Мира замерла посреди сгоревшего зала, в котором голые, почерневшие от копоти остатки стен всё ещё хранили следы адского пламени, унёсшего не одну жизнь.

Пять лет… Прошло целых пять лет, а воздух здесь всё ещё оставался густым, наполненным пеплом утраты.

Она медленно обвела взглядом пустое, заброшенное пространство. Лишь изредка напоминавший о себе ветер гулял между треснувших балок, завывая, как потерянная душа.

Мирой овладело беспокойство. Руки сами потянулись обнять себя, пытаясь согреть от холода, что расползался по телу. Но в этот момент стало ясно, что это был не просто холод – это была самая настоящая тяжесть прошлого. И не своего прошлого, а другого человека, чья душа зацепилась за другую, вымаливая истину. Справедливость. Возмездие. Словно все воспоминания, собранные воедино, сгорели в тот вечер вместе с телами.

Мира ощущала дуновение скользкого страха и слышала крики, что зародились у неё в груди, но так и не были озвучены ею. И всё это витало здесь, в каждом уголке, в каждом обугленном следе, что попадался ей на глаза.

Мира закрыла глаза, но даже в темноте перед ней полыхали языки пламени, а в ушах звучали далёкие, искажённые голоса…

Может, поэтому слова вырвались сами по себе, будто всё это время ждали своего часа. Может, неспроста она захотела увидеться с предателем именно здесь? Там, где всё началось и где должно было закончиться.

Этот загородный дом, в котором Лейла испустила последний вздох, так и не снесли, и на его месте по каким-то причинам не возвели другой. Почему этого не произошло, она не знала, но сейчас как будто вся её жизнь крутилась вокруг одной-единственной цели – чтобы это место приняло её, Миру, точь-в-точь похожую на ту, чья душа, возможно, не раз мелькала среди этих обгоревших стен.

Само это осознание привело Миру в ещё большее смятение и откровенный ужас. На первый взгляд, здесь ничем не пахло. Тут уже давно убрались, и, скорее всего, не один раз, но почему-то кончиком носа она ощущала лёгкое зловоние. Чувство смерти, казалось, кружилось в воздухе, с интересом наблюдая за ней, решившей заглянуть туда, куда давно уже не ступала ничья нога.

Лейла умерла здесь. В этой комнате. И Мира это чувствовала.

Она сглотнула, закрыв глаза, стараясь мысленно подхватить ту красную нить, что ласково пыталась коснуться её души, чтобы передать то, что должна была.

Но не получилось. Связь была близка, ощутима, почти осязаема, но при этом настолько же далека. Мира глубже вдохнула, позволяя сознанию раскрыться в полной мере, желая дать своей израненной душе возможность зацепиться за ту тонкую ниточку судьбоносной связи и позволить ей наконец рассказать то, что она отчаянно пыталась передать ей все эти месяцы. Воссоздать тот вечер, тот самый важный и последний пазл, благодаря которому картина прошлого могла собраться воедино. Ещё одна попытка – лютый холод, пробежавший по руке и попавший в кровь, ощущение бесконечной бездны, что засасывает безо всякого промедления.

«Почти, вот-вот», – подумала Мира, ощущая дикую тревогу. Ноги, не выдержав тяжести тела и воспоминаний, подкосились.

Мира упала на колени, опустив голову на грудь и обхватив живот руками.

Когда Ратмир сказал Лейле, что не приедет, она отложила телефон. Сидя на полу, она опёрлась спиной о диван. Боль сжала лёгкие, а обжигающие слёзы пеленой выступили на глазах. Лейла уткнулась головой в согнутые колени и тихо заплакала, будто в доме, где, кроме неё никого не было, кто-то мог упрекнуть её за эту слабость.

Как бы молодая женщина с младенцем на руках ни старалась верить в лучшее будущее с Ратмиром, как бы ни пыталась стать для него той самой важной составляющей частью жизни, как бы ни пыталась выпросить, вымолить у собственного мужа горсть внимания – ей ничего не удавалось. Ни-че-го. Ни-как. И океан чувств в её душе грохотал, бунтовал, яростно расплёскивая волны, будто во время шторма, и берега беспощадно заливало её отчаянием. И её слезами.

Зазвонил телефон. Лейла схватила его со вспыхнувшей надеждой в мокрых, слегка покрасневших глазах. Она ожидала, что это был Ратмир, что он всё же решил приехать. Но звонившим оказался Тимур. Он был пьян – Лейла сразу это поняла по дрожащему хриплому голосу и прерывистому дыханию. И Тимур, на удивление, улыбался, скорее всего, по привычке склонив голову и прикрыв глаза. Удивительно, но ей всегда удавалось чувствовать и видеть его даже на расстоянии, но почему-то подобное никогда не получалось при разговорах с Ратмиром.

Тимуру хотелось попрощаться с Лейлой, поговорить напоследок, раскрыть сломленную душу, несмотря на ссору и ту ругань, которые возникли между ними на почве под названием «Разведись с ним». Он знал, что своим спонтанным решением уехать с Аланом за границу мог ненадолго позволить своему сердцу не кровоточить и дать крошечный шанс на исцеление. Хотя бы постараться залатать те раны, что ежедневно заставляли его чувствовать всепоглощающую, вселенскую тоску и боль. Он должен был хотя бы один раз постараться позволить себе и Лейле обрести если не счастье, то хотя бы тень покоя.

