– Через полчаса. Приём.

– Срочно прибыть в штаб батальона. Приём.

– Добро, скоро буду.

Мы пару минут потратили на жаркие поцелуи, и, оставив её прибираться, отбежал по улице к месту, где темно было, тут фонарь разбили, достал глайдер, и вскоре был в полёте. Тут двадцать минут лететь, скоро на месте буду. Глайдер покрыт специальной защитой, радары местные его не берут, да и система маскировки стояла, армейская. Мои дроиды активно работали, дорогостоящего добра платформа доставила мне изрядно. Хорошо поработали по приграничным тропам, немало электроники, других товаров, вооружение разные, даже ПЗРК было, жаль, но две единицы с запасом ракет я упустил. Их уже получила группа, что работает по советской авиации. С помощью крупнокалиберных пулемётов работала, теперь ПЗРК получили, британские, на пробу им выдали. В общем, неплохо. К слову, я последние два дня также работал пси-силой. На любовниц я тратил от силы часа два, тут и дорога входит, и вот опустошённый морально и физически отдыхал, таким образом, создавал новые творения. После глайдера я пока ничего не делал, а имею ввиду что занимался ремонтом и восстановлением покраской с нанесением тактических знаком на бывшую технику афганской армии. То есть её в полный порядок приводил, дроид красил и помогал мне. К слову, один «БТР–70» модернизовал, выкинул движки, поставил электромоторы, реактор, в бронированной капсуле, и установил гравитаторы, тот теперь и летать мог как платформа, а выглядел обычно, испытания успел провести, однако пока это всё что я успел. Занимался только наземной техникой, успел закончить, но до авиации руки не дошли, кроме двух «Ми–35». Ими этой ночью хотел заняться, но видимо что-то случилось, и меня затребовали. Чую отдыха не будет. Так как Сержант давно сидел на связи нашего раведбата и штаба дивизии, слушая даже шифрованные передачи, то я просто задал ему запрос и прослушал звонок из штаба дивизии командиру батальона, подняли его из постели. Стоит отметить, что звонок был больше частным образом, а не по службе. Звонил начальник тыла нашей дивизии, а такие звонки не игнорируют. Если проще, то тот просил помощи у моего комбата.

Дело было вот в чём. У начальника тыла была своя военно-полевая жена. Та пропала, не вернулась из города. Он конечно всех поднял, всё что можно, но отследили её путь с подружкой только до рынка, после чего их никто не видел. Обеих девчат. А вечером подбросили начальнику тыла её кепи, с инициалами с внутренней стороны, и предложением обменять девушку на то, что нужно духам. Начальник тыла не уточнял, что с него требовали. Это не первый случай, уже было одно похищение, закончившееся благополучно, примерно месяц назад, там с разрешения штаба армии обменяли грузовик автоматов Калашникова на девушку, вернув её. Комбат сказал, что постарается решить вопрос. Сержант, что их слушал одним из потоков, не связал эту беседу со мной, поэтому не предупредил, а комбат вышел на ротного и велел меня вызвать. Вот так и пришлось раньше вылетать. Сам Сержант уже присмотрел запись со спутника, нашёл, где их похитили, не на рынке, но рядом, куда повезли и где прячут, так что задание плёвое. Вертолёт ждал, пообщаюсь с комбатом и вылетаю в Кабул. А я подлетел к расположению роты, убрал глайдер и побежал к своей базе. Опознался у бойца-часового, сообщив пароль, тот хоть из моего взвода, но требования устава чтил, так что спустился в окоп и побежал к палатке ротного.

– Двадцать пять минут, – посмотрев на часы, сказал тот. – Идём, машина снаружи ждёт.

Мы сели в машину и покатили в город, вскоре встав у поста, нас проверяли.

– От бабы чую, духами сильно шибает, – сказал ротный, с нотками зависти. – И ещё, спрячь такое довольное выражение лица, и главное засос на шее.

– Хорошо, – поправляя ворот, сказал я, и добавил. – Вы в курсе, что штаб нашей дивизии из Кабула переводят к нам, в Баграм?

– Вот это не порадовал, замучают с проверками, особенно нашу роту. Каждый сверчок у кого звёзд больше, будет к нам заглядывать и строить разведчиков. Было у нас уже такое, я там взводным бегал, в начале войны. Надо с комбатом посоветоваться.

– Уверен, что он в курсе.

– Возможно.

– Ещё важная информация от моей агентуры. Британцы через Пакистан свои ПЗРК передают моджахедам. С десяток комплексов уже на территории Афганистана.

– Это плохо. Доложишь комбату, как прибудем.

Доехав до штаба, мы покинули «уазик», тот местный, штабной, у ротного своего не было, если нужно, брал из гаража штаба батальона. А так у ротного «бэтр», обычно на нём катался. К слову, и у нашего взвода была машина, «шишига», мы просто ею не пользовались, нужды не было, она введенье ротного старшины. Дежурный лично сопроводил нас в кабинет комбата и поспешил обратно на пост, штаб не спал, какие-то дела велись, но по сравнению с тем, что днём было, всё же сонное царство.

