– Я не приеду на помолвку, – сказал Алан спокойным, но категоричным тоном.

На другом конце телефона затараторил женский голос.

– Нет, – повторил он и, отключившись, положил телефон на стол.

Мира завтракала, а точнее, пыталась завтракать, с трудом запихивая в себя еду. Перед глазами раз за разом возникали обрывки смутного сна.

Алан с утра пребывал не в самом радужном настроении, и, хотя по его лицу сложно было понять, какие чувства его одолевали, было видно, что он находился в напряжении.

– Речь о помолвке твоей сестры Дили и хирурга Микаэля?

Алан поднял на Миру глаза, не сразу вспомнив, откуда она могла знать об этом. После небольшой паузы он коротко ответил:

– Да.

– И ты не хочешь идти? Почему?

– Тебе не кажется, что с утра ты слишком разговорчива?

Мира поставила чашку с чаем на стол и слегка склонила голову на бок, заглянув в глаза Алана.

– Ты что, боишься их?

Алан посмотрел на неё исподлобья, желая прожечь её испепеляющим взглядом. Но Мира мало того что продолжала смотреть на него под непривычным углом, так ещё и терпеливо ожидала ответа.

– Не угомонишься? – грубо произнёс Алан, видя, что та будто забавлялась.

Он собирался встать из-за стола, но резко остановился, когда Мира выпрямилась на стуле:

– Мне кажется, что ты слишком долго прячешься от мира.

С губ Алана сорвался то ли злорадный смешок, то ли раздражённый рык, но с места он так и не сдвинулся.

– И что ты мне предлагаешь сделать? – спросил он ледяным тоном. – С этим рыцарским лицом явиться на вечер, где будет чуть ли не весь город? Или же отправиться на день рождения отца, где он соберёт своих близких?

– Да. Именно, – подтвердила Мира, выдержав прямой взгляд Алана. – Именно с этим лицом, с этим телом и с этим сердцем ты, Алан, младший сын Мурада Давидовича и сводный брат Дили, должен явиться на её помолвку и напомнить всем, что ты есть. А ты, Алан, есть!

– Ты дура или прикидываешься? – Алан шумно и демонстративно задвинул стул за стол. – Я правда до сих пор не могу понять этого.

Мира улыбнулась. Удивительно, но ни его слова, ни его тон не задели её за живое, а Алан, скорее всего, только этого и добивался.

– Учитывая, что я нахожусь под твоей крышей, догадайся с первого раза.

– Храбрая Мира, – недовольно пробурчал Алан и вышел из кухни.

Улыбка Миры угасла, стоило ей заметить край белого конверта, что торчал из её сумки, которая висела на спинке стула.

* * *

Алан, как обычно, притормозил у шлагбаума на дороге, ведущей в коттеджный посёлок. Мира, холодно попрощавшись с ним, вышла из машины и направилась по привычному пути, который вёл к центральной улице, а по ней – уже к одному из красивейших домов в округе.

Пребывая в своих мыслях, Мира вскоре прошла во двор мимо серебристого Lexus и на мгновение замедлила шаг. Внутри неё что-то замерло. Как бы Махира ни настаивала, она не примет этот подарок. Хоть у неё и были водительские права, она не возьмёт то, что ей не принадлежало. С этими мыслями Мира направилась к крыльцу дома.

Входная дверь приоткрылась, и из неё показалась маленькая фигура Аиши. Девочка, увидев Миру, выбежала ей навстречу. Её большие, невероятно красивые серо-зелёные глаза светились радостью, распущенные кудрявые волосы развевались на ветру.

Мира улыбнулась. Как можно было не обрадоваться, глядя на это маленькое прелестное создание? Девочка выглядела довольно хрупко, да и младше своих шести лет, но эти сверкающие глаза и сладкие ямочки на щеках покоряли с первого взгляда.

Аиша подбежала к Мире, девушка присела на корточки и протянула к ней руки ладонями вверх. Девочка радостно ударила по ним своей маленькой ладошкой. Прозвучал тихий звук хлопка.

– Ну привет, мой домовёнок. Как ты? Мы вчера не виделись, и я уже успела соскучиться!

Аиша прильнула к ней, и Мира приобняла её, чмокнув в лоб. А потом коснулась её тёмных завитушек и слегка потянула один из локонов вниз.

– Господи, какие же красивые кудри! Не налюбуюсь!

Девочка засияла.

Мира поднялась на ноги и протянула ей руку.

– Пойдём в дом? Думаю, твои бабушки Махира и Нина ждут не дождутся, когда накормят нас. И я, кстати, проголодалась, а ты?

