Со смертью Юдина прогулки стали проходить ускоренным шагом. Судя по всему, Сюаньцинь при мысли о кончине считал еще более неотложным воспрять духом. Маршруты, избираемые им, пролегали по большей части через опасные зоны корабля, места, куда обыкновенный человек не доберется и где все говорило о гибели. Самое то, чтобы предать смерть забвению.
Изначальным мотивом лечебных туров было открытие новых путей для лечения болезней. Сюаньцинь все возмущался, как это Сымин приказал больным долго жить и одновременно определил им срок годности. Денег у Сюаньциня на покупку лекарств в теневой больнице не было, вот он и выбегал из палаты на прогулки, будто тем самым можно было избежать цикла смерти. Поначалу это стимулировало и движение за самоизлечение. По этой же причине Сюаньцинь тратил время на сбор информации по множеству кейсов, которые все касались одной и той же ситуации: смертельно больной человек, обратившись к врачам и оставшись ни с чем, бросает лечение, покидает палату, отдается удовольствиям и в процессе получения наслаждений излечивает себя сам. О таких чудесах в «Принципах больничного инжиниринга» не было ни слова.
Был, например, такой случай. Некий А работал врачом в клинике при известном университете. Вдруг на него ни с того ни с сего свалились неприятные новости от двух друзей: Б слег с коронарным заболеванием сердца в острой форме, а у В диагностировали рак прямой кишки на поздней стадии. К этим несчастьям добавилось еще и то, что у Г, супруги Б, выявили рак молочной железы на поздней стадии. Врачи заключили, что Б, В и Г оставалось жить всего по три месяца, не больше. От безысходности положения Б и Г приняли решение: отправиться в кругосветное путешествие. Все накопленные за жизнь сбережения они передали турагентству, выдвинув лишь одно требование: поскольку неизвестно было, какая остановка в пути станет для них последней, чета попросила турфирму не ограничивать им время поездки до момента кончины одного из них; и тогда договор на турпоездку считался бы исполненным. Б и Г пригласили в путь с собой и В. В помучился, но А, как лечащий врач, не отпустил его в поездку. Б и Г же, не поддаваясь ни на какие уговоры, сели на роскошный лайнер и отбыли в плавание. Благодаря лечению, предписанному А, состояние В удалось быстро взять под контроль. Пережил он напророченный ему судный день и прожил еще год с лишним, прежде чем отбыл в мир иной.
Все это время от Б и Г вообще не поступало вестей, и А уже посчитал, что их нет в живых. Но через два года доктору позвонили, и в трубке вдруг прозвучал голос Б. Он взволнованно рассказал А, что в больнице их обследовали и не только установили полную ремиссию рака у жены, но и подтвердили переход его собственной коронарной болезни в стабильное состояние, которое никаких угроз жизни не сулило. Когда А встретился с Б и Г, перед ним – к его пущему изумлению – предстали два бодрых человека с просветлевшими, воссиявшими лицами. Б прямо заявил: в плавании они с супругой только и делали, что глядели на красивые виды за бортом, и вообще подумать не могли, что чем дальше, тем лучше у них будет с физическим состоянием и тем больше энергии и сил они будут ощущать. Так минуло два года, и расходы на поездку значительно превысили внесенный аванс. Тогда Б и Г добровольно расторгли договор, позволив турфирме сбросить эту гору с собственных плеч.
Вывод следовал следующий: любование изумительной красотой природы вызвало у мужа и жены страстное намерение жить не просто долго, а как можно дольше. За счет этого у них на клеточном уровне произошла чудесная перемена, и они успешно отбились от недобесов, которых никакими медицинскими средствами из себя не выдворишь. Припоминая, что случилось с В, А почувствовал и сожаление, и стыд. Если бы он не затащил пациента насильно в палату, то, может быть, и В еще был бы жив. От угрызений совести у А развилась настоящая депрессия. Позже А в ходе исследований установил, что выделяемые сердцем гормоны способны обуздывать раковые клетки внутри тела – значимый фактор при ремиссии у людей с симптомами коронарной болезни сердца и почечной недостаточности. Вот еще в чем была первопричина того, что у Г как по волшебству исчезли раковые клетки, а тяжелый недуг Б получилось стабилизировать.
