Мира крепко обняла Майю и Тамару, попрощалась с ними, взяла сумку, висевшую на спинке стула, и направилась в прихожую.

– Тебе правда несложно остаться со мной? – ещё раз спросила Майя сестру, чувствуя лёгкое беспокойство из-за того, что та сама решила остаться в доме Вавиловых.

– Ни в коем случае, Пчёлка, – ответила Тамара. – Как я тебя одну оставлю? И кстати, совсем забыла! В багажнике есть вещи, специально для тебя взяла, чтобы ты смогла переодеться!

Майя прильнула к её плечу:

– Ты чего раньше-то не говорила? А то я всё хожу в этой пижаме! Да ещё и разукрашенная!

Тамара рассмеялась.

– Прости, забыла! Проводим Миру, и ты переоденешься. О, смотри, Ратмир как раз достал вещи и несёт их к крыльцу! – сказала Тамара, посмотрев в окно.

– Вот бы и Мира осталась с нами!

– Сама слышала, у неё какое-то дело. Иначе бы она не уехала.

Позади них раздался спокойный голос Давлата.

– Дом немаленький, комнат хватит на всех, – он подошёл к столу, положил на него телефон и начал снимать наручные часы. – Не переживайте и ни о чём не думайте. Вы нам точно не помешаете. Но решение верное – сегодня Майе не стоит ночевать дома, учитывая весь этот бардак. Завтра поедем, и я сам поговорю с её родными.

– Вы не злитесь… из-за всей этой заварухи? – голос Майи прозвучал по-детски беззащитно. Она не заметила, как в дверном проёме появился Руслан, который опёрся плечом о косяк, скрестив руки на груди.

Девушки стояли к нему спиной.

– Я могу злиться только на своих остолопов-братьев. Но в этом случае… не смею. – Давлат посмотрел Руслану прямо в глаза. – На его месте я поступил бы так же.

Руслан довольно ухмыльнулся.

– Ратмир отвезёт Миру? – поинтересовался старший Вавилов.

– Надеюсь, да, – ответила Тамара, бросая взгляд в сторону Руслана. – Им двоим нужно остаться наедине и спокойно обо всём поговорить. Уверена, они оба в этом нуждаются, хоть и злятся друг на друга.

Все подошли к окну и теперь были похожи на ораву любопытных детей, наблюдающих за чем-то увлекательным.

Ратмир стоял у своей машины, терпеливо дожидаясь Миру, которая изо всех сил старалась проявлять спокойствие. И, казалось, у неё это даже получалось. Однако Майя тихо прошептала:

– Ох, даже не представляю, как она переживает!

– Я тоже… – согласилась Тамара.

– Да не съест он вашу подругу, – процедил заинтересованный Руслан, не отрывая глаз от происходящего. – Ну, немного проорутся, успокоятся и всё обсудят. Так в любви и бывает, уверяю вас.

Майя засмеялась, легонько шлёпнув его по руке.

– Не слышала комарика? – с притворной серьёзностью спросил Руслан. – Решил меня укусить, зараза. – Он тут же получил ещё один удар от девушки с озорным блеском в глазах, но на этот раз локтем в бок.

Руслан тихо рассмеялся, обхватив Майю за шею:

– Чёрт, мне будто весь мир подарили!

– Не задуши бедную, – буркнул Давлат. – И вообще, отойдёмте от окна. Вот, Ратмир уже испепеляет нас взглядом.

Давлат направился к столу, бросив взгляд в сторону кухни:

– Надеюсь, ты побеспокоился о том, чтобы наши гости не остались голодными?

– Я закажу, – ухмыльнулся Руслан, не выпуская Майю из объятий.

Тамара демонстративно нахмурилась, но её пухлые алые губы всё равно дрогнули в улыбке. Она потянула подругу к себе:

– Прошу соблюдать дистанцию, молодой человек. Хотя бы при её сестре.

Руслан удивлённо поднял брови.

– Солидарен, – вставил Давлат.

Руслан перевёл взгляд с брата на Тамару.

– Я не пойму… Ты что сделала со старшим? Он какой-то странный, я даже не знаю, как на него реагировать!

Тамара весело пожала плечами, на её бледноватых щеках вспыхнул лёгкий румянец.

