– Мира? – недоверчивым тоном прошептала Нина, застыв на месте в тот момент, когда доставала с полки приправы. О какой готовке могла идти речь, если после ужасающих новостей о похищении Миры потрясённая до глубины души экономка Ибрагима Асадовича внезапно почувствовала на себе взгляд смущённо-улыбающихся глаз.

Мира стремительно преодолела небольшое расстояние между ней и Ниной и обняла пухленькую женщину, щёки которой впервые на её памяти не горели привычным румянцем. И даже туго завязанный пучок на затылке казался растрёпанным как никогда и передавал тот хаос, который творился у неё в душе.

Но что-то оставалось и неизменным: на белом фартуке, как всегда, невозможно было найти ни пятнышка, словно не эта круглолицая Нина с добрым нравом вечно крутилась на кухне трёхэтажного загородного дома, за долгие годы ставшего для неё родным и любимым.

– Нинуля, моя Нинуля… – прошептала Мира, обнимая всё ещё растерянную женщину здоровой рукой, стараясь не забывать о том, что любое неосторожное движение отдаёт резкой болью в ране.

Мира отсутствовала всего пару дней, но создалось ощущение, что в этих стенах её не было несколько недель, если не больше. Даже атмосфера дома казалась иной, более настороженной, затихшей, словно перед грозой, к которой никто не был готов.

– Мира, девочка наша, мы ужасно беспокоились! – Нина с трудом заставила себя отлепиться от девушки. А затем, не выдержав, вновь обняла её, прикрыв глаза из-за нахлынувших на неё чувств.

Измотанное сердце Нины, тревожно колотившееся в груди все эти дни, наконец забилось в спокойном ритме. На глазах навернулись слёзы, и вот, не заставляя себя ждать, они побежали по щекам, позволяя внутренней тревоге вырваться на свободу.

Нина расплакалась, не отпуская Миру из объятий.

– Мы думали, что ты покинула нас, как и Лейла… – с трудом произнесла женщина, плача на плече Миры. – И, видит бог, как бы я ни старалась верить в лучшее, я боялась, что ещё одна потеря коснётся нашего дома. А мы… мы… – женщина перевела дыхание, с трудом закончив начатую фразу, – не пережили бы этого, поверь.

Мира ласково погладила Нину по сгорбившейся спине.

Из духовки доносился привычный аромат то ли пирога, то ли ещё какой-то выпечки.

– Значит, за эти три месяца я успела стать вам родной так же, как и вы мне.

Нина шмыгнула носом, отстранилась от Миры и осуждающе взглянула на неё. На глазах пухлой седовласой женщины все ещё блестели слёзы:

– А ты сомневалась, моя хорошая?

Губы Миры изогнулись в нежной, понимающей улыбке:

– Ни в коем случае, Нинуль!

Нина обхватила лицо Миры тёплыми ладонями, и женщину передёрнуло. Беспокойными глазами она пробежала по лицу Миры. Но удостоверившись наконец, что это не сон и девушка на самом деле стоит рядом, Нина опустила руки и с облегчением выдохнула.

Посыпались вопросы.

– Проходи, милая, садись, расскажи, как ты? Что с тобой случилось? Где ты была все эти дни? Что за люди посмели совершить это злодеяние?

Мира оглянулась в сторону двери, пытаясь понять, стоило ли ей немного задержаться на кухне или лучше было сразу пойти к Махире. Но какая-то неведомая сила заставила её переключиться на Нину. Она послушалась женщину и уселась за стол.

Мира снова мельком поглядела в сторону коридора. Одно было ясно: Миру тянуло к Махире. И эта связь была столь отчётливой, сильной и одновременно нежной, что сравнить её можно было только с тем, как если бы в одной из соседних комнат её ждала бы Мерьем, мать, которую Мира потеряла много лет назад.

Но, прежде чем отправиться к Махире, Мира решила немного побыть в компании Нины. Она видела беспокойство в глазах экономки, и это трогало её сердце.

Мира была рада тому, что после больницы Алан согласился отвезти её в коттеджный посёлок и, высадив её у шлагбаума, безо всяких слов развернулся и уехал. Да, ему не понравилось то, как Мира настояла на поездке к Махире сразу же после того, как она навестила Ратмира. Но и причин противиться этому у него не было.

Они договорились, что встретятся ровно в семь вечера на этом же месте, рядом со шлагбаумом у будки охраны.