Они разговаривали довольно долго, настолько, что слёзы на глазах Лейлы высохли, а всхлипы прекратились. Мире не удалось толком понять, о чём именно шла речь, но она отчётливо ощутила, как сердце Лейлы трепетало и тепло разливалось по телу. Улыбка заиграла на её расстроенном лице.

Тимур сказал, что приедет. Мира расслышала это совершенно точно. Лейла ответила, что будет ждать его.

Затем картинка перед глазами расплылась, страх повеял холодом. Кто-то позвонил в ворота.

Лейла не ожидала столь скорого приезда Тимура, поэтому была немного удивлена. Тонкими длинными пальцами она нажала на кнопку пульта, и дверь рядом с широкими двустворчатыми воротами щёлкнула, приоткрывшись. В тени показалась тонкая, изящная женская фигура на высоких каблуках.

Лейла стояла у окна и смотрела на девушку, которая грациозной походкой, не спеша плыла по двору и направлялась к дому. Она напоминала то ли тень, то ли саму смерть. Картинка перед глазами начала дрожать, расплываться, потеряв чёткие очертания, но Мира отчётливо ощущала страх и злобу, исходившие от перепуганной Лейлы. Она боялась нежданную гостью, но почему-то решила её впустить.

Мира рухнула на холодный бетонный пол, обхватив руками согнутые ноги и свернувшись в позе эмбриона. Она пыталась вновь и вновь сфокусировать взгляд, понять, кто эта девушка, которая вошла в дом и направилась на второй этаж, стуча каблуками по полу. Но всё, что удавалось разглядеть, – это смутный силуэт женской фигуры и пятна красных подошв её туфель. Мира последовала за ней.

Войдя в комнату, девушка предстала перед Лейлой, угрожающе возвышаясь над ней, сдержанно сложив руки за спиной. Прямая осанка, приподнятый острый подбородок, алые губы. Лейла стояла у стола, придерживаясь за спинку стула так, будто могла вот-вот упасть.

Незваная гостья с лёгкой ухмылкой на лице оглядела комнату, где десятки маленьких свечей мерцали в полумраке, и накрытый стол с уже успевшим остыть красиво сервированным ужином.

Твёрдый знакомый голос нарушил тишину:

– Взамен на молчание о ребёнке Тимура ты передашь мне документы для тендера.

Шум в ушах заставил Миру ещё сильнее прижать колени к груди, а от бешеного сердцебиения открыть рот и ловить воздух. А видение, вдруг застывшее, снова обрело реалистичность.

Лейла протянула девушке папку с документами, которая лежала в её сумке на стуле.

А потом что-то в ней надломилось, что-то начало бурлить в её теле, проникая чуть ли не в самую кровь. Не совладав со вспышкой эпилепсии, рассудок её помутнел, и Лейла упала прямо к ногам девушки с глухим тяжёлым стуком.

У неё начались судороги.

Тьма в комнате сгущалась, тень смерти закружилась над Лейлой, водя вокруг неё медленный, мерзкий хоровод, подобно чёрному коршуну, готовому вцепиться когтями в тушу своей добычи.

Лейла билась в припадке, её худое тело изгибалось в судорогах, пальцы впились в ладони до крови, а изо рта вырывались хриплые звуки. Каждая искажённая черта лица была напряжена до предела, жизнь боролась в ней до последнего, пока силы не начали покидать её…

Тень незнакомки наклонилась ближе, её безликая маска почти касалась вспотевшего лба Лейлы. Оттуда, из этой пустоты, струилось леденящее дыхание – не ветер, а отсутствие чего бы то ни было: тепла, звука, жизни.

– Сейчас, – прошептала Тьма. – Ещё чуть-чуть…

Лейла вздрогнула в последнем, отчаянном спазме, её зрачки расширились, вбирая в себя весь ужас происходящего. Сердце захлёбывалось, борясь до последнего.

И Тьма улыбнулась – не ртом, а, казалось, всем своим существом. Ненароком она задела свечу на столе. Та упала на ковёр и потухла.

– Какая неприятность… – послышался женский игривый голос.

Незнакомка склонилась над побелевшей Лейлой с широко раскрытыми испуганными глазами, достала зажигалку и, не трогая упавшую свечу, зажгла её фитиль. Огонь перекинулся на ковёр.

– В чужом доме нельзя наводить беспорядок. Нельзя… – прошептала она уже с ледяным блеском в глазах, неотрывно глядя на Лейлу, а затем выпрямилась и специально задела рукой ещё одну свечу со стола, а затем ещё и ещё. Скатерть вспыхнула.

Испуганный взгляд Лейлы устремился на приоткрытую дверь позади незнакомки, в проёме которой она заметила мужскую фигуру. Лейла, в чьих глазах на мгновение промелькнула искра надежды, чуть приподняла руку, пытаясь позвать на помощь, но человек, сфотографировав её на телефон, мгновенно исчез. Веки Лейлы медленно закрылись.

Мира сделала шумный вдох открытым ртом, ошарашенно раскрыв глаза. Её колотило так, будто именно она только что пережила ужасную судорогу, что привела к остановке сердца.

Лёжа на бетоне, она чувствовала, как разум отказывался подчиняться, сердце разрывалось от тяжести боли, пришедшей из видения, а кожа пылала адским пламенем.

Мира дрожащей рукой коснулась щеки – она горела.