– Руслан, ты решил украсть невесту, заранее не побеспокоившись о том, полон ли твой холодильник? – Давлат был недоволен такой промашкой брата.

– Прости, старший, – съехидничал Руслан. – Как видишь, первый опыт в жизни. Раньше мне не доводилось рыцарствовать.

– Я могу что-нибудь приготовить, – вмешалась Тамара. – Если позволите, я гляну в холодильник? – спросила она у Руслана.

– Чувствуй себя как дома, – усмехнулся Руслан. – Наш холодильник – ваш холодильник.

Майя захихикала. Руслан, глядя на старшего брата, тем же озорным тоном добавил:

– И не только.

Тем временем Мира направлялась к заднему пассажирскому сиденью, но Ратмир сдержанно и довольно холодно произнёс:

– Садись впереди.

Не проронив ни слова, Мира захлопнула дверь, и они одновременно сели в машину. Едва ворота открылись, автомобиль выехал на дорогу.

– Какое такое важное дело заставило тебя бросить девочек? – голос Ратмира звучал мертвенно-ровно, взгляд был прикован к асфальту. – Торопишься к новоиспечённому муженьку?

Мира на мгновение закрыла глаза, ощущая, как волна раздражения сжигала её изнутри. Руки сами потянулись к сумке – так и хотелось треснуть ею по каменному лицу Ратмира, чтобы разбить наконец надетую на него маску. Но вместо этого она лишь судорожно вдохнула. Не помогло.

– Это всего лишь бумага. Ты же понимаешь это.

– Не понимаю, – Ратмир резко переключил передачу. – С Тагиевыми ничего просто так не бывает.

– Я в курсе, – ледяные нотки зазвенели и в голосе Миры.

Она полезла в сумку, достала телефон и пробежалась глазами по тексту сообщения от Османа. Она продиктовала адрес Ратмиру и спросила:

– Можешь подбросить?

Ратмир ввёл адрес в навигатор. Когда на экране показались координаты, его пальцы замерли. Он моргнул, перечитал высветившееся название конечной точки маршрута ещё раз, будто не верил своим глазам.

– Психиатрическая больница? – вырвался у него вопрос, больше похожий на стон.

– Именно туда.

– Объясни, – Ратмир повернул к Мире голову, его голос стал твёрже.

– Аида. Сестра Махиры. Она находится там. И я хочу её увидеть.

Ратмир непонимающе уставился на неё, его лицо превратилось в непроницаемую маску. В глазах – недоумение и хаос из обрывков мыслей, которые никак не складывались во что-то осмысленное.

– Едем? – нетерпеливо спросила Мира. – Третий час, а дорога приличная.

Ратмир молчал, но машина набирала скорость.

– Я расскажу, если ты готов слушать, – голос Миры дрогнул, будто она шла по тонкому льду.

Бровь Ратмира дёрнулась вверх. Пальцы впились в руль до побеления костяшек.

– Неужто я заслужил твоё доверие?

– Я всегда… – Мира устало вздохнула. – Сейчас ты не в больничной палате, и тебе ничего не угрожает, – она сглотнула ком в горле и, оценив молчание Ратмира, продолжила: – Мне снится один и тот же сон: две девочки играют в куклы. Одну я узнаю – это Лейла. А вот вторую… Долго не могла понять, пока не осознала, что…

– Дочь Аиды, – выдохнул Ратмир, словно вытащил эту фразу из глубин памяти.

– Ты что-то знаешь? – Мира впилась в Ратмира взглядом.

Ратмир не особо торопился заговорить. Каждый жест, каждое движение, каждое слово – он всё делал через силу.

– Ты имеешь право злиться на меня сколько пожелаешь, но я упрямо буду стоять на том, что поступала так, как могла, меня вынудили обстоятельства. Хорошо или плохо – не мне судить. Я давно перестала думать о себе – просто ломаю стены, чтобы докопаться до правды и защитить тех, кто мне дорог. А ты… Ты мне дорог, Ратмир. Правда, очень… очень дорог.

Мира встретилась взглядом с Ратмиром – в его глазах бушевала буря, губы оставались сжаты. Пальцы с усилием сдавили руль.

– Самира погибла ребёнком. Об этом не любят говорить.

– Как? – голос Миры перешёл на шёпот.

– Поскользнулась, упала с третьего этажа.