Но в этот момент взгляд девочки устремился куда-то поверх её плеча. Мира проследила за ним и поняла, что Аиша почему-то смотрела на балкон третьего этажа. Сердце в груди Миры судорожно сжалось.

– Ты что-то заметила? – неожиданно спросила она, сама не понимая, почему задала малышке столь странный вопрос. Хотя нет, Мира вспомнила, что когда в первый раз приехала в дом Ибрагима Асадовича, то заметила тень на балконе. А потом узнала, что там находится комната Лейлы.

Аиша посмотрела на Миру молчаливым взглядом, а затем вновь устремила свои глаза вверх.

Мира ещё раз проследила за направлением детского взгляда. Холодок пробежался по её спине. Значит, так оно и было.

В попытке отогнать тревожные мысли, Мира протянула руку Аише.

– Пойдём, домовёнок.

Аиша взялась за её руку и последовала за ней, больше не оглядываясь на балкон.

* * *

Мира и Аиша прошли на кухню, откуда доносился аромат свежеиспечённых шоколадных кексов. Манящий сладковатый запах чувствовался уже в коридоре.

На столе в отдельных мисках лежали нарезанные овощи и разделанная курица, печь была включена – видимо, Нина куда-то отошла.

Положив несколько свежеиспечённых сладостей на тарелку с золотой каймой, Мира вместе с Аишей направилась в спальню Махиры.

Дверь в комнату была чуть приоткрыта. Мира по привычке аккуратно открыла её и посмотрела на кровать. Махира лежала посередине кровати, её голова была повёрнута в сторону окна, веки едва открыты. Шторы на окнах остались не раздвинутыми и лишь немного пропускали через себя мягкий рассеянный свет.

Когда на пороге появились две фигуры, обессиленная и больная женщина медленно повернула голову в их сторону, её губы тронула слабая, но добрая улыбка.

Мира сглотнула, понимая, что во время каждого своего визита в этот дом становилась свидетельницей того, как жизнь медленно и верно покидает тело Махиры. И даже тени под глазами пожилой женщины казались неестественно яркими и большими, что притягивало к ним внимание.

Очередное осознание обрушилось на Миру за одно мгновение: истощённая, почти прозрачная, женщина терялась на фоне белых простыней и подушек.

Мира вдохнула, стараясь собраться с силами.

Аиша, в отличие от девушки, замешкавшейся в дверях, приблизилась к бабушке и протянула ей шоколадный кекс.

– Бусинка, я не хочу, – слабым голосом произнесла Махира, – но вот тебе стоит поесть.

Девочка откусила кусочек.

– Моя умничка… – тихо произнесла Махира. – Приятного аппетита.

Аиша некоторое время смотрела на бабушку, а затем обошла кровать и села за свой розовый детский столик со стульчиком, на котором всегда лежали карандаши, белые листы и папка с рисунками. Она отложила кекс и взялась за будущий новый маленький шедевр.

Тем временем Мира, совладав с эмоциями, прошла к окну и немного раздвинула шторы, позволив утреннему свету осветить тусклую атмосферу комнаты. Затем она придвинула кресло ближе к кровати и села в него, с нескрываемым беспокойством смотря на Махиру.

– Ночью удалось немного поспать? – спросила Мира.

– Да, – коротко ответила женщина.

Затем, помолчав, поправила себя:

– На самом деле нет.

Мира, заметив маленькую шоколадную крошку на постели, потянулась, чтобы убрать её.

– Тётя Махира, меня тревожит, как сильно вы страдаете. Я знаю, вы стараетесь скрывать боль при нас, но иногда я слышу тихие стоны – и каждый отзывается у меня здесь, в сердце.

– Не бойся, – тихо произнесла женщина, стараясь одарить Миру хотя бы намёком на улыбку. – Я выдержу. – Переведя дыхание, она попросила: – Ты можешь подняться в комнату Лейлы и принести шкатулку из шкафа?

– Конечно, – без промедления ответила Мира, вставая с кресла.

Девушка заглянула к Нине, чтобы взять ключ от комнаты, и поднялась на третий этаж. Стараясь не думать о тени, мелькнувшей перед глазами Аиши, и не чувствовать страха, она быстро вошла в спальню Лейлы, взяла то, о чём просила Махира, и как можно скорее вернулась к ней с небольшой шкатулкой в руках – той самой, которую Ратмир подарил Махире, когда они первый раз после зимы выбрались во двор и поужинали на свежем воздухе.

Положив небольшую, украшенную искусной резьбой деревянную шкатулку рядом с женщиной, Мира снова села в кресло и поджала под себя ноги.

