Как чувствует себя человек, который буквально за несколько мгновений под натиском страха осознанно и твёрдо выбрал печальный исход для своей судьбы?

«Минимум, отвратительно», – последовал ответ в голове Миры, от которого её душевное состояние стало ещё более подавленным.

Нахмурив брови, она уставилась в потолок мрачной берлоги Дракона. После встречи с Бабой Асей и Мурадом Давидовичем она была настолько выжата, что еле-еле добралась до постели и сразу же легла, несмотря на то что день только начался. Она ворочалась в кровати, пытаясь найти удобное положение, но как ни старалась не задевать раненую руку, та непрерывно ныла от боли. Как и её душа.

Мира мимолётно подумала о Махире. Искренняя благодарность к ней заполнила всё сердце девушки, до самых краёв. Эта добрая и прекрасная женщина настояла на том, чтобы Мира на выходных, да и сколько понадобится потом, не приезжала к ним и набиралась сил у себя дома. Но она не подозревала, что вместо этого Мира будет находиться под крышей человека, отец которого намеревается убрать её с дороги любой ценой.

Весь день из головы Миры не выходила встреча в особняке. Каждая минута, проведённая с этими людьми, как бесконечная кинолента, появлялась и исчезала перед глазами, заставляя вновь и вновь переживать события утра.

Каждое движение этих людей, каждое их слово, каждый взгляд, пропитанный враждебностью, врезались ей в память и проходились по сердцу словно остриём кинжала. Сейчас Мира понимала, что утром всё происходило как в тумане, оставив после встречи смутные ощущения.

Будь она более собранной, то многое бы сказала иначе, а что-то – резче и громче.

Когда Баба Ася упомянула о Мерьем и о том, что её тело до сих пор не нашли, сердце Миры рухнуло в пропасть. Наглухо запечатанная в душе боль вырвалась, да так, что снесла всё на своём пути. В её голове вновь и вновь звучал скрипучий голос старухи, пробирающий до глубины души, – это начинало сводить девушку с ума.

За последние три месяца Мире пришлось пережить настоящий ужас. И внезапно она обнаружила в себе новую черту, к которой совершенно не была готова: она начала смотреть в глаза смерти. Да, с опаской, да, с тревогой, да, с некой безысходностью, но Мира не отводила взгляд. И казалось, что смерть сама начинала с ней заигрывать.

Мира зажмурилась от потока мыслей, возвращающих её к Мерьем, которая с того самого утра после первой встречи с Ибрагимом Асадовичем больше ни разу ей не приснилась. И это ужасающее одиночество без родного человека разбивало Мире сердце: она скучала по матери. Очень, очень сильно скучала.

Мерьем исчезла, оставив после себя огромную дыру в душе Миры и своего мужа. И эта адская смесь пустоты и отчаяния стала только острее. Невыносимее.

Перед глазами Миры всплыла картина многолетней давности. Семь лет назад в канаве нашли тело женщины с браслетом, который Фарид подарил Мерьем по случаю рождения дочери. На браслете было выгравировано: «Я твой самый надёжный тыл». Экспертиза показала, что это была не Мерьем, а совсем другой человек.

Мира хотела повернуться на бок, но вовремя вспомнила, что это обеспечит ей новую порцию боли. Её спина затекла. Чуть приподнявшись, она попыталась лечь поудобнее. Её взгляд упал на дверь.

Алан.

С того самого момента, как они вошли в квартиру, он молча удалился к себе, в другую комнату, в которую Мира ни разу не заходила.

Ей нужно было поспать, хотя в это время она никогда не засыпала, ведь из окна лился тёплый, окутывающий весной свет. Но необъяснимая усталость разливалась по телу, и истощённая душа молила об отдыхе, чтобы набраться сил и пожить ещё. Хотя бы столько, сколько ей оставалось, исходя из слов Мурада Давидовича.

Глаза Миры начинали закрываться, голоса, непрерывно звучавшие в ушах, – стихать, а свет потихоньку утопал во тьме, засасывая Миру всё глубже и глубже в подсознание.

Промозглый холод и туман, окутавший собой всё вокруг, не сразу, но начали исчезать.