– Боже… – Мира прикрыла ладонью рот. – Не может быть…

– Больше об инциденте особо ничего не известно. Знаю лишь, что после случившегося Аида и Махира перестали общаться. Хотя… Когда её сестру закрыли в психиатрической, Махира навещала её. До последнего.

Мира онемела. Её глаза расширились, в них отражался ужас.

– Я предполагала болезнь… может, автокатастрофу… Но не настолько ужасный случай… Бедная девочка…

– Лейла никогда о ней не говорила. Как и все в семье.

– Понятно… – прошептала Мира, задумчиво уставившись сквозь тёмное лобовое стекло.

Ратмир повернул к ней голову. Под маской ярости в его взгляде читалось что-то ещё – мучительное любопытство:

– Когда начались эти… сны?

Мира не отвела взгляд.

– После покушения, – призналась она, не желая что-либо утаивать. – Притом они снятся постоянно, и моя связь с ними быстро крепнет. Я перестала ей противиться. Хотя мой организм пытается. После каждого видения меня выворачивает наизнанку. И чем дольше я находилась у Алана…

Удар кулака по рулю прозвучал как выстрел. Рык Ратмира сотряс салон машины:

– Не смей произносить это имя при мне! Не смей!

Мира испуганно вздрогнула, будто её ударили током.

– Что он тебе сделал? Откуда эта ненависть? – обомлела она.

– Ты издеваешься?! – голос Ратмира сорвался на хрип.

– Нет! – Мира вскинула руки, её терпение окончательно лопнуло. – Я должна понять! Алан – неплохой человек, как бы странно это ни звучало! Жизнь и так сломала его!

– Замолчи! – Ратмир ударил по тормозам, машина резко остановилась. Не будь Мира пристёгнута, то полетела бы вперёд.

– То, что он сделал с тобой… Может, это просто карма? – процедила Мира сквозь зубы. – Может, это простой бумеранг жизни? Ты получаешь то, что отдал.

– Он украл у меня единственную женщину, которую я полюбил по-настоящему! – чуть ли не прокричал Ратмир.

– Не украл! – Мира прогремела не тише него, в её глазах вспыхнули молнии. – Я здесь! И мне жаль, что другого выхода не было!

– Был! Был! Я уверен, что был! – тело Ратмира вдруг затряслось. Его дыхание стало прерывистым. Глаза потеряли фокус, зрачки расширились.

Мира поняла, что с ним произошло. Её пальцы впились в его плечо. Машины позади них начали сигналить – они мешали движению.

– Надо было… сказать правду… – хрип вырвался из пересохшего горла Ратмира. – Надо было довериться мне… не бояться… я бы попытался понять… правда… попытался.

– Дыши, – ладонь Миры беспокойно легла на его плечо. – Глубоко. Вдох… Выдох… Думай об Аише. Её смех… её улыбка…

Машины с рёвом сигналов объезжали их. Мира нервно оглянулась, затем снова сосредоточилась на Ратмире. Его лицо было мокрым от пота, губы дрожали. Она и забыла, что стрессовые ситуации оборачиваются для него панической атакой.

– Ты сильнее своих страхов. Помнишь? Смотри им в глаза. Ты сильный. – Мира коснулась рукой головы Ратмира, прошлась по затылку, шее, продолжая говорить: – Ты в силах принять свою боль и справиться с ней. Прошлое есть прошлое, не позволяй ему отражаться на настоящем. Иначе будущее так и не наступит.

– Помню… Сейчас, – Ратмир поднял на Миру взгляд – стеклянный, невидящий. Сделал короткий вдох. Потом ещё один, и глубже. Ещё. Не отрывая от неё глаз.

Мира взяла его дрожащую руку – ладонь была ледяной и липкой – и поднесла к своей щеке. Паническая атака превращала такого непоколебимого мужчину, как Ратмир, в беспомощного ребёнка. Мира мягко коснулась губами его ладони, затем снова поднесла к щеке.

Тишина. Только прерывистое дыхание. Ратмир не отводил от Миры взгляд. Машины объезжали их, недовольно сигналили, но никого в салоне это не волновало. Наступил момент, когда мир погрузился в тишину, исчезла суета, время остановилось и во вселенной остались только два сломленных человека, испытывающих друг к другу чувства.

– Я потерял тебя… – прохрипел Ратмир, стараясь дышать.