Как же приятно снова оказаться на этой кухне, подумала Мира, вздохнув с облегчением. Но затем откуда ни возьмись возникло неприятное чувство в груди, и Мира интуитивно напряглась. Что за предчувствие? И почему оно дало о себе знать? С другой стороны, расстроенно подумала девушка, на нервной почве она уже превратилась в комок нервов и даже моменты спокойствия порой ощущала слишком остро. Поэтому она постаралась отмахнуться от нахлынувшего чувства и некоторое время не думать о плохом.

– Не переживай, я здесь, с вами, – слишком спокойно произнесла Мира, как будто не её похитили несколько дней назад и это не она появилась в доме непонятно откуда и как.

Нина, стоявшая по другую сторону стола, растерянно взглянула на Миру. И только сейчас, когда с её глаз сошла пелена слёз, и рассеялась вспышка радости от неожиданной встречи, женщина начала осознавать то, что видела перед собой: Мира, мягко говоря, выглядела неважно.

Один её висок был закрыт крупным пластырем, ссадины на щеке и ближе к подбородку поражали глубиной, синяки на шее имели зеленовато-бордовый оттенок. И всё это могло возникнуть только в результате побоев, никак иначе. Да и эта странная мешковатая спортивная одежда, походившая больше на мужскую, чем на женскую. Немой вопрос застыл в воздухе.

Нину снова передёрнуло. Беспокойный взгляд выдал негодование, которое полностью захлестнуло экономку.

Кто мог осмелиться совершить столь ужасный поступок по отношению к девушке, которая стала значимой частью их жизни? Кто мог сотворить это зверство?

Нина выдвинула стул из-за стола и села напротив Миры.

– Зная, в каком состоянии Ратмира доставили в больницу, мы боялись представить, что могло случиться с тобой. И, как я вижу, – Нина тяжело вздохнула, печально осматривая каждый сантиметр лица Миры, – не зря. Эти люди посмели тронуть тебя…

– Я в порядке, – как можно мягче заверила Нину Мира. – Мы ещё успеем поговорить обо мне. Иван сказал, что Ибрагим Асадович приехал, как только узнал о произошедшем. Он в доме или в офисе? А Махира? Как она? Честно говоря, переживаю за них.

– Девочка наша, разве могло быть иначе? – обомлела Нина, не веря своим ушам. – Ибрагим Асадович вылетел той же ночью, как всё случилось. Он поднял на уши полицию и всех, кого только можно было. Он, как и все мы, ужасно испугался за тебя! Мы так и не поняли, что произошло и почему вдруг кто-то попытался убить Ратмира, чтобы подобраться к тебе. Случившееся потрясло нас до глубины души! Тяжёлое состояние Ратмира, твоё исчезновение, ранение Ивана, мёртвое тело одного из напавших на вас. – Нина закрыла глаза и её аж перекосило от собственных мыслей. – Его собирали по частям. Он упал с той крыши и разбился об асфальт…

Холодок пробежал по спине Миры, она чуть ссутулилась и нервно сглотнула.

– Всё это потрясло нас… – Нина ещё раз озвучила волнующий её вопрос: – Кто эти люди, Мира? Почему они посмели поднять на тебя руку? – Она поднесла пальцы к дрожавшим губам. – Что им от тебя было нужно, девочка?

– Я не знаю, кто эти люди, – солгала Мира. – Когда я пришла в себя, рядом никого не было, и мне удалось сбежать.

– Бог мой… Бог мой… – ошеломлённо прошептала Нина, покачав головой.

– Я тут, Нинулик. Видишь? Жива, здорова. Не переживай, пожалуйста, – взмолилась Мира, чувствуя вину за то, в каком состоянии теперь пребывала эта добрейшая женщина. – Мы обязательно с тобой поговорим, но сначала я хотела бы увидеться с Махирой и Ибрагимом Асадовичем. Ты не против, если я пойду к ней?

Мира поднялась на ноги. Нина ответила:

– Хорошо, милая. Как я могу быть против? Но Махира сейчас не одна. Её навестил Мурад Давидович. А Ибрагим Асадович скоро приедет.

Стоило Мире услышать это, как она, только собравшаяся выйти из кухни, тяжело опустилась обратно на стул. Тело её в мгновение ока стало неподъёмным, а ноги ватными. Такого поворота она не ожидала. Это выходило за грань разумного.

Что он тут делает? Как он посмел после содеянного переступать порог этого дома? В какую игру этот человек играет и почему не боится, что встреча с ней может раскрыть его истинное лицо перед Махирой?

Водоворот мыслей захлестнул Миру с невероятной силой. Она потеряла дар речи, не найдя что ответить Нине. Её испуганные глаза метались по лицу сидящей напротив неё экономки. Мира пыталась найти хоть какое-то простое и логичное объяснение, но его не было. Да и откуда ему было возникнуть?