В этом доме, среди этих стен, два человека испустили последний вздох. И первой из них была Лейла.

Мира с трудом встала на ноги и, держась рукой за грудь, там, где колотилось её сердце, дошла до окна без стёкол. Она пыталась глубоко дышать, надеясь, что свежий воздух, доносившийся с улицы, хоть немного поможет успокоить её взбудораженное состояние.

– И как давно ты всё поняла?

Мира медленно повернула голову на раздавшийся мужской голос. Одной рукой она опиралась о подоконник, второй по-прежнему держалась за грудь.

У проёма, где когда-то была дверь, стоял Иван.

Невозмутимый взгляд голубых глаз впервые поразил Миру лютой безжалостностью. Он держал руки в карманах джинсов. Слегка приподнятый подбородок и спокойный тон стёрли с него образ простодушного Иванушки, которого Мира в своё время успела искренне полюбить. Сейчас перед ней стоял иной персонаж – более тёмный и загадочный.

Он провёл рукой по волосам, убирая их с лица.

Перед ней стоял тот самый человек, который пять лет назад, стоя у приоткрытой двери, наблюдал за смертью Лейлы. Человек, который, вместо того чтобы помочь, лишь трусливо сфотографировал бедняжку и ушёл. Человек, в котором Лейла всю свою жизнь видела настоящего друга. Человек, который в итоге предал её.

Иван… Иван… Иван…

– Не так уж и давно, – наконец ответила Мира, не сдвинувшись с места. Она оперлась ягодицами о подоконник и вновь подняла на Ивана глаза. Голос её звучал, как металл:

– У меня всего один вопрос: почему?

Повисло молчание. Мира продолжила, обжигая Ивана взглядом, полным ненависти:

– Лейла любила тебя. Она доверяла тебе, относилась как к члену семьи. Почему ты позволил ей умереть?

Иван коснулся пальцами переносицы, на секунду прикрыв глаза, а затем тяжело вздохнул.

– У меня не было выбора, – наконец прозвучал его голос.

Мира съёжилась. В нём не было ни капли сожаления. Ни капли. Во взгляде – полное отсутствие огорчения и скорби. Этот человек не жалел о содеянном. Совершенно не сожалел.

– Выбор есть всегда! – повысила тон Мира. Её затрясло. Перед глазами вновь и вновь возникал образ Лейлы, чьё тело сковал приступ эпилепсии, а глаза, полные надежды, устремились в проём двери. Но помощи она не дождалась. Ни от кого.

– У меня не было выбора! – чуть ли не прокричал Иван, неосознанно сделав шаг вперёд. – Я грёбаный игрок в карты, как ты не понимаешь?! Я спустил тогда – и продолжаю делать это сейчас – всё, что у меня было! До последней копейки! И даже то, что с трудом нажила мать за годы работы в доме Ибрагима Асадовича! На кону было всё, и я выбрал…

Он замолчал, сверкнув небесно-голубыми глазами, в которых читались озлобленность и непонимание. На глаза упрямо упал завиток пшеничного цвета. Он раздражённо отбросил его резким движением руки и закончил:

– Не Лейлу. Я выбрал себя.

– Да, ты выбрал себя, – прикрыв глаза, Мира коснулась висков, стараясь унять бешено бьющееся сердце.

– Не делай из меня злодея! – прокричал Иван, не отрывая взгляда от Миры. – Ту фотографию с вечера пожара спрятал именно я в комнате Лейлы! Благодаря мне ты начала понимать, что на самом деле происходило!

– Не пойму, ты ждёшь от меня благодарности?! – прошипела Мира, чувствуя, как злость разливается по крови. Затем она выпрямилась и уверенно проговорила: – Нет, фотография гарантирует другое, не так ли?

Тонкие губы Ивана внезапно улыбнулись.

– А ты права, – скользкая улыбка на его лице стала чуть шире. Он больше походил на невменяемого человека, чем на того, кого Мира успела узнать за эти несколько месяцев. – Я знал, что придёт время, и эта фотография может стать главным козырем против неё. Она не может вечно держать меня на крючке из-за денег, которые я проигрываю в подпольном казино.

– Получается, ты пошёл по стопам отца? – спросила Мира, осознав, какую невероятную боль эта истина причинит Нине, которая всю жизнь горбатилась из-за того, что её муж проиграл счастье и благополучие молодой семьи.

– Не трогай моего отца! – прорычал Иван и прошёл внутрь того, что осталось от комнаты. – Ты, глупая девчонка, вообще не должна была находить это фото! Оно было спрятано в идеальном месте, прямо под носом у всех, и при этом найти его было бы невозможно! Твоя любознательность не входила в мои планы, и из-за тебя – он указал на неё пальцем, – всё пошло наперекосяк! ВСЁ, СУКА, ПОШЛО НАПЕРЕКОСЯК!

Мира сложила руки на груди, не отводя от него взгляд. Иван продолжил:

– И началась игра, в которую ты неосознанно втянулась. Хотя… При чём тут фотография? Ты втянулась в эту игру с того самого момента, когда я впервые встретил тебя. А затем рассказал Ибрагиму Асадовичу, что копия Лейлы разгуливает по городу.

– Так объясни глупой девчонке, в чём был смысл говорить обо мне Ибрагиму Асадовичу, если ты не хотел, чтобы история Лейлы выползла наружу? – в голосе Миры послышалось удивление. Она хмуро посмотрела на Ивана. – В чём смысл приводить меня в дом, в котором ты хранил улику убийства? Азарт? Адреналин? Хотелось новых ощущений? Что тобой двигало?!