– Нет. Я ведь здесь, – мягко уверила его Мира. – Ты не можешь потерять ту, что мыслями и сердцем с тобой.

Ратмир сделал первый осознанный вдох. Потом второй. Дрожь начала отступать.

Третий вдох – и его взгляд начинал проясняться. Паника отступала, оставляя после себя измождённое, но уже живое лицо.

– Мне сложно понять твой поступок.

– Мне тоже, – печально произнесла Мира. – Я признаю, что прошла по острию ножа. Я признаю, что, желая уберечь тебя, ранила только сильнее. Видит Бог, то, что горело во мне по отношению к тебе, из-за всей этой суматохи с похищением в один момент притихло. Я будто перестала вообще что-то чувствовать – и не только к тебе, а ко всему в этой жизни. Я очень сильно запуталась, Ратмир. Я потерялась. Я вроде знала, чего хочу и куда двигаюсь, но с каждым шагом всё больше ломала себя. А когда поняла, что потеряла тебя… мой мир прояснился. Он стал чётче. Я не просто разглядела горевшие внутри чувства к тебе – они напомнили, насколько много ты, Ратмир, значишь для меня. Я никогда не верила, что любовь может развиться за короткое время, но, глядя на нас с тобой, верю. Зная, что горит внутри, – верю. Я не представляю, что нужно сделать, чтобы вернуть хотя бы часть твоего доверия, но уверяю: телом, сердцем и душой я готова быть твоей. Только твоей.

Ратмир не отводил взгляд от Миры, полностью позабыв обо всём на свете. Даже сама Мира, казалось, перестала ощущать что-либо, кроме его взгляда.

Он поднёс её руку к губам. Они обожгли мягкую кожу нежным поцелуем.

Мира улыбнулась – впервые за этот вечер по-настоящему. И внутри, там, где, казалось, было невыносимо холодно и тяжело, стало тепло. Всё произошло настолько неожиданно и было так необходимо её сердцу, что на глазах Миры навернулись слёзы.

А потом Ратмир сделал то, что разрушило все барьеры между ними, – в одночасье, резко и, как можно было подумать, уже навсегда. Он притянул её к себе и неистово впился в её губы.

Мира ответила с той же пылкостью. Её пальцы вплелись в волосы Ратмира, она крепко обхватила его за шею. Мир уменьшился до крохотного пространства между их телами. И пусть гудели сигналы проезжающих мимо машин, мчалось время, проплывали тяжёлые облака на небе – эта минута принадлежала исключительно им. Двум раненым сердцам, которые не желали терять друг друга и отказались идти на поводу у обстоятельств, обиды и боли.

Когда Ратмир наконец отпустил Миру, его голос звучал по-прежнему хрипло, но глаза… они блестели. Ликовали.

– Как я скучал…

И Мира, с желанием смотря на мужчину, от которого ощущала волну томления, окутывающую душу, снова потянулась к нему, возобновляя поцелуй. Ратмир обвил её талию, прижимая вплотную к себе.

Но когда Мира случайно коснулась его раны и Ратмир поморщился, она оторвалась от его губ и беспокойно ахнула.

– Всё хорошо, – произнёс Ратмир, снова притянув Миру к себе.

Мира прижалась к его плечу, вдыхая любимый манящий аромат парфюма и запах сигарет, чувствуя бешеный стук сердца. Не только его, но и своего.

Ратмир съехал на обочину и включил аварийку.

– Простить меня сложно. Но попробуй. Я так скучала… – прошептала Мира, не поднимая головы.

Губы Ратмира коснулись её макушки.

– Ещё раз так поцелуешь? – он был удивлён, но безумно счастлив.

– Сколько захочешь, – Мира смущённо засмеялась.

Улыбка Ратмира осветила салон. Он снова поцеловал её в висок, и машина плавно тронулась, оставляя позади суетливый мир и всё невысказанное. Впереди была дорога – извилистая, непредсказуемая, но теперь они ехали по ней вместе. Они держались за руки. Их сердца забились в унисон.

* * *

Коридор был длинным и узким, его стены, покрытые тусклой зелёной краской, создавали ощущение удушающей изоляции. Несмотря на то что оттенок должен был быть успокаивающим, он лишь усиливал чувство тревоги, словно напоминал о чём-то неизбежном.