Махира слегка приподнялась, приняв полусидячее положение. Одной рукой она поправила косынку, хотя больше было похоже, что она проверяла, чтобы та не раскрывала лысину.

Худенькие женские пальцы открыли шкатулку и вынули из неё содержимое: золотые серёжки в форме парящих изящных ласточек, украшенные бриллиантами.

– Они очень красивые, – сдержанно сказала Мира, заметив задумчивое выражение лица женщины.

– Это действительно прекрасно. Но их ценность не в золоте и даже не в этих сверкающих камнях, – ответила Махира, переведя взгляд с серёжек на Миру. – А в их символе. Как думаешь, милая, что эти птицы означают?

– Даже не знаю… Раз это ласточки, может, независимость и свободу? Они маленькие и проворные… – предположила Мира с ходу.

– И то верно, – выдохнула Махира. – Меня восхищают эти создания тем, что, какими бы стремительными они ни были, как бы далеко ни улетали и как бы высоко ни парили над землёй, – женщина набрала в лёгкие воздуха, – они всегда… возвращаются… домой. Они знают, где их дом. Они дорожат своим домом. Они не позволяют этой связи ослабеть. Они есть дом. Дом есть они.

Махира, держа серёжки в ладони, протянула их Мире.

– Возьми, милая, я хочу, чтобы эти ласточки были у тебя. А может, иногда и сверкали на тебе, если ты им это позволишь.

Мира энергично отрицательно замотала головой, сделав выразительный жест руками.

– Нет-нет, вы что?! Это ведь подарок, как я могу его принять? Я не могу…

Махира не дала ей закончить.

– Я не знаю, что будет через несколько месяцев, а может, и недель, но я хочу знать, что эти серёжки будут украшать именно тебя.

– Но это неправильно… – произнесла Мира тихим голосом с ноткой непонимания.

– Это моё желание, Мира. И мне будет приятно, если ты его исполнишь.

Мира, видя, как Махира выжидающе смотрела на неё уставшим взглядом, забрала серёжки из её дрожащей ладони, положила их обратно в шкатулку и придвинула её ближе к себе.

– Почему вы это делаете? – серьёзным тоном спросила Мира, продолжая смотреть на Махиру непонимающим и одновременно растерянным взглядом. – Почему вы отдаёте мне всё самое сокровенное?

– Потому что я тебе доверяю, – прозвучал незамедлительный ответ.

– Но я… – Мира сглотнула, – могу подвести, вы это понимаете, тётя Махира? Я могу где-то ошибиться, упасть, что-то не понять, не признать… Я… – Мира чувствовала волнение, которое передалось и её голосу. – Я не такая сильная и правильная, как вы считаете…

Махира еле заметно кивнула. После небольшой паузы, словно взвешивая каждое слово, она произнесла:

– Все мы люди. Мы ошибаемся, падаем, потом встаём, идём и снова падаем. Это наша человеческая натура. Поэтому не бойся, девочка, просто живи. Принимай настоящее во всех его оттенках. Научись не бояться быть собой и стойко отражать удары Судьбы. Я верю в тебя, а ты должна верить в себя вдвойне. И не думай, что этот подарок – да и всё остальное – к чему-то обязывает тебя.

– Тётя Махира, вы ведь не просто дарите мне серёжки, вы же это понимаете? Вы дарите мне подарок Ратмира.

Махира невольно улыбнулась. Казалось, что в её потускневших глазах появилась давно забытая искра.

– Бусинка моя, может, порисуешь на кухне рядом с Ниной? – обратилась Махира к внучке.

Аиша, увлечённо рисуя голубое небо, повернула голову к бабушке и без раздумий согласилась. Девочка встала, взяла несколько разноцветных карандашей и лист бумаги, после чего отправилась на кухню.

Мира, почувствовав что-то странное, притаившееся в воздухе, встала и закрыла дверь за Аишей. Как только она вернулась в кресло, прозвучал тихий и размеренный голос женщины.

– Да, ты права. Этим подарком я хочу сказать, что всецело доверяю тебе. И в том числе сердце моего зятя, Ратмира. Да, оно в своё время не смогло полюбить мою дочь Лейлу, но, возможно, оно сумеет полюбить тебя, Мира. И, видит Бог, я не против. И для меня важно, чтобы ты это знала. Потому что я чувствую в тебе сомнения. Я вижу твои колебания.

Мира была обескуражена услышанным настолько, что прижала руки к груди, чувствуя, как её сердце затрепетало. Она раскрыла рот, но не смогла произнести ни звука. Вдох, второй, кажется, она готова была говорить.