Картинка становилась чётче, позволяя глазам различить детали происходящего.

Осмотрев себя, Мира увидела, что на ней белое свадебное платье, усыпанное сверкающей звёздной пылью, на голове небольшая диадема, от которой раскинулся длинный шлейф фаты. Она кого-то держала под руку, чувствуя его поддержку и силу. Стоило только приподнять голову, и стало ясно: она не спеша шла с Ибрагимом Асадовичем по длинному светлому коридору, ведущему в главный зал ресторана, где их дожидались гости. Скоро должно было начаться свадебное торжество. Но почему-то она шла под руку не с Ратмиром, а с отцом Лейлы.

Ибрагим Асадович был в строгом костюме-тройке из тёмно-серой ткани, из нагрудного кармана пиджака аккуратно торчал уголок платка. На его лице отражалась неимоверная гордость: он отдавал младшую дочь в надёжные руки, и всё, что он желал ей, – это самого настоящего женского счастья.

– Лейла… – кто-то окликнул её.

Она повернула голову на знакомый и при этом одновременно чужой голос.

В углу коридора, где было небольшое углубление в стене, она увидела молодого человека в белой рубашке и синих брюках. Его внешность была ухоженной, светлые волосы и добрые глаза, гладко выбритое, с открытыми чертами лицо, на котором играла не только мягкая улыбка, готовая согреть в любой момент, а что-то тихое, удручающее и сломленное.

Его взгляд был настолько проникновенным и нежным, насколько и тревожным. Он вышел из тени и остановился позади них.

С уст девушки сорвалось тихое и удивлённое:

– Тимур…

Улыбка скользнула по лицу парня, а затем исчезла, стоило ему заметить напряжённый взгляд Ибрагима Асадовича.

– Пап, можно мне минутку? – спросила Лейла, обратившись к отцу.

Взгляд мужчины снова устремился на Тимура. Он нехотя кивнул и отпустил её руку.

Тимур нервно сглотнул, когда Лейла подошла ближе. В его взгляде читалось и восхищение, и обожание, и сомнение, и даже слабость, которую он всегда пытался спрятать в себе. Его ярко горящие глаза, полные любви, сказали всё за него. Пылким шёпотом он произнёс:

– Я люблю тебя!

Лейла вздохнула, как если бы услышала это не в первый раз. Она посмотрела на Тимура сочувствующим и при этом добрым взглядом. Но ответить на спонтанное и неуместное признание не удалось, потому что чувства не были взаимны.

– Не выходи замуж за Ратмира, – произнёс Тимур почти неподвижными губами, видя отрешённость на любимом лице. – Он тебя не любит. Он выполняет обещание, данное родителям, и ты это знаешь, Лейла. Так зачем же делать этот безрассудный шаг?

Её ответ был чётким и уверенным, без всякого колебания в голосе:

– Потому что я люблю Ратмира, Тим. Всем своим сердцем, душой и каждой клеточкой. И моей любви будет достаточно для нас двоих.

Туман снова начал обволакивать картинку, и как бы Мира ни пыталась понять, что будет дальше, ей это не удалось. Всё исчезло, рассеялось. Лютый холод начал пробирать девушку до костей. Настолько, что её губы аж затряслись.

Картинка, однако, снова начала собираться воедино, позволяя глазам что-то различить. Свет становился ярче, и сквозь тишину пробивались звуки, становясь громче и громче с каждой секундой.

А потом всё стало словно реальным. Это отчётливое волнение в груди, это восхищение от торжества, что собрало большое количество гостей, эта взволнованная дрожь во всём теле. Картинка временами становилась то смутной, размытой, то предельно ясной, как будто кто-то специально наводил фокус, позволяя детально рассмотреть, что творилось вокруг.

Лейла сидела рядом с Ратмиром за праздничным столом в центре огромного зала с парящими под потолком цветами и настолько красиво и величественно украшенного, словно в ресторане разбили целый сад из нежно-розовых и персиковых цветов.

Фоном стоял шум непрекращающегося щебетания гостей в сочетании с льющейся из инструментов музыкантов традиционной музыкой и звуками танцующих в центре зала людей.

