Безграничная жизнь в десятки тысяч лет предполагает заботу исключительно о собственном благополучном существовании. Это было очередное знание от Владыки Небес, ценный урок на основе его личного опыта. Командировал он сына на Землю, а того там гвоздями прибили. У последующих поколений все пошло под гору. Быть Всевышним – та еще мука. Благо обзавелись приличным алгоритмом. Переделав геронтологическое отделение в педиатрическое, решили и проблему с пережитками истории. В «Принципах» указывалось, что это было еще одно раскрепощение природы и тела человека. Жил человек да жил дурно. Взваливал на себя тягостную ответственность, да только переоценил свои силы. Вот и превратилась человеческая жизнь в сплошную трагедию.

Ян Вэй припомнил, как он сам взошел на корабль. Никто его не сопровождал из близких. Да-да, семья – это забавная штука, на вид прекрасная и прелестная, по факту – мрачная и паршивая, полная жестокости и раздора. Знакомятся незнакомые мужчина и женщина по чистой случайности, быстренько раздеваются донага, целую ночь кувыркаются и дерут друг друга как звери. Днем же лицемерно прикрывается наша парочка одежкой, строит из себя приличных людей, навешивает на себя маски благообразия и обходительности, обменивается предупредительными фразами. А в душе люто ненавидят они друг друга, видят друг в друге заклятых врагов. И все же невольно ощущают стыд от того. Вот и придумали себе оправдания. Фиговый листочек, чтобы прикрыть срам. Делят подленькие людишки одно ложе, а видят разные сны, в которых строят козни да сводят счеты. Интересы парочек совершенно не совпадают. Однако все равно неизбежно следуют спутники друг за другом, как левая нога за правой. И после смерти оставшиеся в живых «половиночки» разыгрывают на потребу публике, будто небо рухнуло им на голову. А сами вовсе не спешат составить пару в могиле. Не спрашивая у потомков согласия, из кожи все лезут вон и обыгрывают все так, будто сильно облагодетельствовали сыновей и дочерей. Только дети разбираются, что к чему, так сразу начинают бунтовать и неистово метать громы и молнии в родителей. Бывало и такое, что ребятишек изничтожали жесточайшим образом.

Всю эту тягомотину и фальшь Ян Вэй испытал на собственной шкуре. Наверное, как раз чтобы отделаться от этого кошмара, он и сделал все, чтобы у него развилась тяжелая болезнь, и сбежал на корабль-госпиталь. Только на борту судна Яну открылось, что старики – сами по себе дети. Прервались наивные шарады с проводами близких в последний путь. Не надо было беспокоиться и по поводу того, что молодежь устроит бунт. Теперь надо было лишь направлять собственные силы на вечную старость, нескончаемую жизнь. Полетел в мусорный ящик истории большой конфуз цивилизованного общества – «недолго длится сыновья почтительность у изголовья давно больного родителя».

– По идее, не должны преданные дети терпеть больного родителя. Такой расклад противоречит законам природы. У обезьян молодняк убивает стариков, – заявил Лоуби.

Ян Вэй никак не мог вспомнить, какими были его собственные родители. В ушах снова прозвучал глухой отзвук: «Родной ты наш, возвращайся».

Лоуби продолжил:

– Я еще помню родителей. Батя мой был абсолютным дауном. А мать моя была матерью бате. По юности она была той еще блудницей, выискивала негодяев, чтобы лечь под них. Так родился мой батя. Чтобы было кому о нем позаботиться после ее смерти, матушка выкачала из него семя, впрыснула его себе в яичник, выносила дитя от своего дитяти. Так я и получился.

– Значит, ты должен быть благодарен матушке – то есть бабушке – за это. Иначе тебя вообще не было бы на свете, – заметил Ян Вэй.