– Тётя Махира, я хочу поговорить с вами, – начала она, чувствуя ещё большее волнение. Но неожиданно возникшая в груди храбрость не позволила повернуть назад. – Я считаю, что та, которой вы доверяете, может разбить сердце Ратмира.

С этими словами Мира опустила взгляд на свои колени. А затем снова встретилась с настороженным взглядом Махиры.

– Что ты хочешь этим сказать?

Мира глубоко вдохнула, чтобы собраться с мыслями.

– Я узнала одну тайну, – начала Мира, чувствуя, как ступила на тонкий лёд, – связанную с Ратмиром, Лейлой и Аишей. Это настолько сложно, что тяжело не только говорить, но и думать об этом. И я правда не знаю, что делать… Эта новость не даёт мне покоя, и мне даже не с кем посоветоваться.

– Не томи, девочка, что случилось? – обеспокоено спросила Махира, видя встревоженное лицо Миры.

Глядя на свои руки, которые лежали у неё на коленях, Мира тихо произнесла то, что до этого была не в силах кому-либо сказать:

– Мои сны начали приобретать неожиданные и страшные особенности. Я не просто вижу какие-то завуалированные знаки или подсказки, которые позже превращаются в определённые события. Тётя Махира, – Мира набрала в грудь воздуха и посмотрела женщине прямо в глаза, – Я стала видеть картины… прошлого. И все они связаны с вашей дочерью. С Лейлой.

В комнате повисла тишина. Махира нахмурилась, не отводя от взволнованной девушки пристального взгляда.

– Например? Расскажи поподробнее.

– Я вижу всё глазами Лейлы. И, похоже, не только её… – объяснила Мира. – Я видела, как вы в день свадьбы посетили комнату Лейлы и разговаривали с ней. Видела, как сияли ваши глаза и как она сама лучилась радостью.

– Но… – Махира не смогла продолжить.

– Не думайте, что это всего лишь игра моего воображения. Знаете, почему я в этом уверена? В день свадьбы в комнате Лейлы было большое напольное зеркало, не так ли? Когда вы вошли, Лейла как раз смотрела на своё отражение в нём.

Махира, прикрыла рот ладонью, тихо ахнув.

Мира поправила край одеяла, лежавшего на кровати:

– Поверьте, я сама в шоке и невероятном смятении. Сложно это описать или передать словами. То, что происходит со мной, совершенно необъяснимо. Нереально. Слишком тяжело. В голове не укладывается, по какой причине это началось и почему это продолжает во мне усиливаться. Вы бы… – Мира тяжело вздохнула, запнувшись.

Повисло молчание. Тишина, словно тяжёлый туман, обволакивала всё вокруг и грозила разразиться чем-то страшным.

Собравшись с силами, Мира продолжила:

– Я наблюдаю за всем этим со стороны, как зритель. Случайные отрывки из жизни Лейлы появляются и исчезают во сне. Но при этом, если призадуматься, они возникают в некоем хронологическом порядке. И есть кое-что, что скрыто ото всех, в том числе и от вас.

– Что ты увидела, Мира? – Махира, казалось, затаила дыхание. В её голосе не было ни капли сомнений или неверия. Она верила каждому услышанному слову.

Мира кивнула, чувствуя, как задрожал её голос.

– Я боюсь причинить вам боль. Поверьте, даже не знаю, с чего можно начать.

– Ты уже начала, моя дорогая. И я настолько свыклась с болью за эти годы, что никакие слова не сделают мне хуже. Поделись со мной, Мира, что тебя поразило из прошлого моей дочери? Что я не сумела узнать при жизни моей Лейлы?

Мира аккуратно начала:

– Вы же мать, тётя Махира. Мне кажется, вы достаточно хорошо понимали Лейлу и её состояние. Вы знали, что она по уши влюблена в Ратмира. Вы смогли разглядеть, что он не испытывал к ней чувств. – Мира сделала паузу и на одном дыхании произнесла: – В брачную ночь Ратмира не было рядом с Лейлой. Он уехал, оставив её одну. И ваша дочь была морально сломлена. И тогда она позвонила ему… своему лучшему другу, и тот сразу же приехал.

– Тимур…

– Да, – подтвердила Мира. – И ту ночь они провели вместе. Через некоторое время Лейла узнала, что беременна. В тот день, когда она решила устроиться на работу в «РМ», вы как раз с Ибрагимом Асадовичем сидели за завтраком и ожидали её. Тогда Лейле стало плохо и она почувствовала тошноту… – Мира нервно заломила пальцы, собираясь озвучить то, что давалось ей очень тяжело: – Аиша – не дочь Ратмира. Аиша – дочь Тимура.