– Я НЕ ЗНАЮ! – прогремел Иван, стоя посреди комнаты и озлобленным взглядом пронизывая стоящую у окна Миру. – Ты бы видела моё состояние, когда спустя пять лет я случайно натыкаюсь на копию той, что умерла на моих глазах! Если ты хочешь знать, то да, меня мучила смерть Лейлы! Она сжирала меня изнутри, как тот самый огонь, превративший в пепел её плоть!

Миру передёрнуло, она невольно поморщилась, не в силах ни смотреть на Ивана, ни слушать его.

– Меня мучило то, что Махира после смерти дочери слегла. Потом у неё диагностировали рак. Меня терзало то, как мама каждый раз плакала над фотографиями Лейлы, ведь та выросла на её руках. Сука! Меня мучило то, что я предал семью, которая меня воспитала! Меня ломало доверие Ибрагима Асадовича, который смотрел на меня, даже не понимая, кто перед ним стоит! – Иван перевёл дыхание, яростно метая глазами молнии. – И когда я случайно увидел тебя в банке, то мигом решил проследить. Мне не составило труда узнать, где ты живёшь и работаешь. А затем я осознанно решил рассказать о тебе им, а дальше постараться хоть немного стереть эту вонючую черноту, укоренившуюся во мне!

Иван будто только сейчас осознал смысл того, что сделал, и это заставило его оборвать свою тираду.

Мира отрицательно покачала головой, не в силах принять его слова.

– Можно было всего этого избежать, Иван, – низким тоном проговорила она, – если бы ты всего лишь проявил человечность и не стоял как предатель за дверью, наблюдая за тем, как Лейла задыхалась в приступе.

Иван замер, уставившись на неё во все глаза.

– Откуда ты знаешь?.. – произнёс он ошарашенным тоном.

Мира, проигнорировав его вопрос, продолжила:

– Ты позволил Лейле умереть! Ты позволил ей умереть в муках!

– Неправда… – прошептал Иван, и глаза его налились гневом. – Ты не можешь этого знать! Ты не можешь знать об эпилепсии! Не можешь! Тебя там не было!

– Она. Была. В сознании! – отчеканила Мира низким голосом каждое слово, смотря на него стеклянными от ненависти глазами. – Лейла смотрела в проём двери, где ты, трус, стоял, и мысленно молилась о помощи, чтобы ты вошёл и спас её. – Голос Миры дрогнул, по телу пробежала дрожь. – Но что ты сделал, Иван? Что? А давай-ка я тебе напомню. Ты стоял и смотрел, как какая-то девушка опрокинула свечу. Затем вторую. И что ты сделал? Вошёл в комнату и предотвратил пожар? Помог Лейле не потерять сознание из-за припадка? ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ, ГРЁБАНЫЙ ТРУС?! ТЫ СФОТОГРАФИРОВАЛ УМИРАЮЩЕГО ЧЕЛОВЕКА И СБЕЖАЛ!

– Ты врёшь, мать твою! – прорычал Иван. – Откуда тебе знать?! ТЫ НЕ БЫЛА В ТУ НОЧЬ ТАМ!

– ЛЕЙЛА БЫЛА В СОЗНАНИИ! – зарычала Мира, чувствуя, что её трясёт. – И она молилась, чтобы тот, кто стоял по ту сторону двери, был достаточно смелым, чтобы спасти её! Но этот человек не сделал этого! Он осознанно позволил ей умереть! Позволил своему другу сгореть заживо!

Иван, шумно выдохнув, взялся руками за голову и начал ходить из стороны в сторону:

– Это ложь… откуда тебе знать… ты врёшь… не верю… это ложь… – он говорил себе под нос, но тишина в пустой комнате позволяла расслышать каждое слово.

– Ты был настолько труслив, неблагодарен и жалок, – продолжила Мира дрожащим голосом, – что позволил Лейле потерять сознание, а затем и умереть в огне. – На одном дыхании выплюнула Мира, ощущая, как грудь разрывалась от переполнявшей её ярости и несправедливости.

– Заткнись! – прокричал Иван, не убирая рук от головы. – Я не хочу это слушать!

Мира ненадолго замолчала, смотря на него осуждающим взглядом.

– Лейла всегда была за тебя, Иван. Она считала тебя другом, а возможно, и братом, учитывая то, что в лице Дженка она не смогла найти опору. Она не заслужила ни такого отношения к себе, ни такой смерти. Да никто такого не заслуживает!

– Да замолчи ты уже, наконец! – прокричал Иван, сотрясая стены рёвом.

Мира набрала в рот побольше воздуха, чувствуя, как грудь сдавило от переполнявших эмоций. Затем она задала самый главный вопрос, который звучал в каждом уголке её души. Вопрос, который стал смыслом её пути. Вопрос, который и привёл её сегодня в этот заброшенный загородный дом, где когда-то умер человек, как две капли похожий на неё саму.

– Кто та, что стояла рядом с Лейлой и попала на фотографию? – Мира достала из небольшой кожаной сумки, что лежала на подоконнике, маленькое фото размером десять на десять сантиметров. И демонстративно показала его Ивану, будто он мог забыть, что там было запечатлено. – Кто эта женщина?! Сюзанна, не так ли?!