– Ну как у тебя язык поворачивается такие мерзости говорить? Впрочем, не суть. Вырос я потихоньку, а они оба состарились, свалились с болезнями и полумертвые лежали на постелях. Отработаю я на службе, возвращаюсь домой – и давай чесать пятки и умывать лица этой парочке, заливать в них жидкости и совать им еду, да еще выскребать обоим задние проходы. И так круглый год, все 365 дней. Ничего более трудного со мной не происходило. А для того меня на свет и произвели. Я с малых лет и узнал, что такое унижение человека. Вот она, твоя «сыновья почтительность».

Ян Вэй скорбно замотал головой:

– Ни в коем случае не надо так думать…

Лоуби поспешил заверить его:

– Чуть раньше, в эпоху, когда люди ходили охотиться на зверей, стариков сжирали незаметно подкрадывавшиеся тигры. То есть в обычных обстоятельствах у людей не было возможности дожить до старости. Слышал я, что твой отец, когда его хватил удар, решил тебя лишний раз не обременять и сам себя укокошил. Действительно так было? Если так – большая ему уважуха.

Такого Ян Вэй не помнил и с плохо скрываемым трепетом спросил:

– …То есть ты только разыгрывал усердный уход за стариками, а про себя тысячу раз молил, чтобы их скорее прибрала смерть?

Лоуби ответил сдержанно:

– Так все же изначально строится на обмане. И старики с охотой ведутся на ложь. Потому они беззастенчиво заболевают. Поболели один раз – заболевают второй, за вторым – третий. И так без конца, ведь они думают, что дети о них в любом случае позаботятся. Это и есть истинная причина бешеного разгула недугов и препятствий в преодолении затяжных болезней. А отсюда и страдания. Сымин это все сразу раскусил.

– Так ты над родителями про себя глумился, – робко вставил Ян.

Лоуби сквозь стиснутые зубы прошелестел:

– Когда-то я думал, что если настанет день и я сам стану стариком, то сразу уж перебью весь молодняк, чтобы некому было надо мной глумиться… И Сымин помог этой мечте осуществиться.

– Страшно об этом думать. А что бы мы делали сейчас, если бы молодежь была еще с нами? – поинтересовался Ян.

– А сам подумай. Если бы твой шеф сидел на своем месте безвылазно пятьсот лет, а у тебя никаких подвижек бы вообще не было, то ты бы смог терпеть? Нет, конечно. Тебя бы сразу осенила мысль: «Во, надо его укокошить!» Вот поэтому-то старики и бежали в море.

– Но ведь есть Сымин, всегда готовый прийти на помощь. С ним же никому больше не надо умолять детей выскабливать себе помет и копать себе могилы.

– Главное – все их коварные замыслы потерпели крах. Вопрос с передачей, как по эстафете, этой повинности решился сам собой.

– «По эстафете»? Страшно звучит.

– А что делать с заветной палочкой, если она оказалась у тебя в руках, а передать ее некому? Как обеспечить сохранение на веки вечные молодости и вверенных нам рек и гор? Можно ли быть спокойными, если мы сдадим все под Небесами в руки обормотов? Мы же не крепчаем, а дряхлеем из поколения в поколение. Все цивилизации в Космосе загибаются. Поэтому к нам и не наведываются в гости пришельцы из других миров.

– Но свидетельств тому, что они к нам хоть когда-то спускались, вообще нет. Розуэлл – фикция.

– Мы должны сами себе помочь, к чему дожидаться инопланетных врачей? – огласил Лоуби.

Ян Вэй же припоминал, что вроде бы и не столь уж давно он будто странствовал по Космосу и лично слышал, как жалобно сотрясают вопли больных все вселенные, погрязшие в сточных водах и огне. Весь Космос оказался больницей. До странности правдоподобный сон.

Лоуби пояснил, что у Сымина был еще такой титул: «начальник заслуженных кадров». В умную лечащую машину изначально встроили протокол почитания стариков.

– Каждый раз, когда мы слышим, что его так называют, в наших больных сердцах трепещет родственное чувство, – добавил товарищ.

Исходя из «Принципов», сохранение стариков в отсутствие детей разрешало сразу три насущные проблемы, продолжительное время беспокоившие человечество:

«Первое. Проблема распределения ресурсов. Если у нас есть только одна порция неких средств к существованию, то каким людям ее следует отдать: старым или молодым? По мнению Сымина, людям старым. При больнице главными действующими лицами выступают старики. У них и денег больше, и смерть ближе.

