На этом всё, разговаривать уже сложно было, ревя движками вертолёт на миг зависнув, коснулся колёсами земли. Дул боковой ветер, но командир борта довольно умело компенсировал дрейф. Двери открылись и нас пригласили на борт, оказалось тот полный шёл, все лавки заняты, но были мешки почты, на них и сели. Я поставил автомат прикладом о пол, придерживая правой рукой. А что, пусть форма новая, но автомат при мне. Лифчик тоже. Верхнюю одежду нам тоже новую выдали. Так как разговаривать тут было сложно, то офицеры просто легли на мешки, подрёмывая, я один сидел. Это те пистолетами только вооружены, автоматы не брали, а я сидел и размышлял, поглядывая на других пассажиров. В основном военные были, но и гражданских хватало, судя по логотипам на сумках с киноаппаратурой, это съёмочная группа главного новостного канала Союза. Вообще я хотел попасть в Кабул. Дня два уже как желаю. А причина проста, оказалось у правительственной армии Афганистана была своя авиация. Да, я не знал, даже как-то не думал об этом. Просто помните, как те две вертушки крутились, что охраняли, пока мы кишлак зачищали и медиков искали? Так они афганские были, мне взводный сказал, изрядно меня ошарашив. То есть, а афганской армии были вертолёты «Ми–24». Без новейших модернизаций конечно, но были. А также реактивная авиация и другая. Крупный военные аэродромы вблизи, это Баграм и Кабул, вот и хотел провести экспроприацию. У своих грабить я не хотел, подставлять боевых товарищей, был какой-то внутренний заперт на это. А вот местных за своих я не считал, легко ограблю, что и собираюсь сделать этой ночью. А что, если награждение сегодня, могут и задержать, то всё равно ночевать в городе будем. Колонны город утром покидают, с ними и вернёмся. Так что время будет, вот и хочу его использовать. Что там добыть можно, без понятия, на месте узнаю.

Добрались мы благополучно, совершив посадку на аэродроме Кабула. Когда мы покидали борт, одними из последних, я с интересом осматривал стоянки разной техники. Тут совместно дислоцировалась авиация Афганистана и Советского Союза. Где какая стоянка можно определить по флагам, что там были, колыхаясь на ветру. Удобные ориентиры. За съёмочной группой приехала машина, «РАФик», а вот нам подождать пришлось. За другими пассажирами машины приезжали или те пешком уходили, а за нами «уазик» подъехал. Это из разведуправления нашей дивизии прислали, капитан связывался, договорился о машине и месте проживания. Тут разница в званиях сразу сказалась, меня высадили у казарм батальона, что охранял город, а офицеров отвезли в офицерское общежитие. Дежурный по казарме велел убрать оружие в оружейку, сам убирал, ключи у него были, проверил не заряжен ли подствольник. Нашёл что проверять, я же не идиот, заряжаю перед боем, а так тот всегда разряжен. Если возвращаюсь с боевого, а патрон внутри, разряжаю выстрелом в поле, так и другие бойцы делают. Разрядить можно только выстрелом. Так что повесил верхнюю одежду на вешалку, тут длинный ряд для этого, у каждого своя, я гостевой использовал и лёг на свободную койку. Время обеденное, насчёт обеда с местными взводный уже договорился, так что, когда был сигнал, направился со всеми. Вот там интересная ситуация произошла, подошёл местный дух, солдат недавно призванный. Хотя по местным званиям, уже слон, полгода отслужил, я эти звания не приемлю, но похоже тут махровая дедовщина. В казарме понял. В общем, тот второе хотел забрать. А обед замечательный, явно не воруют, штаб рядом и офицеры часто сюда заходят, кто хочет получить плюх за недосдачу? Странно что дедовщину не искоренили. В общем, был борщ, насыщенного красного цвета. Со сметаной. Потом макароны с гуляшом. Вот на них боец и нацелился.

– Ты не охренел? – сжав тому кисть, коей тот взял мою тарелку, отчего тот побледнел, спросил я. – Пошёл отсюда. Дембелям передай, чтобы в туалете ждали, отметелю их.