Спешные шаги Миры эхом разносились по помещению. Здесь не было никакой жизни, только холод и одиночество. Где-то вдалеке, за поворотом коридора, раздавался слабый смех – звучал он странно, нелепо и пугающе. За ним слышалось бессмысленное бормотание, которое усиливало напряжение.

Мира следовала за молодой белокурой медсестрой в белом халате, затем они остановились около одной из дверей. Мира невольно поёжилась. Ей стало настолько не по себе от осознания того, где она находилась и что вокруг неё творилось.

Тишина казалась тяжёлой. Медсестра достала ключи, открыла замок, который щёлкнул почти неслышно, и вошла в палату. За ней прошла и Мира.

Аида, пожилая женщина с поседевшими волосами и осунувшимся лицом, опущенным к полу, одиноко сидела на кровати. На ней было простое бежевое платье довольно грубого кроя, больше похожее на мешок для картошки. Волосы были собраны сзади резинкой, которая постепенно сползала.

Взгляд женщины был устремлён в пустоту. Мира не смогла уловить в ней знакомые черты Махиры, но понимала, что перед ней сидела её родная старшая сестра, жизнь которой сложилась не лучше жизни Махиры.

Аида как будто находилась не здесь, а в каком-то другом месте. Её пальцы, нервно перебирающие край одеяла, выдавали внутренний диалог с кем-то. Её глаза непрерывно бегали вокруг точки, в которую были устремлены.

Она даже не шелохнулась, когда вошла медсестра, а за ней появилась и Мира. Её безжизненные, на первый взгляд, глаза выдавали глубокую погружённость в себя.

Медсестра сказала, что ненадолго оставит их наедине, и Мира поблагодарила её.

Аида, всё это время никак не реагировавшая на присутствие гостей, вдруг медленно повернула голову к Мире. Её взгляд был пустым, подобно бездонной пропасти. Она смотрела даже не на Миру, а сквозь неё.

Женщина тихо произнесла слова, повисшие в воздухе тяжёлым облаком:

– Она не хотела…

Её сломленный голос был наполнен страхом и какой-то необъяснимой решимостью, которая больше походила то ли на безумие, то ли на предсказание. Это был предупреждающий шёпот из глубины, где тьма и правда слились в нечто гораздо более страшное и непостижимое, чем можно было понять.

– Аида, – осторожно произнесла Мира, подойдя к женщине. Но та испугалась и чуть ли не вжалась в стену, подняв перед собой руки, будто защищалась от падающего предмета.

– Не пугайтесь… – прошептала Мира. – Я не причиню вам зла.

– Она не хотела… она не хотела… она не хотела… – без остановки, дрожа всем телом, шептала женщина.

Мира, не решаясь пошевелиться, смотрела на испуганную Аиду, от которой её отделяло около двух метров. Не осмелившись подойти ближе, она интуитивно присела на колени, чтобы оказаться примерно на одном уровне с женщиной.

И это помогло. Аида, по крайней мере, перестала сжиматься в комок.

– Она не хотела…

– Скажите мне, пожалуйста, что произошло с вашей дочерью? – вопрос Миры прозвучал мягко, но в нём было что-то настойчивое. – Что случилось с Самирой? – Мира попыталась пробиться сквозь глухую стену молчания, выстроенную женщиной вокруг своей боли. – Что заставило вас потерять рассудок и оказаться в этих стенах?

– Она не хотела…

Женщина не слышала её. Она продолжала смотреть куда-то сквозь Миру, её сознание было затуманенным. Несколько секунд тянулись в молчании, и было непонятно, отреагирует ли Аида вообще.

– Вы про Самиру? – спросила ещё раз Мира. – Что она не хотела?

Аида медленно подняла голову и обвела комнату пустым взглядом, как будто впервые осознала, где находится. Её лицо оставалось бесстрастным, но в глазах начали появляться искры чего-то забытого, давно похороненного. Женщина тяжело вздохнула и, наконец, ответила. Голос её был глухим, словно доносился откуда-то из глубин:

– Умирать…

Аида больше не произнесла ни слова. Её взгляд снова стал стеклянным, а выражение лица – отрешённым.

Как ни пыталась Мира достучаться до женщины, больше у неё ничего не вышло. Через пару минут в палату вошла медсестра, и Мире пришлось уйти.