Счастливые глаза Лейлы, смотрящие на это торжество, остановились на застывшем профиле лица Ратмира.

Он казался отчуждённым. Ни намёка на всепоглощающую радость, которая окутывала сидящую рядом невесту. Это сложно было не заметить.

Лейла положила свою руку на его:

– Ты не рад? – прошептала она ему на ухо.

– Рад, – коротко ответил Ратмир, посмотрев на неё. Он улыбнулся, но в глазах ничего не зажглось.

На его лице не было щетины, он был моложе и не казался крупным. Тёмно-синий костюм идеально сидел на нём, он выглядел великолепно. Что нельзя было сказать о его внутреннем состоянии. Его подавленность заметила только молодая невеста – и никто из сотен гостей.

– Тогда почему ты ведёшь себя отстранённо?

– Просто устал, – ответил Ратмир ей на ухо. – Ты же знаешь, я не люблю шумиху.

Женские губы сложились в непонимающей улыбке, в серо-зелёных глазах промелькнула печаль.

– Это наша свадьба, Ратмир…

Лейла оглядела зал.

Махира, почувствовав, как дочь искала её среди гостей, подняла голову и пересеклась с ней тёплым взглядом. Лицо женщины озарилось истинным счастьем.

– Я тоже устала, – проговорила Лейла. – День выдался насыщенным. Но я уверена, что уже завтра наша жизнь изменится в лучшую сторону. Мы станем счастливее. Мы станем семьёй, Ратмир.

Ратмир промолчал, отведя взгляд в сторону гостей. Из конца зала на него устремились глаза Тимура, полные напряжения.

Тимур рукой подал знак Ратмиру и вышел из зала.

– Скоро буду, – бросил Ратмир Лейле, затем встал и направился к двери, за которой мгновение назад скрылся силуэт друга.

Он знал, что Тимур ждал его. И нашёл его в конце коридора, в том самом месте, где в стене было небольшое углубление.

Голос Тимура прозвучал твёрдо, несмотря на то что в нём слышалось неприкрытое отчаяние.

– Никогда не поздно сделать шаг назад, Ратмир. Чтобы не портить жизнь ни себе, ни ей.

– Тим, ты на нашей свадьбе, – терпеливо напомнил Ратмир, чувствуя, как тело наливалось раздражением. – Давай не забывать, кто ты мне и где ты.

– Разве это свадьба? – Тимур непонимающе вздохнул. – Ты забрал у друга его любимую, чтобы сдержать когда-то данное слово тем, кого уже нет в живых. Разве это правильно?

– Тим, ты пьян, не пойму? Что ты несёшь? – в голосе Ратмира послышалось открытое раздражение, брови сошлись на переносице.

– Ты совершаешь ошибку, Ратмир, – эхом разнеслись слова Тимура, и картинка начала вновь расплываться. – Ты… совершаешь… ошибку…

Эти слова повторялись в сознании Миры. Внезапно ослепительная вспышка вернула её в реальность, позволив выбраться из сна.

Мира резко открыла глаза, сделав шумный вдох, хватая ртом воздух. Сердце бешено стучало в груди. Её бил озноб. Потребовалось несколько минут, чтобы дрожь отступила и она смогла собраться с мыслями и осознать увиденное. Мира провела рукой по волосам, пытаясь успокоиться.

Чувство тошноты дало о себе знать и Мира сразу же приготовилась бежать в ванную.

Она уже не просто видела сны – сновидения становились частью её жизни, той самой силой, которую она начинала бояться. И о которой подозревает Баба Ася.

– Неужели это возможно? – шёпотом спросила себя Мира. – Может, это всего лишь игра сознания? Фантазия, которая сама строит догадки в виде картин и подыгрывает, истощая и забирая душевные силы? Нет. Скорее всего, нет.

Это уже не просто сны.

Она начала видеть прошлое Лейлы.

Глазами Лейлы. Чувствовать сердцем Лейлы.

Это поразительно, необъяснимо и до мурашек страшно!

– Боже мой… – снова прошептала Мира, не до конца осознавая, что на самом деле творилось в её жизни, и рванула в ванную, где её вывернуло наизнанку.