Я уже заканчивал обедать, как подошли местные дембеля, им по паре месяцев до дембеля осталось. Сто дней до приказа начали отщёлкиваться. Это русаки. Тут ситуация вот какая, в роте, что казарму занимала, много чёрных было, вот те и сбились в банду, задавив других. Верховодили дембеля-чёрных. Эти двое, что сели за мой столик не спрашивая разрешения, из оппозиции, их мало, держали нейтралитет, позволяя гнобить соотечественников. Мне это не нравилось. А так я вполне осознанно шёл на создание инцидента, боевые имплантаты нейросети наконец начали выходить на режим, и у меня появилась немного прыгающая походка, со стороны казалась забавной, но я пока осваивал тело с новыми возможностями, и чтобы их освоить, нужна драка. Серьёзная, на пределе возможностей. Виртуального тренажёра-то под рукой нет, будем обходится своими силами. Так-то можно и бой с тенью провести, но раз тут чёрные заправляют, то как подошёл боец за данью, я и переиграл всё. Лучше их отметелю. Главное без убийств обойтись, мне нужно чистое личное дело. Похоже меня приняли за жертву, да особо по-другому я думать и не давал, так что хорошая драка, это то что нужно. Здание казармы новое, явно наши построили, думаю недавно сдали, новое всё, туалеты были большими, есть где развернутся, кому по почкам настучать, чтобы кровью ссали.

– Ты знаешь, Ваха решил тебя на перо посадить.

– Вы кто такие и кто такой Ваха?

– Ваха дембель, сказал, что ты его оскорбил.

– Это его проблемы, – делая глоток чая, сказал я. – Вы тут войны не видите, варитесь в собственном соку, вот и обнаглели. Страха не знаете. Будем учить.

Надо сказать, шум из-за массовой драки в мотострелковой роте, в казарму которой меня заселили, наделал немало шуму, военная прокуратура работала. Надо сказать, больше всего меня позабавило, когда в казарму забежали офицеры, штаб же рядом, среди них и мой взводный был, видимо под рукой оказался, то я вызвал у всех шок. Сидел на койке и держа в левой руке пяльцы, это такой круг для вышивки, сам удивился, обнаружив его в своих трофеях, и аккуратно работая иголкой вышивал, а вышивал розу, заканчивал то, что до меня шила какая-то женщина, пока её творчество не попало в мои руки. В общем, офицеры словили изрядный когнитивный диссонанс. Только мой взводный вздохнул и закатил глаза, он как раз моему невинному виду совсем даже не поверил. Ну а что, дошёл я до туалета, меня стороной трое чёрных сопровождали, чернявые кавказцы, видимо, чтобы не сбежал. В туалете толпился народ, с трудом там человек сорок вместилось, похоже те знакомых из других рот позвали. Вышел вперёд один с квадратной фигурой волосатый кавказец, что и оказался Вахой, пытался что-то вякнуть угрожающее, но заткнулся, его после удара моей ноги унесло в толпу. Я сюда драться пришёл, не хватало её договорится мирно разойтись. Вряд ли бы до того дошло, даже в самых смелых мечтах, но мне этого и не надо, вот я и рванул следом за телом Вахи, раздавая всем люлей. Главное скорость держал предельную, не все смогли меня рассмотреть, настолько я был быстр. Удары дозировал, бил, а не убивал или калечил. В общем, когда восемнадцатое тело ударившись о стену сползало на пол, остальные также лежали, а я лениво пинал некоторых по почкам, в туалет ворвались дембеля из русаков, за ними другие военнослужащие роты, вооружённые табуретками, и другими подручными средствами, и начали избивать итак побитых чёрных, что не могли оказать сопротивления. Я же ушёл по-английски, достал эту хрень, едва вспомнил как называется, и стал с интересом, который меня самого удивил, вышивать. Слушайте, а сложное дело. Главное имплантаты настроил, порядок.

– Смирно! – гаркнул один из офицеров в звании подполковника, следом за офицерами я отметил вошедшего генерала, похоже, это командир дивизии.

Вот генерал и спросил в наступившей тишине:

– Дежурный, что происходит?

– Товарищ генерал, я могу объяснить ситуацию, – сообщил я, продолжая стоять у койки в стойке смирно, как и остальные. – Не скрою, частично я виноват в этом.

– Доложите.

– Младший сержант Такташ, разведка Сто Семьдесят Седьмого мотострелкового полка. Прибыл сегодня по вызову из штаба дивизии. Познакомившись с местными дембелями, описал как здорово бил моджахедов, тыщ-ща на моём счету, а те стали жаловаться, что им тут душно, скучно, и вообще, хотят повоевать как наша рота, а то духов живьем не видели. Однако дембеля, преимущество кавказцы, были категорически против, не хотели под пули лезть, жить в холоде и грязи, им и тут комфортно. Из-за чего началась драка не скажу, я в туалете был, когда услышал шум, двинул к входу, а там уже идёт драка. Я не участвовал, мне это неинтересно, протолкался до входа и занялся любимым делом. Там дальше как-то оно само, рота разделилась на тех, кто хочет на боевые и кто нет.