Иван, отвернувшись, откинул голову назад, тяжело дыша.

– Ты правда хочешь знать? – внезапно спросил он, резко обернувшись и посмотрев на Миру обезумевшим взглядом.

Мира кивнула.

– Она внизу, – вдруг сообщил Иван, заставив девушку невольно посмотреть на пустой проём двери позади него. Ошеломлённая, Мира не сдвинулась с места.

Иван усмехнулся, заметив страх в её глазах.

– А что ты думала, дорогая и всеми уже любимая Мира, когда вдруг написала мне на почту, что я приеду один? Если да, то ты и вправду полная дура! Эта история началась не с меня и закончится не мной. Я всего лишь небольшая часть. – Иван решительно развернулся и вышел из комнаты, направившись в сторону лестницы. Мира последовала за ним. Её колотило, страх дышал ей в затылок, расползался по позвоночнику.

Да, в порыве эмоций она написала на электронную почту из ящика Лейлы, и первое, что пришло ей на ум, – встретиться именно здесь, в этих обгоревших и кое-как уцелевших стенах. Ни чувство безопасности, ни желание уберечь свою жизнь не сумели остановить её. И сейчас, следуя за широкой спиной Ивана, спускаясь по бетонной лестнице, по-прежнему чувствуя запах зловония и предательства, Мира понимала, что у этого вечера всего два исхода: она выберется либо живой, если Алан успеет приехать, либо её найдут мёртвой, что будет подтверждением слов Бабы Аси.

Время шло. Но никого в помощь Мире не было.

Паника усиливалась. Единственное, что позволяло кое-как держать себя в руках и сохранять ясность ума, – это адреналин, распространяющийся в крови, как сотни тысяч иголок.

Понимание того, что она на финишной прямой, было сильнейшим стимулом, чтобы не идти на поводу у страха. Она сумела преодолеть весь путь и выйти на истину, от которой зависело многое. И дело было не только в её жизни, но и в том, что душа погибшей Лейлы должна была обрести долгожданный покой. И Мира знала: пока виновники не понесут наказание, эта связь между ними не прекратится. Эта связь, пронзившая два мира, не оборвётся. Эти сны не прекратятся.

Истина должна выйти наружу. И сейчас это произойдёт.

* * *

Мира, спустившись по лестнице, замедлила шаг, а потом и вовсе остановилась.

Незнакомка из её видения стояла посреди пустых стен и открыто смотрела на них с Иваном.

Иван молча прошёл к ней и, сложив руки за спиной, встал позади неё, напоминая в этот момент больше её охранника, нежели человека, который когда-то намеревался защищать Миру.

Их взгляды пересеклись.

Мира находилась в полной растерянности. Душа ушла в пятки, глаза расширились настолько, что готовы были вылезти из орбит.

Перед ней стояла хрупкая женская фигура в бордовой блузке, поверх которой был накинут чёрный жилет, брюки прямого кроя и чёрные туфли на высоких каблуках с красной подошвой…

Распущенные волосы по плечи, изогнутые в ухмылке тёмно-алые губы и при этом мрачный, ненавидящий взгляд.

Перед ней стояла не кто иная, как…

– Диля… – прошептала Мира, не веря собственным глазам.

– Ну, здравствуй, Мира, – сказала Диля ледяным тоном, и уголки её губ сложились в ещё более хищной улыбке. – Или, может, мне обращаться к тебе «Лейла», раз ты упорно шла по её пути?

Из лёгких словно выбили весь воздух, в висках застучало так, что Мира сморщилась, поднеся к ним пальцы.

– Как такое возможно? Почему? – прошептала она непонимающим тоном, не в состоянии принять очередной удар реальности.

Диля натянула улыбку и склонила голову набок, как изредка это делал Алан.

– Ты смотришь на меня точно так же, как смотрела Лейла перед смертью, напоминая испуганную птичку, запертую в клетке.

Мира сжала руку в кулак, стараясь чувствовать силу в ногах, но они не желали двигаться. Тело отказывалось подчиняться, словно её ударило током.

Диля медленно подходила к ней, звучно стуча каблуками. Она остановилась перед Мирой на расстоянии вытянутой руки. Её голос прозвучал спокойно и довольно мягко, что контрастировало со взглядом, в котором начинали мелькать молнии, её образ выглядел устрашающе.

– Эта тварь возомнила, что может помешать мне выиграть тендер. Мой первый проект на пути, чтобы доказать и показать отцу, что его дочь имеет полное право на компанию, как и его никчёмные сыновья. Эта жалкая мышь посмела меня шантажировать. Меня, – она повысила голос, – Диляру Тагиеву, дочь Мурада Тагиева, пригрозив тем, что раскроет всё своему отцу. – Диля пожала плечами, раскинув руки. – И мне ничего не оставалось, как пойти напомнить этой дуре, что её ребёнок не от Ратмира, а от Тимура. Моего никчёмного и слабого младшего брата!

Иван не шелохнулся, услышав эмоциональное заявление Дили. Ни одна черта на его лице не дрогнула.

Мира ошеломлённо качнула головой, понимая, что он всё это время знал, что Аиша неродная Ратмиру… Знал…

Голос Дили начал звучать резче. Напряжение внутри неё, подобно струне, натянулось до предела, готовое в скором времени взорваться, как динамит.