* * *

Аккуратно постучавшись, Мира прислушалась к тишине за дверью, а затем нерешительно толкнула её. Она вошла в палату, стараясь держаться как можно увереннее.

Днём она настояла на том, чтобы Алан отвёз её в больницу к Ратмиру. Она хотела его видеть, слышать, касаться, и противостоять этому желанию было невозможно.

Алан хоть и высказал своё недовольство, но всё же согласился и выполнил просьбу Миры. Он подвёз её, высадил у центральных ворот и остался терпеливо ожидать в машине.

Взгляд Миры устремился на Ратмира. Он словно почувствовал её присутствие. Его веки вздрогнули, и чёрные, как ночь, глаза посмотрели на девушку у двери.

На его лице виднелись многочисленные позеленевшие синяки, а перебинтованная голова и руки напоминали об ужасе, произошедшем на крыше. Благо, в этот раз на его груди не проступало алое пятно, и это морально немного расслабило Миру.

Стараясь скрыть подавленность от его сломленного вида, она улыбнулась и подошла ближе, затем положила пакет с фруктами на тумбочку, рядом с двумя такими же нетронутыми пакетами.

Видимо, кто-то до неё уже успел навестить его.

Ратмир молча следил из-под длинных ресниц за Мирой. Он не торопился что-либо сказать и просто любовался ею. Губы, изогнутые в радостной улыбке, намекнули об этом.

– Привет, – произнесла Мира, придвинув стул к кровати. – Если разбудила тебя, прости. – В её голосе послышалось сожаление.

– Нет. Я ждал тебя, – усталый голос Ратмира звучал хрипло, улыбка на его лице не померкла.

Мира одарила его тёплым взглядом, её пальцы потянулись к перебинтованной руке и переплелись с пальцами его руки. Приятное тепло разлилось по телу.

– Нам нужно поговорить.

– Знаю, – ответила Мира. – Но сначала тебе нужно набраться сил, ты слишком слаб.

Ратмир не стал спорить, понимая, что сейчас даже разговаривать ему удавалось с трудом. Требовались усилия, чтобы не впасть в сон и сохранять ясность ума.

– Ты не уйдёшь? – спустя небольшую паузу спросил Ратмир, слишком резко вздохнув. Однако это вызвало вспышку боли в области груди и заставило его поморщиться.

– Нет, – заверила Мира. – Я здесь, с тобой. И я никуда не уйду.

Ратмир довольно прикрыл глаза, его губы сложились в улыбке.

– Я слышал тебя, – признался он тихим, хрипловатым голосом.

– Серьёзно?

– Да. Твой голос… он был внутри меня. Где-то рядом. Я пытался… тебя найти, но… не смог.

Мира хотела ему напомнить, что сейчас лучше не перенапрягаться, но, видя его желание говорить, решила промолчать.

– Я слышал тебя повсюду, куда бы ни пошёл. Но вокруг были тьма и холод. – Его голос дрогнул, взгляд потускнел, будто он вспомнил что-то невыносимо тяжёлое. – Я кричал, пытался идти, только бы… выбраться и найти тебя, Мира. Но тьма начала поглощать меня, я потерялся в ней, а потом… Потом снова услышал твой голос и направился за ним… – Взгляды Ратмира и Миры пересеклись. – Твой голос прорезал тьму. И чем быстрее я шёл на твой голос, тем ярче становилось вокруг. – Ратмир нежно улыбнулся, его глаза блеснули чувствами. – Ты стала моим спасением, любовь моя.

Мира взглянула на их переплетённые пальцы. Ком в горле мешал говорить, но, когда ей удалось пересилить себя, её голос задрожал от переизбытка чувств.

– Любовь моя? – Мира смущённо улыбнулась. – Звучит так красиво…

Но улыбка медленно сползла с её лица:

– Если бы ты… – Мира не нашла в себе силы, чтобы сказать слово «умер». – Если бы с тобой что-нибудь случилось, я бы никогда не смогла себе этого простить. Вся эта история началась по моей вине. И ты, и Иван втянулись в неё только из-за меня, – её голос дрогнул, и она поднесла руку Ратмира к своей щеке. – Мне так жаль, Ратмир. Прости меня, пожалуйста. Прости.

