Корабль-госпиталь обрел и новый стимул к движению, и новую стабильность. Развернулась большая стройка, обновили многие строения, возвели новые палубные надстройки, устроили из массы биоматериала подмостки, выставили желто-белые цветочные корзины, утыкали все красными крестами. Нога в ногу вышагивали, звеня пристроенными у поясов инструментами, одетые в простые серые униформы больные стройотряды. И перезвоны эти звучали как переклички птиц в лесу. Все, кроме бесследно запропастившихся павлинов, пробудилось и завело мягкую песню. Бойцы отрядов орудовали то подымавшимися, то опускавшимися подъемниками, цеплялись и вертелись на подмостках, подобно каплям росы. Сильно отличалась эта картина от усеянного водорослями морского поля. Быстро разрастались гибкие конструкции. Всеобщие трудолюбие, дисциплина и воодушевление заразили и Ян Вэя. Тот посчитал, что испытывавший было упадок корабль-госпиталь переживал новое возрождение.

Больные все больше кучковались вместе, словно за этими скоплениями стояла некая организация. Под нерешительные звуки музыки мужчина в белом халате повелел всем делать гимнастику в виде боевых искусств. «Игры зверей» на новый лад. Верховодил всем врач. Доктора покинули теневые больницы и приняли на себя новые обязанности, вроде демонстрируя готовность в сложившихся тяжелых обстоятельствах переустроить связи врачей и больных по новому типу. Также нельзя было исключать, что врачи так готовились к предполагаемому самоубийству Сымина. Пациенты изображали из себя то тигров, то леопардов, то медведей, то волков, то ястребов, царапали палубу, скалили зубы и напускали на себя свирепый вид. Рев Большого моря глушил поток воя и крика.

Вдруг выведший всех на гимнастику врач остановился. Широкими шагами выступил вперед хорошо сложенный молодец с серебристыми волосами. Все в нем свидетельствовало о величии и бодрости. Вот только расположение духа у него было несколько дурное: он выглядел возмущенным, а в глазах у него проступили красные прожилки. «Может, это профессор Ваньгу?» – допустил про себя Ян Вэй. Вставший во главе врач объявил:

– Начальник, начальник!

А, так это показался на люди то ли начальник корабля-госпиталя, то ли капитан судна, то ли председатель правления всего их предприятия. Вместе с заместителями и руководителями различных отделений вооружившись клюшками для гольфа, он пошел по палубе. С того момента как Сымин взял под контроль корабль-госпиталь, никто не видел начальника больницы во плоти.

Взволнованный Ян Вэй хотел протиснуться вперед. Но тут корабль огласил свист, который будто пробудил впавшую в глубокий сон толпу. Врачи и больные мгновенно замерли. И все последовали за начальником больницы по пятам, бешено мчась в едином направлении. После гибели Сюаньциня Ян себе места не находил, так что он тоже отправился вслед за сворой. Бежал он вместе с толпой, словно состоявшей из обретших новую жизнь трупов. Каскад людей становился все более грандиозным. Казалось, что он вырывался из подтопленного в морских водах корпуса судна. Красные кресты и крематорий сияли во всю силу, озаряя лица, подобно пробивающемуся поутру сквозь лесную чащу солнцу. На душевном подъеме толпа запела в унисон: «Как упоительны явленные небом грезы корабля-госпиталя!»

Ян Вэй вместе со всеми пришел к корабельному мостику в центре судна. Здесь обнаружилась громадная конструкция, напоминавшая ящик: конференц-зал корабля-госпиталя, рассчитанный сразу на всех пассажиров. Над дверями висела растяжка: «Общее собрание по изгнанию нечисти». Стоявшие в карауле у дверей врачи раздавали приходящим записочки на красной бумаге, подобно той, на которой обычно печатают загадки на отгадывание слов. Это были входные билеты, на каждом из которых от руки был выведен номер места. Билеты еще можно было употребить для участия в лотерее и голосовании. Получившие бумажки больные переговаривались друг с другом:

– С десять лет не было Всебольничного съезда представителей.

– Начальник больницы предложил созвать. Ведь это дело первостепенной важности для нашего судна.

– Говорят, что позвали только людей. Роботов напрочь исключили.

– Надобно пересмотреть будущий маршрут корабля-госпиталя.

– Вот вам и переломный исторический момент.

– Мы должны решить, как и чем дальше лечиться.

Ян Вэй тоже хотел заглянуть в конференц-зал, поглядеть, что там творится, но не решался. Один из докторов смерил Яна взглядом и подозвал к себе. После проверки поименного списка открылось, что Ян значился на собрании депутатом. Изумление Особобольного не знало предела. Все было устроено в высшей степени торжественно. При виде такой организации у Яна все в сердце затрепетало, и в смятении он перед началом сбегал в уборную. Там он обратил внимание, что кто-то снял портреты Сымина, ранее висевшие у писсуаров, и сменил их на фотокарточки начальника больницы.