– Прибыли? – поднял голову комбат. – Не торопились.

– Товарищ майор, у младшего лейтенанта Такташа есть срочная информация, по британским ПЗРК, – сказал ротный.

Тот сразу напрягся, и, повернувшись ко мне, сказал:

– Докладывайте.

– Разрешите? – подходя к карте, расстеленной на столе, спросил я, и, получив молчаливый кивок, взяв из пенала острозаточенный карандаш, стал показывать на карте нужные координаты. – Британцы продали моджахедам через подставных лиц двенадцать пусковых ПЗРК «Блоупайп», и примерно около сотни ракет. Тремя караванами все эти системы были направлены на территорию Афганистана, четыре дня назад. Заказали их довольно известные полевые командиры. Три дня назад два каравана, что шли по этим тропкам, где было шесть пусковых и четыре соответственно, оказались перехвачены нашей спецурой и уничтожены. Кто работал, моджахеды не знают, но уничтожение караванов ими зафиксировано, выживших там не было. Однако третий караван, что шёл вот тут, достиг места назначения, груз получен и на грузовике торговца доставили уже сюда, и вчера были переданы обе пусковых и два десятка ракет группе полевого командира, что как раз и занимался обстрелом наших вертолётов в горах. Они имеют восемь «ДШК», и за два года на их счету четыре сбитых вертолёта. Два наших и два афганской армии. Вчера вечером с инструктором, что на ходу обучает их применению установок, они покинули базу. Не терпится им использовать ПЗРК. Достоверно известно, что выбрали они вот эту высоту, тут рядом иногда пролетают наши транспортные самолёты, что идут на посадку аэродрома Баграма. Маршрут их проходит вот тут. Это вся информация, что мне известна.

– А разведка почему-то молчит. Хорошо, лейтенант, я сообщу кому нужно и введенье кого такие специальные операции. А теперь слушай приказ…

Тот действительно поставил задачу отправится в Кабул, борт уже ждёт, и найти пропавших девчат. Обеих. Нормально так. Вскоре я уже сидел в салоне «Ми–2», и мы полетели в Кабул. Командир батальона к тому моменту через секретную шифрованную связь, уже поднял всех на ноги, связавшись с отделом спецопераций штаба нашей сороковой армии. Ещё бы, такая информация. Насчёт двух перехваченных караванов я не лгал, это мои дроиды перехватили. Третий я упустил, но решил не гонять платформу, пусть и советские войска поработают, вот и слил комбату всё что нужно. На блюдечке всё преподнёс, взять банду будет не проблема. Они в том районе не работали никогда. Думаю, пуски зенитных ракет стали бы неприятным сюрпризом, особенно, если бы ракеты достигли цели. Пока летели, я просмотрел информационные выписки, что присылал мне Сержант, те копились в архиве. Значит так, тот узнал, кого арестовали, и скоро осудят по делу о нападении на колонну с ПЗРК «Стрела–2М». Завсклад всё сделал. Признался уже. Причина, жажда наживы, платили американскими долларами. Пять тысяч моджахедам стоила информация по той колонне. За неделю до того, как её отправили, потому и успели подготовиться. Ещё шесть дней висит информационная сноска по тому, кто отправил гражданских медиков в руки духов. А как ещё информацию получить? Спрашивать не хочу, привлекая внимание, времени уже достаточно прошло, вот Сержант и мониторил разные каналы, и мелькнула всё же информация. Обсуждали, как наказали одного врача, он был старшим в группе советских врачей-добровольцев, что прибыли сюда лечить афганцев. Тот не то, что медик, скорее по административному направлению работал, подзабыв, чему учили в университете, он и отправил в кишлак эту группу. В общем, наказали так, отправили обратно в Союз. Уже месяц как. Я тут же отвлёкся, и велел Сержанту направить дрона, что работал по списку, на ликвидацию этого врача. Тот вроде в Москву вернулся. Дрон почти закончил со список, троих найти осталось, справочные не помогают, вот и найдёт его. Я слово себе дал, что его убью. В принципе, мне на врача наплевать, он делал своё дело, да, не учёл опасности работы в отрыве, всё же всего месяц как прибыл из Союза, став главврачом Кабульской больницы, но всё же работал по своему направлению от и до. Просто слово надо держать, тем более, если сам себе дал.

Сержант подтвердил приказ, данные этого типа у него были, а мы прилетели. На аэродроме уже ждала машина, причём чёрная «Волга», та что «Газ–24», а не привычный уже «УАЗ». Меня доставили в штаб дивизии, и сопроводили в кабинет начальника тыла, главного интенданта. Сопровождал меня лейтенант, что представился как Юра. Сам я в камуфляжном костюме «Берёзка», разгрузка сверху, ремень автомата на плече. Полковник быстро ввёл в курс дела, просительно уточняя, смогу ли я что сделать?

– Искать не надо, товарищ полковник, я уже выяснил, где их держат. Один знакомый из местных мне должен, я его караван с контрабандой пропустил, там ничего опасного не было, магнитофоны, джинсы, вот тот и нашёл нужную информацию. Можно карту города?