– Успокойся, – прохрипел Ратмир напряжённым голосом. – Тебе не за что просить прощения. Ты ни в чём не виновата, – уверил он, но Мира отрицательно покачала головой, ей сложно было с этим согласиться.

– Ты храбро держалась, – прошептал Ратмир, слабо улыбнувшись разбитыми губами. Его пальцы дрогнули под её ладонью.

– Я такая трусиха, – Мира подняла на него взгляд, наполненный сожалением. – Если бы я была смелее, то разобралась бы во всём намного раньше, и ничего этого не произошло бы.

– Ты тоже была ранена, а я не смог тебя защитить. – Ратмир посмотрел Мире прямо в глаза. – Расскажи мне, что произошло потом. Как ты смогла выбраться?

– Ратмир, – взгляд Миры беспокойно забегал по лицу Ратмира. – Ты очень слаб и с трудом говоришь. Обещаю, я всё-всё расскажу, как только ты наберёшься сил. А пока, прошу, постарайся отдохнуть. Ты нуждаешься в этом. Я просто очень беспокоюсь за твоё состояние, вот, не удержалась и приехала.

Губы Ратмира сложились в улыбке, тёплый взгляд сверкнул чувствами.

– Я нуждаюсь в тебе, любовь моя, – прошептал он, прежде чем закрыть глаза.

– Я рядом. Я никуда не уйду. – Мира заботливо коснулась его щеки.

Ратмир верил ей.

Ратмир чувствовал её.

Ратмир дышал ею.

Мира становилась его силой, той самой необходимой подпиткой, тёплым светом, долгожданным маяком в бурю. Тем, что удерживало его на плаву и не позволяло потонуть во тьме.

Ратмир уснул. Мира, как и обещала, всё это время находилась рядом. Она настолько ушла в свои мысли, что не услышала ни как открылась дверь в палату, ни как мягкие шаги направились в её сторону. Девушка чуть не вскрикнула от неожиданности, когда чья-то рука легла ей на плечо.

– Это я, – тихо произнесла Тамара.

– Тами… – широко раскрыв глаза, прошептала Мира. – Моя Тами!

Мира вскочила со стула и повисла на шее у подруги, обхватив её одной рукой. Они крепко обнялись, не говоря ни слова. Объятие длилось долго, ни одна из них не торопилась выпускать подругу из крепких оков.

– Я не услышала, как ты вошла, – призналась Мира, наконец отпустив Тамару. Сердце радостно грохотало внутри, отдавая в уши.

– Выйдем?

Кивнув, Мира последовала за подругой, бросив напоследок взгляд на заснувшего Ратмира.

Оказавшись в многолюдном коридоре, Тамара взяла подругу под локоть и повела в сторону своего кабинета на этаж выше.

– Я искала тебя на днях, когда пришла проведать Ратмира. Но тебя не было, – сказала Мира как раз в тот момент, когда на лестнице, вдали от суеты, Тамара остановилась и начала вглядываться в бледное лицо подруги.

– Ты выглядишь неважно. Нам явно нужно поговорить, – Тамара снова потянула Миру за собой.

– Столько всего происходит, что я не могу понять, когда это, чёрт возьми, уже закончится, – произнесла Мира, поднимаясь по ступенькам за Тамарой.

– Дойдём и спокойно поговорим, – ответила Тамара, доставая из кармана белого халата телефон, чтобы быстро посмотреть на экран и проверить время.

Когда они, наконец, вошли в небольшой кабинет, Тамара прошла к своему рабочему месту и, сев за стол, указала рукой на стул напротив.

– Садись, подруга дней моих суровых.

Мира, улыбнувшись, мельком оглядела кушетку с ширмой, подошла к стулу и устало опустилась на него. Раненое предплечье дало о себе знать. Мира слегка сморщилась, рана ныла.

– Болит? – спросила Тамара, внимательно глядя на неё. Она понимала, в чём дело, хотя и не видела перебинтованную руку под одеждой.