– И, как ты понимаешь, Лейла проглотила наживку, – сказала Диля, откинув одним небрежным взмахом волосы назад. – Её горячо любимый Ратмир, её муженёк, которому было абсолютно наплевать на неё, был для неё важнее всего. И даже тендер, от которого зависело благополучие «РМ», померк на его фоне. Был только Ратмир и её больная любовь к нему.

Ибрагим вложил в этот тендер всё своё состояние, у меня был отличный шанс доказать отцу, что его старшая дочь в силах разгромить человека, которого он ненавидел всю жизнь. У меня был такой шанс… Такой потрясающий шанс! Но Лейла, – Диля чуть не заскрипела зубами, – умудрилась подставить меня и передала мне в ту ночь не все документы. Я потеряла два этапа из трёх, и они перешли под крыло «РМ». – Её лицо исказилось от гнева из-за воспоминаний, пальцы нервно сжались.

– Как ты и Иван оказались в тот вечер тут? – спокойно произнесла Мира, ощущая, что в силах совладать с шоком.

– А ты не понимаешь? – удивилась Диля. Она поцокала языком, наслаждаясь растерянностью Миры.

Мира отрицательно качнула головой, посмотрев через плечо Дили на Ивана. Он не сдвинулся с места. Под его рубашкой она заметила выступ, и только сейчас поняла, что под ним пряталось. Его чересчур безмятежное лицо пугало её, но при этом в глазах что-то готово было вот-вот вспыхнуть, дать о себе знать. Он заметил, куда смотрела Мира, и положил руку на это место.

Да, она не ошиблась, это был пистолет.

– Лейла должна была передать мне документы для тендера в обмен на моё молчание о ребёнке. Но эта дура решила обвести меня вокруг пальца и после нашего разговора поговорила с Тимуром, желая устроить мне неприятный сюрприз. Она знала, что Тимур не даст её в обиду. Даже мне, своей родной и горячо любимой сестре.

Диля полушёпотом бросила «дура», а затем продолжила тем же твёрдым голосом:

– Влюблённый по уши в неё, мой братец, естественно, бросился к ней, как собачка на привязи, которая по первому же броску неслась за любимой палкой. Но он опоздал. Я приехала раньше. Меня в тот день привёз как раз наш любимый Иванушка, – она оглянулась на Ивана и довольно ухмыльнулась. – Я в тот день закрыла его карточный долг. Как ты понимаешь, предательство Лейлы с его стороны стоило мне довольно больших денег. Но, – она довольно улыбнулась, – это было грамотное вложение. Пока Иван ждал в машине, я поднялась к ней, мы поговорили, и я забрала документы в обмен на молчание. – Диля натянуто улыбнулась, поправив саму себя: – На вечное молчание.

– Ты специально задела свечу, – напомнила Мира стальным тоном. – Почему? Ты ведь могла этого и не делать! Лейла и так передала тебе то, что ты хотела!

– Ну… у нашей девочки вдруг началась эпилепсия, – издевательским тоном ответила Диля. – Я подумала, почему бы случайно не опрокинуть свечку? Что такого страшненького может случиться? – Её губы снова сложились в кривой, скользкой улыбке.

Кровь в жилах Миры закипала.

– Ты устроила пожар. Ты позволила ни в чём не повинной Лейле умереть страшной смертью. Диля, ты больной на голову человек, ты это осознаёшь? На твоих руках не только её смерть, но и смерть брата. Родного брата!

– Ой, дорогая моя, когда на кону большие… – Диля махнула рукой. – Хотя нет, огромнейшие деньги, почему бы и не убрать такую овцу? В конце концов, она и от припадка могла умереть, так что я, по сути, ничего криминального и не сделала, просто случайно задела свечу… А насчёт моего братца – значит, такова была его судьба, – пожала она плечами.

– ЗАТКНИСЬ! – прорычала Мира. – Лейле было страшно! Она просила о помощи, она хотела жить! Кто ты такая, чтобы распоряжаться чьей-то жизнью?! – Мира повысила тон, не в силах сдерживать ярость. – И Тимур по твоей вине сейчас лежит в могиле! Алан потерял внешность и покой! Неужели ты, злобная…

Диля замахнулась и с силой ударила Миру по лицу, ногтями расцарапав щёку до крови. Несмотря на свою хрупкость, сила её рук поразила даже Миру – не удержавшись на ногах, она упала. Перед глазами на несколько секунд всё поплыло, но Мире быстро удалось собраться с силами. Щека горела. Что-то тёплое побежало по шее.

– А что насчёт Эли? – Мира подняла глаза на Дилю. – В чём она провинилась? Почему из-за вас она хромает и ходит с тростью?

Диля небрежно усмехнулась:

– Эта дрянь умудрилась позвонить Тимуру, когда они с Аланом были в пути. Ей было известно, что в ту ночь мои никчёмные братья ехали в загородный дом. И она догадывалась, что смерть Тимура таила в себе большую тайну. Ведь отец и я приложили максимум усилий, чтобы всё замести. А мы тогда провели потрясающую работу, – она широко и зловеще улыбнулась. – И поначалу эта Эля показала свой характер, а потом поняла, что это плохо для неё закончится. Второй ноги ей лишаться не хотелось.

Диля вздохнула, чувствуя, как её терпение заканчивалось. Она утомилась от этой долгой и нудной темы прошлого.

– Иван, может, ты доведёшь эту историю до конца? – Диля обернулась к нему и мрачным тоном проговорила: – Я не в настроении марать руки. Раз ты нашёл и привёл нашу любимую Миру в прошлое Лейлы, тебе не кажется, что именно ты и должен забрать её будущее?