– Мурад Давидович здесь?.. – наконец кое-как выдавила из себя Мира, ощущая, как земля уходила из-под её ног.

– Что в этом удивительного? – Нина не поняла, почему Мира выглядела озадаченной и растерянной. Взгляд Миры беспорядочно бегал по кухне, а от лица, казалось, отхлынула вся кровь.

Мира не понимала, как быть. С ней в одном доме находился человек, являющийся причиной ужасных, пугающих событий, и меньше всего ей хотелось столкнуться с ним лицом к лицу. Нет. Об этом не могло быть и речи.

Мира поднесла руку к своему лицу и, зажмурившись, чуть надавила на переносицу. Страх, что витал вокруг неё, остриём прошёлся по её израненному сердцу.

Нина с беспокойством смотрела на Миру. Из груди женщины вырвался вздох.

– Ты не оправилась после случившегося? – предположила она, хотя и понимала, что так оно и было. И то, как Мира сидела перед ней с поникшей головой, говорило именно об этом.

Мира попыталась перенаправить мысли в другое русло. Долго размышлять ей не пришлось: она решила не выходить из кухни до тех пор, пока этот человек не уедет.

– Храни вас Бог, – промолвила Нина. – Я рада, что ты с нами. Надеюсь, и Ратмир как можно скорее вернётся домой. Аиша скучает по нему, очень сильно.

– С кем оставалась малышка все эти дни? – поинтересовалась Мира.

Взгляд Нины потеплел, на лице появилась улыбка.

Мира почувствовала лёгкое прикосновение к рукаву. Опустив взгляд к полу, она увидела бесшумно подошедшую шестилетнюю девочку с ангельским личиком, несколько кудряшек которой выбились из собранных в хвостик волос.

Серо-зелёные глазки сверкнули от радости. На детских румяных щеках проявились ямочки, точно такие же, какие были и у её погибшей матери Лейлы.

Аиша прильнула к боку Миры, и та, наклонившись, поцеловала её в висок.

– Только вспомнили солнышко, а оно и осветило нас! – Мира широко улыбнулась.

Аиша продолжала прижиматься к Мире, её крошечные пальчики переплелись с пальцами Миры. Девочка не сжималась в комок, не пыталась вырваться и тем более не испытывала дискомфорта. Она была рада увидеть Миру. И это было взаимно.

Нина мягким тоном произнесла:

– Солнышко несколько дней остаётся здесь, рядом с бабушкой и дедушкой. И мы ей очень рады. – Затем она обратилась к Аише: – Золотце, будем кушать?

Девочка, всё это время смотревшая на переплетённые пальцы, сперва перевела взгляд на Миру, а затем подняла глаза к Нине и отрицательно покачала головой.

Мира испытывала странную смесь эмоций. У девочки был тяжёлый недуг, но в этот момент она казалось совершенно нормальной. И это согревало душу Миры.

Аиша не хотела отпускать Миру, да и девушка не стремилась отстраняться. Погладив малышку по голове, она пригнулась и тихо шепнула ей на ухо:

– Не переживай, отец скоро вернётся домой.

Из груди девочки вырвался еле слышный звук, больше похожий на тихое «Ыхы». Аиша верила в это, всем своим маленьким и храбрым сердцем.

Мира улыбнулась и, не удержавшись, ещё раз поцеловала её в макушку, а затем обратилась к Нине:

– Как думаешь, этот человек скоро уедет?

– Ты о Мураде Давидовиче? – рассеянно спросила Нина, задумавшись о своём. Мыслями она находилась уже не на кухне.

– Да.

– Больше получаса он не сидит, так что скоро уедет.

Мира ничего не ответила, интуитивно ощущая напряжение. Сложно было принять то, что этот человек спокойно пришёл в дом Махиры после организованного им похищения и что без зазрения совести он продолжает вести себя как давний друг семьи, творя за спиной истинное зло.

Зло, основанное на давней мести Ибрагиму Асадовичу.

Зло, которому сложно найти оправдание.

Зло, которое укоренилось настолько, что стало частью этого человека.

Но, благо, как и сказала Нина, буквально через пятнадцать минут хлопнула входная дверь, а затем из приоткрытого окна донеслись звуки отъезжающих машин. Хотя у ворот изначально никого не было, иначе Мира приметила бы их.

– Поешь, пожалуйста, домовёнок, – обратилась она к Аише. – А я пока загляну к бабушке Махире. Очень соскучилась по ней.