Мира подняла глаза и тихо ответила:

– Да. Но не так сильно, как душа.

– Скажи честно, мне можно спрашивать, что случилось в вечер похищения и как ты выбралась или лучше не касаться этой темы?

Губы Миры сложились в тонкую линию.

– Я бы не хотела… – Мира не договорила, её голос стих.

– Значит, не буду спрашивать, милая, – понимающе кивнула Тамара. – Что тебя тревожит? Чем я могу тебе помочь?

Мира опустила глаза. Чувство вины перед подругой нарастало, но рассказывать об Алане она по-прежнему не была готова, даже ей.

Она до сих пор не могла объяснить себе, почему так упорно хранила молчание. Перед всеми.

Почему она не рассказала Ратмиру об Алане при первой же встрече? Почему не упомянула об этом человеке даже подругам? Почему никому не сказала, кто её спас и где она всё это время находилась? Почему так страшно открыться кому-либо?

Тамара внимательно следила за выражением лица подруги.

– Ладно. Постараюсь не давить на тебя. Но надеюсь, что однажды ты сама захочешь поделиться. И ты знаешь, Мира, я всегда готова выслушать и поддержать, что бы там ни было.

– Спасибо за понимание, Тами, – Мира протянула ей руку, и Тамара тут же пожала её.

– Что бы ни произошло, я и Майя всегда рядом. – Тамара улыбнулась и произнесла строки, которые Мира обожала: – Будь спокойна. Выдыхай, ни о чём не беспокойся.

Мира улыбнулась шире и продолжила знакомые строки:

– Предначертанное грядёт. Оно прекрасно. Успокойся.

– Вот увидишь, – подбадривающе сказала Тамара, – всё наладится. И предначертанное принесёт что-то настолько прекрасное, что ты будешь в восторге!

– Угу, – с иронией отозвалась Мира. – Но пока что я в полной заднице, если говорить откровенно.

– И как там? – шутливо спросила Тамара, подмигнув.

– Весело. Очень.

– Ничего. В старости ещё вспомним эти деньки.

– Думаешь, доживу? – спросила Мира неожиданно серьёзным тоном.

– Ещё как. – Тамара встала, прошла к шкафу, достала синюю папку и вновь уселась за стол, поправляя подол халата. – Кстати, у меня есть новости. И в отличие от тебя, я готова ими поделиться.

– Ну скажи, что Микаэль наконец-то признался тебе в чувствах и зовёт замуж, – с иронией произнесла Мира, но когда брови подруги удивлённо взметнулись вверх, она выдохнула: – Да ладно?..

Тамара с демонстративной серьёзностью положила папку на стол.

– Да. Через неделю он сделает это! Вот увидишь! Я прям сто процентов уверена!

Мира недоверчиво покачала головой.

– Ты не обманываешь себя? – аккуратно уточнила Мира.

– Нет. Ни на грамм. У него будет день рождения. Он позвал близких, и меня в том числе, чтобы отпраздновать и попросить руки той, что стала его настоящим другом. Он прямо так и сказал!

– Тами, это звучит необычно, – Мира нахмурилась, чувствуя, что подруга сама не осознает странности сказанного.

– Ты просто не понимаешь, – с лёгкой обидой ответила Тамара. – Он такой человек. Его поступки порой кажутся нелогичными, но я их понимаю! Они мне близки!

– Надеюсь, ты права, – пролепетала Мира, стараясь подавить сомнения, которые продолжали терзать её. – Раз ты так считаешь, я поддержу тебя. Ты ведь знаешь, что для меня важно лишь одно – чтобы ты улыбалась и была счастлива.

– Я буду счастлива только с ним, – призналась Тамара, и глаза её, полные нежности, улыбнулись. – Три года сплю и вижу, когда он наконец поймёт, что я больше, чем просто друг. И, хвала небесам, Мира, он это понял! Понял!

Глаза Тамары ярко заблестели, и Мира мысленно попросила Бога позаботиться о подруге, что бы ни сулило ей будущее.

И как бы она ни старалась разделить радость Тамары, что-то тревожно щёлкнуло внутри Миры, напомнив: не зря Микаэль никогда не приходился ей по душе.