Иван перевёл стеклянный взгляд с Дили на Миру. Та встала на ноги. Сердце глухо заныло в груди.

– Нет, не делай этого, – произнесла потрясённая Мира, посмотрев Ивану в глаза. – Не позволяй случиться ещё одной несправедливости!

Диля сделала два шага и, подойдя к Мире вплотную, как обезумевшая, схватила её одной рукой за волосы, а другой за шею, ногтями вцепившись в кожу. Мира начала брыкаться и пытаться выбраться из оков, но даже на каблуках Диля стояла непоколебимо, словно в её теле была сила троих.

– Тебе не кажется, что ты слишком многое решила взять на себя? – прорычала Диля тихим голосом, склонившись над её ухом. – Кто ты такая, скажи мне?! Кто! Какого чёрта ты думаешь, что можешь ворваться в мой мир и перевернуть его с ног на голову?!

Мира пыталась выбраться, но у неё ничего не получалось. Длинные ногти Дили до боли впились в кожу, из её губ вырвалось что-то похожее на вздох с примесью хрипа. Глаза наливались кровью.

Диля резко откинула Миру назад, но она удержалась на ногах. Звуки каблуков отозвались эхом по комнате. Диля подошла к Ивану и протянула ему руку. Он молча достал из-под рубашки пистолет и вложил его в её ладонь.

– Хороший мальчик, – довольным тоном произнесла Диля.

Отвернувшись от Ивана, она сделала несколько шагов обратно к Мире, без колебаний нацелив на неё оружие.

Иван отошёл назад, в сторону дверного проёма. Он осознал, что не в силах смотреть на гибель Миры, как бы ни старался пересилить себя. Не мог наблюдать, как ещё один человек проживает ту же судьбу, что когда-то коснулась Лейлы. И если его разум пытался напомнить ему, кто он есть, сердце шептало о том, кем он был.

Иван прикрыл рукой глаза, тяжело вздохнув. Его внутренние противоречия стали отдавать шумом в ушах. Внезапно его снесло с места. С такой силой, что он не успел ничего понять и как-либо среагировать.

Мощная рука, покрытая рубцами, схватила его за шею и одним рывком вдавила в стену. Он не успел даже закричать, лишь вспышка неожиданной боли ослепила и обезоружила его. А затем ещё одна.

Диля резко обернулась.

Мира, казалось, готова была разреветься при виде Алана.

Алан, не выпуская Ивана из рук, как обезумевший, наносил ему удар за ударом, словно пытаясь впечатать его в стену, которая с первого же удара окрасилась кровью. А затем одним рывком он отбросил тело Ивана в сторону. Оно упало на пол с глухим звуком, как тяжёлая тряпичная кукла. Иван потерял сознание.

Алан был без маски. На его лице отображался невероятный гнев, глаза пылали огнём, грудь тяжело вздымалась, из горла вырывалось хриплое рычание.

Он выпрямился и, не обращая внимания на свои разбитые костяшки, посмотрел на Миру, а затем медленно перевёл покрасневшие от ярости глаза на Дилю.

– Только тебя не хватало, братец, – произнесла Диля напряжённым тоном, нисколько не растерявшись из-за неожиданного появления Алана. С неким наслаждением она несколько секунд наблюдала, как из лёгких Ивана выбивали весь воздух. – У тебя потрясающая способность быть везде не к месту, заноза в заднице, – процедила она сквозь зубы, и глаза её зловеще потемнели.

Диля вновь нацелила на Миру оружие. Алан достал из-за спины пистолет и нацелился прямиком в голову Дили.

Его глаза пылали огнём, окровавленные руки слегка дрожали.

– Уродец, ну что же ты творишь… – взмолилась Диля, закатив глаза.

– Тимур умер из-за тебя, – произнёс Алан голосом, полным боли и отчаяния. – Я потерял своё лицо из-за тебя. Я стал никем из-за тебя. Лейла умерла из-за тебя. – Он сжал челюсти, по его лицу забегали мускулы. – Тебе не кажется, что слишком много смертей на одну твою омерзительную душу?

– Тс-с-с, – усмехнулась Диля, широко улыбнувшись. – Меня всегда тошнило от тебя. Появился бог знает откуда, сынок шлюхи, и вдруг начал претендовать на моё. НА МОЁ! Мне жаль, что ты не умер в тот вечер, – призналась Диля, сверкнув глазами. – Но, с другой стороны, – она сделала небольшую паузу, – никогда не поздно исправить начатое, не так ли? – Пистолет устремился прямиком на него.

– Боже мой, нет-нет-нет! – закричала Мира, прикрыв рот руками, не веря, что эта бойня разворачивается на её глазах.

Брата и сестру, нацелившихся друг на друга, разделяли шесть метров.

– Умоляю, Диля, нет… – прошептала Мира, широко раскрыв глаза. Сердце в груди готово было сорваться в пропасть, дышать стало тяжело. Мира не отрывала взгляда от разъярённого лица Алана. Его внимание буквально на секунду задержалось на ней, будто успокаивая её, что всё будет хорошо. Почти одновременно прозвучали два выстрела.

Всё произошло слишком быстро. Настолько, что Мира не успела даже моргнуть, прежде чем её пронзило осознание случившегося.