Вот тебе и «последний козырь в руках Всевышнего». Небесный косвенно подсказал, что есть такое всесильное средство лечения. И ничего общего оно ни с врачами, ни с алгоритмом не имело. Полное развенчание всей медицинской науки. Пришедшим расспросить его по этому поводу журналистам А заявил:
– Родоначальник западной медицины Гиппократ еще в V веке до нашей эры говорил, что не врачи лечат болезни, а тело человека само побеждает недуг. Я слишком поздно усвоил смысл этой фразы. Если бы пять лет назад я уразумел истину, то пациент не утратил бы вследствие моих никчемных уговоров последний дар, принадлежавший ему по праву.
Между докторами разгорелись бурные дискуссии. Коллеги посчитали, что А бес попутал. Статистически значимым неподтвержденное свидетельство А признать было нельзя. Однако оно могло сильно навредить развитию всего медицинского дела. Если всех больных отпускать на волю, то потребуются ли вообще больницы? И коли нет – тогда врачи останутся не у дел. Это очевидным образом было не в интересах лечащих. На упреки А замечал, что в масштабах Космоса единичный случай нередко оказывается истиной. В результате А все больше оказывался в одиночестве и вскоре наложил на себя руки. Однако формула исцеления получила широкое распространение среди больных: когда, вверив себя миру людей, не умираешь, но и уже не живешь, и руки опускаются – сходи-ка прогуляйся. Но осмеливалось покидать палаты не так уж много людей. Для того требовалось и телесно, и духовно распроститься с зависимостью от палаты.
Сюаньцинь показал Ян Вэю фотку доктора А. Этот человек оказался на диво похож на доктора Мэйло.
Сюаньцинь пояснил:
– Наш корабль-госпиталь – тот же роскошный круизный лайнер. Вывез он нас в море, чтобы мы позабавились. Но в мыслях и сердцах у товарищей по болезни – та еще чертовщина. Вот они и забыли, с чем отправились в плавание. Самая большая ошибка наша в том, что лайнер превратили в больницу.
Сюаньцинь совсем выкинул из головы все, связанное с лечением болезней. Просто забыл – и все. Да и причины выхода на прогулки тоже предал глубинному забвению.
Ян Вэй, вдыхая зловоние, исходящее из глотки Сюаньциня, понимал, что болезнь у того развивалась по неблагоприятному сценарию. Так что в его случае уже было без разницы, помогают прогулки пойти на поправку или нет.
Ян Вэй вспомнил соответствующие рекомендации от руководства корабля-госпиталя, которые печатались в «Новостях медицины и фармацевтики»: «Крупногабаритный многофункциональный корабль-госпиталь и премиальный пассажирский лайнер по характеристикам во многом схожи. За счет прорывов в конструкторских решениях и ключевых кораблестроительных технологиях, в свете проработки эстетического замысла и при текущем уровне развития НИОКР по части максимально комфортного проживания возможно обеспечить первичный переход к автономному проекту и организации мощностей, сопоставимых с отдыхом на круизном судне».
Ключевым здесь было слово «отдых». В нашей жизни обязательно должно быть время для отдыха. Но в прошлом этому не уделяли должного внимания. И абсолютное большинство людей лишало себя отдыха.
Овеянный легендами континент из былого времени был напичкан больницами. Даже целые города превращались в больницы, которые ежесекундно занимались спасением людей. Только никого спасать не удавалось. Объяснялось это тем, что человечество никогда прежде не тонуло в собственных ядовитых выделениях. Десятки миллионов людей сосредотачивались в ими же отстроенных бастионах, где при каждом взгляде вверх наблюдались лишь железобетонные джунгли, увешанные красными крестами, при каждом вдохе внутрь человека проникал токсичный смог, на каждом шагу попадался лечебный кабинет. Продукты жизнедеятельности горожан сливались прямо под их ногами в густые озера, скапливавшие год за годом, месяц за месяц в своих глубинах зловонные запахи. Испускаемые человеческой плотью миазмы соревновались между собой за скорейшее распространение заразы. В результате люди поголовно заболевали. Сформированная населением на основе охоты и земледелия система избавления от болезней не поспевала за колоссальными изменениями эпохи. Поэтому приходилось каждый день поддерживать себя лекарствами, чтобы можно было продолжать жить и дальше. Но хвори лишь ожесточались с приемом медикаментов. Причина – организм человека не был приспособлен к больнице. Если бы не выход на круизных лайнерах в плавание по Большому морю, то человечество захлебнулось бы в собственных выделениях.