Полковник выдал, и я показал, где их взяли, каким маршрутом везли и где сейчас держат. В городе, а не вывезли в другое место. Стоит уточнить, что это дом действующего офицера афганской армии. Ничего плохого про офицера не скажу, тут его братец родной действовал. Всё это и сообщил. На этом всё, дальше тот и сам справится, спецназ МВД в городе был, их готовили к таким операциям, так что тот связался, быстро договорился о помощи, и меня отпустили, больше я не нужен. Ну, хоть спасибо сказали. Я вернулся на аэродром на той же машине, и мы сразу полетели назад, лётчик меня одного ждал. А спецназ взял тот дом уже через час, работали тихо, сняли часовых, и аккуратно, вскрыв двери, проникли внутрь, стрельба была, но короткая. Девчата живы, и это хорошо, наблюдал со спутника, как их выводили и сажали в машину. Судя по тому, как там суетился полковник, вокруг одной из дивчин, та действительно ему ой как не безразлична. А я её опознал, шифровальщица-сержант, что мне на глаза в штабе попалась, когда я в дивизию за назначением прибыл. Вернувшись, направился в расположение роты, пешком, а лётчик, сдав машину технику, в своё общежитие. Нормальный парень, порулить мне дал, показывая, как управлять этой древней… то есть винтокрылой машиной, легко освоил, удивив его.

Вскоре приняв душ я уже спал, только перед сном отметил, что армейская спецура, которую подняли по моей информации, была быстро перекинута вертолётами, взяла тот отряд душманов, почти весь уничтожили, всего трое пленных, среди них инструктор, и главное, вполне целые британские ПЗРК. Как раз две и было.

С утра я занимался по распорядку и последующие два дня базу мы не покидали, хотя взвод был готов. Было две попытки подать на нас заявку, но их отклонили и передали другим подразделениям. Насчёт переданной информации меня отблагодарили интересно, наградили орденом «Красной Звезды», посчитали, что такая информация вполне стоила награды. Точнее представили к награде, позже будут выдавать. Моё посещение Кабула было неофициальным, та информация нигде не числится, что я помог с освобождением девчат, полковник молчал, и правильно делал. Со мной контрразведка пообщаться пыталась насчёт того канала, через который мне такую важную информацию по ПЗРК слили. Видимо потому и не давали новые задания, пообщаться хотят, два дня мне уже житья не давали. В общем, достали, капитально так. Им был нужен мой канал и точка. Сержант помог, дал данные торговца-контрабандиста, что помогал с доставкой ПЗРК, его я и слил на третий день, когда меня в кабинете штаба батальона продолжали крутить. При этом решил, что хватит подобную информацию выдавать, иначе с меня не слезут, вообще службы и боевой работы не будет. При этом Сержант сольёт информацию моджахедам, что торговец агент русских, и это он все три каравана сдал. Ату его. Ох, как искали такого предателя среди своих. Уже четырёх нашли и казнили, но это всё не то. Под видом поисков предателя, с кровниками разбирались. Те сами его кончат, вот и оборвётся ниточка. А кому сообщить и как, Сержант знал, не подкопаешься, что торговца специально слили.

Я топал от штаба в расположение роты, когда Сержант сообщил, что есть прекрасная возможность выдать нужную информацию. В горах погибал отряд духов, их там рота десантников зажала, вот-вот порешат, командир убит, а он как раз тоже занимался поисками предателя. Сержант, смоделировав его голос, сообщая паническими нотками в голосе, что окружён русскими, и погибает во славу Аллаха. И сообщил, что смог добыть информацию кто продал маршруты трёх караванов, успел сообщить данные торговца и связь прервалась. Хорошо получилось, я доволен. Поверили, Сержант фиксировал движение некоторых банд и начавшийся резкий радиообмен, вскрывая его и слушая, местные языки знал. Часто переводчиком у меня работал. Я принял душ, переоделся, передав форму в стирку, уже попахивала, и с ещё влажными волосами зашёл в палатку во взвод, у них время отдыха после обеда, весь взвод лежал и слушал голос певицы из кассетника. Этот «Сони» я подарил именно взводу, чтобы не скучали. Они сами искали кассеты с музыкой, на привалах в походах подключив к бортовой сети бронемашины, слушали песни, не так скучно, и одну кассету подарил им я. Большая часть ещё не звучала, группа «Любе», пошедшие на ура, Буланова, сейчас была её песня «Колыбельная». Тихая печальная песня звучала по помещению, у многих бойцов на глазах были слёзы. На кассете была одна песня, ставшая для бойцов чуть ли не родной. «Батальонная разведка». Причём песня была им незнакома, хотя я просмотрел информацию в своей памяти, написана была в тысяча девятьсот семьдесят пятом. Парни распевали её везде. Кто умел играть на гитаре, наигрывали, исполнение становилось всё лучше и лучше, хотя на кассете звучала здорово. Замполит батальона уж больно заинтересовался ею, когда наших комсомольцев проверял, комсоргом был мой зам, сделал копию, и теперь решалось, не исполнить ли её, сделав маршевой.