Эхо выстрелов разрезало обгоревшие стены. Казалось, небо и земля сошлись воедино. В ушах не стучало, а гремело.

– Нет! – закричала Мира, в ужасе прижав руки к груди. – НЕТ!

Диля через несколько мгновений упала с пулей в голове.

Алан не промахнулся. Как и Диля.

Грохот упавшего на землю тела подействовал на Миру отрезвляюще. Она посмотрела на Алана, затаив дыхание.

В ушах звенело всё сильнее. Холодок прошёлся по спине. Мира перевела взгляд с застывшего лица Алана на его грудь, где на белой футболке появилось алое пятно.

Мира сорвалась к нему как раз в тот момент, когда он начал падать. Обняв его в попытке удержать, они вместе упали на колени. Мира в ужасе закричала.

– Алан, прошу, нет! Посмотри на меня! – взмолилась она, смотря на его медленно затуманивающиеся глаза.

Мира судорожно прошлась пальцами по его лицу, щекам, лбу, подбородку, она дрожала, пытаясь думать, но у неё не получалось. Никак.

Алан смотрел в её потрясённые от ужаса глаза, на которых появилась пелена обжигающих слёз, готовая сорваться и залить её бледное лицо. Холодная рука Алана коснулась щеки Миры.

– Не плачь, – произнёс он тихим голосом. – В этом мире станет на одного урода меньше…

– Нет! – в панике прокричала Мира. Перед глазами всё начало расплываться, глаза обожгли слёзы, вырвавшиеся наружу.

Голос Миры перешёл в шёпот:

– Умоляю… ты только держись! Я вызову скорую, я… – она начала судорожно искать глазами свою сумку, но никак не могла найти её. – Ратмир ведь выжил, и ты выживешь! Сейчас!

Но Алан, державшийся за неё, не позволил Мире отойти.

– Не в моем случае, – прохрипел он, прерывисто дыша. На его лбу выступили капли пота. Мира положила голову Алана на свои колени.

– Посмотри на меня, – попросил Алан, глядя на Миру снизу вверх. Их взгляды пересеклись.

– Алан… телефон… скорая… – Мира с трудом говорила, задыхаясь от обжигающих слёз. Её голос срывался, паника усиливалась, не позволяя ни здраво мыслить, ни говорить.

– Да посмотри ты на меня, – попросил Алан слабым голосом.

– Боже мой, ты всегда носил чёрное, и именно сегодня надел белое… – Мира расплакалась в голос, обхватив его голову руками и склонившись над ним, понимая, что пятно на груди становилось всё шире и ярче.

– Твоя жизнь дороже моей, – прошептал Алан с лёгкой улыбкой на лице. – Я знаю, что ты появилась в моей жизни не просто так… – он сглотнул, переведя дыхание. Силы были на исходе. – Мне столько всего хочется сказать, но у меня мало времени…

– Прошу тебя! – прохрипела сквозь слёзы Мира. – Не уходи! Умоляю, не уходи! Дракон, ты должен жить! Должен!

– Моя принцесса… – ласковым шёпотом позвал Миру Алан. – Я должен встретиться с братом. Будь уверена, я не боюсь уходить. Потому что мой дом не тут, понимаешь? Мой дом не тут… А рядом с ним.

Миру затрясло от рыданий. Она плакала в голос, не в силах сдерживать всепоглощающую боль.

– Но как же я благодарен Богу, если он есть, за то, что встретил тебя. Ты стала тем смыслом, которого мне не хватало. И знаешь, – Алан постарался улыбнуться, несмотря на то что его глаза начинали закрываться, – мне понравилось чувствовать что-то светлое. Тёплое. К тебе. Я даже обрёл семью и умираю женатым человеком. – Он сделал вдох, по-прежнему улыбаясь. Плач Миры становился громче. Грудь начинало разрывать от осознания ещё одной несправедливой смерти. Её слёзы падали на его лицо.

– У тебя есть племянница, Алан, – еле прохрипела Мира. Её голос дрожал, как и она сама. – Дочь Тимура. Её зовут Аиша. И она… она замечательная…

– Правда? – прошептал Алан, смотря на Миру полузакрытыми веками.

– Правда, – прошептала Мира в ответ. – У тебя есть семья, Алан. Тут, на земле, ты не один. У тебя есть Аиша, у тебя есть я. Останься, прошу. Не уходи, Дракон, умоляю, не уходи!

Алан улыбнулся сквозь почти закрытые веки.

– Она похожа на Тимура?

– Очень.

– У меня есть семья, – прошептал Алан, закрыв глаза. – Моя семья… – Затем, с трудом разлепив мокрые глаза, он прошептал на последнем издыхании: – Я счастлив, что все дороги вели к тебе, мой смысл.

Его глаза закрылись. Сердце остановилось. Белая футболка на груди была пропитана тёмной кровью.

– Алан, прошу, нет! – вскричала Мира во всё горло, понимая, что теперь прижимает к себе лишь тело мёртвого человека. – Прошу тебя, не уходи! Умоляю, Дракон, не уходи! Ты нужен этому миру! Ты нужен мне! Ты нужен Аише!

Мира кричала, прижимая тело Алана к груди, чувствуя, как часть её сердца, когда-то испугавшаяся прихода Алана в её жизнь, теперь разрывалась от осознания, что он ушёл.

Навсегда.

Её безумный рёв пронзил стены. Они приняли в омут своих воспоминаний ещё две смерти.