Это и есть подлинная действительность бытия на корабле-госпитале? Получается, первоначально им заведовало какое-нибудь управление по туризму, и только от чудовищной неразберихи его передали в ведение лечебных машин? Правда, все пошло вразрез с ожиданиями. Выбрали неверную отправную точку, поэтому чем лучше делались дела, тем страшнее был их результат.
Каким статусом или привилегиями могли похвастаться взошедшие на корабль люди, в том числе сам Ян Вэй? У людей к старости появляются накопления, которые грех не использовать? Или же к «пассажирам» выдвигались некие условия перед совершением круиза? Поездка на лайнере – самый дорогой вариант путешествия по свету. Бедным детям дали от бортов поворот. И как ни прискорбно, оставшиеся на судне люди позабыли, что были, в сущности, туристами.
Члены Общества самоизлечения прежде других осознали эту истину. Но они вскоре напичкали собственные трупы электроникой и обратили максимуму «жить дальше» в наивысшее устремление. Чрезмерная целенаправленность в сочетании с отрывом от первоначальной цели – поездки для расслабления – привела к тому, что такие больные не могли самоизлечиться.
Сюаньцинь тоже исходил из того, что надо вылечиться от болезней, однако по мере углубления затеи с прогулкой постепенно забыл, зачем они ему были нужны, и стал жить ради забавы как таковой. И тем самым добился большего просвещения в сравнении с Обществом самоизлечения. «Лечение» превратилось в «турне» по свету. Вот как изменения по части нашего словарного запаса переформатируют нашу реальность.
Не помня, что он первоначально хотел сотворить, оказавшийся на краю смерти Сюаньцинь казался с каждым днем все более бессмертным. И это вызывало зависть у остальных пациентов. Сюаньцинь же делал то, что его радовало, и вообще не обращал внимания на окружающих. Выйти на тот же рубеж, что и Сюаньцин, Ян Вэй не мог. В прогулках он участвовал лишь потому, что те были поводом разузнать собственную предысторию. Ян сам себя заключал в кандалы, и то, что должно было приносить радость, обращалось в пытку.
И еще у Ян Вэя зародилось дурное сомнение: много было накоплено у Сюаньциня кейсов, но разобраться, что в них было правдой, а что ложью, оказывалось крайне затруднительно. Немало было и опровергающих все догадки обстоятельств, но Сюаньцинь старательно избегал таких свидетельств. Даже если мы допустим, что весь этот сюжет с А, Б, В и Г – чистая правда, то нельзя ли объяснить выживание супругов Б и Г и смерть В тем, что первые отправились в поездку друг с другом как мужчина и женщина? Непонятный пласт связывавших буквенных героев отношений и был ключом к рассуждениям об их излечении.
Ян Вэй предположил, что между этой больной парочкой произошло взаимолечение. Одно это слово – «парочка» – навевает сразу и тошноту, и экстаз. И Яну еще пришло на память, что он вроде бы и сам когда-то занимался с женщинами взаимным лечением, которое складывалось в подобие связей врачей и больных, где каждая сторона и принимала, и давала лечение, проникая друг другу в тело и изыскивая очаги болезни. После развала института семьи эти сношения стали моделью сосуществования людей нового типа с ими же подобными.
Однако на корабле даже волоска женского не обнаруживалось. В этом заключалась странность «роскошного лайнера». И все это не укрепляло доверия Ян Вэя к Сюаньцину.