Второе. Проблема войны и мира. Денег у молодых нет, так что кому, как не им, идти воевать? Театр военных действий им и по нраву, и по навыкам. Первоисточником войн неизменно выступает гнусная тяга юных любовников продолжать род, из-за чего происходит ожесточенная конкуренция.

Третье. Проблема биологического разнообразия. Старики – вымирающий вид, а так мы уберегаем их от полного истребления. Как только “смерть за победу” становится наивысшей целью борьбы, полностью трансформируются модель и структура построения мира».

«Принципы» также уверяли, что система геронтологического отделения позволяла заложить на корабле-госпитале основы социального строя нового типа. Прежде существовал следующий порядок: предполагалось, что после кончины некоей плоти ее потомки обязаны были продолжать следовать порожденным этим мясом истинам; даже фамилия, которой величалось то бренное тело, должна была извечно сохраняться. Это воспринималось как краеугольный камень цивилизации. По правде же, это были заигрывания с властью. В наши дни такого не требуется. Новое царство справедливости, здоровья и радости, явившееся в этот мир, состояло исключительно из престарелых, чье солнце уже клонилось к западным горам и одновременно озаряло восточные холмы новым светом. Бюрократы во власти с материков, гнилые и бездарные, косные и отсталые, ничего подобного сотворить не могли.

Лоуби вставил:

– Здесь дело не только в том, сможет ли нормально продвигаться наша флотилия, но и в том, есть ли у вселенной шансы на поправку. Отправились в плавание не абы кто, а именно добросердечные на вид старики с твердыми убеждениями. Вечный и непрерывный мир в первый раз снизошел на нашу планету. Вот почему корабль наш нарекли «Мирным ковчегом»[10]. Запомни хорошенько все, что я тебе сегодня рассказал. На всем свете имеется только один человеческий род – такие уравновешенные и великодушные деды, как я. Мир будет нашим, а не ихним!

Вся методика с вечной жизнью и обращением старости во вторую молодость была вовсе не чем-то из категории изготовления эликсира бессмертия или постижения законов, на которых вертится мир. «Принципы» пошагово излагали программы лечения:

«Первое. Когда у тела изнашивается отдельный орган, надлежит посредством органной инженерии и выращивания стволовых клеток произвести новый.

Второе. Следует принимать коктейли на основе протеинов и энзимов для укрепления функций клеток по самовосстановлению, регулированию обмена веществ, отлаживанию биологических часов и минимизации окисления.

Третье. С сокращением теломер надлежит бороться с помощью синтетических энзимов.

Четвертое. Важно за счет чужеродных генов перестраивать собственные, которые приводят к болезням и дряхлению.

Пятое. Необходимо селективно выводить из тела зачахшие клетки посредством впрыскиваний полипептидов.

Шестое. Обязательно выявлять опухоли и прочие тяжелые недуги с помощью нанодатчиков, тем самым можно начинать лечение еще до возникновения осложнений.

Седьмое. Следует поддерживать здоровый образ жизни, адаптироваться к дракам, соблюдать полезные пищевые привычки…»

Лоуби заметил, что речь шла только о «мелких перекусах». Но Сымин еще готовил «большой пир», чтобы удовлетворить аппетиты больных.

– Вот что значит переоценка смысла жизни… Знатно все получается. Мы оплачиваем не столько расходы на лечение, сколько затраты на капитальный ремонт корабля-госпиталя. Нельзя скупиться. Это принципиально. В сочетании с протоколом уважения стариков Сымин сохранил еще протокол вручения красных конвертов. Бывают все-таки вещи, которые нужно сохранять и продолжать.

С этим, будто дойдя до самой сути, Лоуби склонился и вылупился на Ян Вэя в ожидании, когда тот снова займется его телом. И Ян принялся купать товарища, менять ему бинты, заливать в него жидкости, кормить и заодно приводить ему в порядок анус.