипулятор направила в пасть врача очередной кусочек дара моря.

– Спасибо, – прочувствованно отозвался Ян Вэй.

Мозг профессора Ваньгу слегка задрожал, подобно кусочку мороженого соевого творога.

– Еще не время благодарить. Ты слышал песню сирен?

Ян Вэй закивал, понимая, что и это было спланировано заранее. Он забеспокоился, что профессор Ваньгу спросит еще по поводу Гидролокатора, но никаких расспросов не последовало.

Ян Вэй смущенно спросил:

– Кто такие эти сирены?

Профессор Ваньгу торжественно объявил:

– Неприятель.

Ян Вэй совсем растерялся:

– Неприятель?

Профессор Ваньгу пояснил:

– Но то не обыкновенные неприятели, а демоны более свирепые и жестокие, чем даже женщины-больные. Мы – перед лицом небывалого кризиса, самого переломного момента за все время существования больниц. За тяжкую обстановку на корабле виним мы Сымина, упрекаем врачей за непрофессионализм, а в конечном счете все подстроили наши неприятели.

– Так вот оно как… – подивился Ян Вэй.

Профессор Ваньгу начал рассказывать будничным тоном, словно поддерживая светский разговор:

– Вы меня в последнее время редко встречаете, и это совсем не удивительно. Неприятели уже посылали с десяток банд убийц, чтобы ликвидировать меня, вот я и спрятался. Чтобы отбиться от ожесточенного наступления неприятелей, я день и ночь только и занимаюсь вопросами стратегии, у меня совершенно нет времени наведываться в палаты. Вот почему я отказался от нобеля. Ведь, по правде говоря, мы имеем дело с войной не на жизнь, а на смерть.

– Войной? – вырвалось у Ян Вэя. У него перед глазами проплыли картины боя в палате, а заодно чтения «военных сводок» Чудобольного. Находившийся прямо у него на виду профессор Ваньгу даже при том, что от него оставались одни мозговые клетки, показался Яну неподдельным командиром, от чьего крика трепещут ветры и тучи.

Профессор Ваньгу глубокомысленно заявил:

– Война – борьба стратегий. Стратегия – штука, которой обзаводишься, только когда у тебя разделение труда доведено до определенной точки. Так что не прошедшие модернизацию и не перестроившие себя нации едва ли могут рассчитывать на победу. На наше счастье, под руководством нашего предводителя больница в целом завершила модернизацию. Так мы смогли продержаться вплоть до настоящего дня. Однако некоторое время назад мы стали слишком сильно полагаться на алгоритм, а тот с вопросами стратегии не справляется. Стратегии придумывают люди. Тест Тьюринга людям не нужен[57].

Ян Вэй напряженно вслушивался в речь, не понимая, зачем его пригласил профессор Ваньгу. Врач же продолжал вещать, треща панцирями моллюсков:

– Кажется, что с реальностью все понятно. Тимошенко – великий маршал, однако из-за стратегических просчетов Сталина Тимошенко как командир на передовой, при всех способностях и талантах, не смог решить задачку с осадой Киева, из-за чего антифашистский блок потерпел сокрушительное поражение[58]. А теперь неприятели шаг за шагом наступают на нас, а наши недальновидные и малообразованные старшие врачи вообще не занимаются вопросами стратегии. Они воспринимают ситуацию с технологической точки зрения и перепоручили больницу алгоритму, а сами пируют, веселятся верхом на дельфинах да играются в гольф на воде! Разве так можно?

Ян Вэй задрожал:

– Я уже видел, что Гидролокатор вылез со дна судна, чтобы встать у руля. Наверное, вы дали ему такое распоряжение. – Он не осмелился поведать во всех деталях то, как он умертвил походившего на птицу хрыча. И еще Яну вспомнились клюшки для гольфа у начальника больницы.

Профессор Ваньгу задумался.

– Гидролокатор? Хм, это такое тактическое решение. Ложный ход, чтобы сбить с толку неприятелей. Ведь, по сути, большинство стратегических вопросов, в том числе запредельная война, пять колец, асимметричная война и модульные рейды, требуют проработки[59]. Но и это лишь частичка стратегии. Я же занимаюсь крупными стратегиями на стыке количественных данных и общей обстановки. Не такие у меня копья, не такие у меня щиты…

Вдруг речь профессора Ваньгу прервал закладывающий уши звук тревоги. Вертолет с шелестом затрепетал. Ваньгу приказал Ян Вэю занять место первого помощника и захватным механизмом закрепил ему ремень безопасности. Взревев, вертолет, ведомый биотоками мозга Ваньгу, взлетел, подобно ракете-носителю, и устремился в облачное небо. У Яна закралось странное ощущение: не на Марс ли они, часом, рванули?