Дембеля, из тех что стояли на ногах, хотя синяков у них хватало, удивлённо таращились на меня, потом закивали генералу, когда тот повернулся к ним. Мол, так оно всё и было.

– Три ножевых, двенадцать поломанных и это вы так решали? – задумчиво протянул генерал. – Что ж, так тому и быть.

Ну мне ничего не было, просто перевели в офицерское общежитие, чтобы командиры мои за мной приглядывали, а вот судьбу роты решал генерал лично, и решил правильно, роту отправляли в поле, усиливать несколько блокпостов повзводно, поработают проводкой караванов, а на их место одну из тех рот, что считались фронтовой и войны нанюхалась по самое не могу. Пусть тут поживут в комфортных условиях. Мне конечно не поверили, особисты опрашивали, стукачи в роте быстро доложили, как дело было, но проверили тело и кулаки, ни следа, что в драке участвовал, и отпустили без наказаний. Наград, впрочем, тоже не было. За драку. А вот часа в четыре дня собрали нас на плацу, тут кроме нас троих ещё четыре десятка солдат и офицеров награждали, вот и проводили мероприятие. Похоже мне разом ухнули, что накопилось за последние дни, а ведь месяц едва прошёл с момента вселения, сегодня двадцать второе марта было. А было два «Боевика», кои и повесил на грудь командующий Сороковой армией. Взводному также орден «Боевого Красного Знамени» перепал, а командиру разведки полка, «Красную Звезду». Это у него вторая. В принципе, награды очень серьёзные, мне их по совокупности дел выдали, кроме последнего, освобождения медиков, ну и уничтожения банды при возвращении. Там наградные уже оформлялись, позже будут. А вот с наградами и звание дали, почему-то старшего сержанта. Генерал так и сказал, что мол сержанту Такташу присваивается следующее звание. Ошибся, наверное. Комдив знал моё звание, но не поправил.

А после награждения меня выискал посыльный, мы ещё не вернулись в офицерское общежитие, насчёт водки я сказал, что достану, ящик, надо же обмыть награды, как тут прапорщик меня нашёл, с повязкой дежурного на рукаве. Пришлось топать в штаб. Со мной капитан пошёл, взводный в общежитие, стол готовить. Там общий, не они одни из офицеров награждались, вскладчину накроют. В штабе я задержался на полчаса, общался с начальником штаба дивизии, тот сделал мне предложение, от которого я не смог отказаться. Капитан, что меня сопровождал, в принципе был не против, тем более ему обещали, что к нему в полк вернусь. Сам капитан в штабе остался, вышел на связь с полком, несколько распоряжений отдал, а я вернулся в общежитие. Общий стол в столовой уже накрывали и взводный, что травил анекдоты официанткам, повернулся ко мне с вопросом:

– Почему вызывали?

– Начштаба уговаривал на офицерское училище. Уговорил. В Алма-Атинское общевойсковое командное училище имени маршала Конева, по специальности командир мотострелкового взвода. Там полугодовой ускоренный выпуск, для сержантского состава сверхсрочников. Вот меня туда и втиснули, для того и в звании подняли. Младшего лейтенанта должны дать. Завтра борт в Москву идёт, с посадкой в Ташкенте, с ними лечу, из Ташкента уже поездом до Алма-Аты. Капитан с нашими связывается, обещали мои вещи ближайшим конвоем прислать.

– Не успею.

– Борт ночной, должны.

– Что ж, поздравлю, правильный выбор.

Кто инициатор идеи отправить меня учится, не знаю, но я не против, сам хочу покомандовать подразделением. В штабе дивизии оформлялись бумаги, к счастью, прибыть для учёбы я мог в любое время, там нет точного срока, обучение поставлено на поток, пребываешь и учишься, нагоняя других курсантов. Автомат забрали, из военного билета выписали. Его взводный забрал, вернёт на склад. А за стол к офицерам меня пустили, а как будущего офицера, это не скрывалось, хорошо посидели, обмыли награды. А ночью я поработал на аэродроме Кабула. Прибрал два «Ми–24», свежие хорошо обслуженные машинки, тут они имели маркировку как «Ми–35», к ним изрядно топлива в бочках, разные горюче-смазочные жидкости, немного запчастей и немало боезапаса. Потом три «Ми–17», это те же «Ми8», и один «Ми–2». Этого хватит. Потом из реактивной авиации по одному самолёту для коллекции, «МИГ–17», «Миг–21», «Су–7», «Су–17» и «Ил–28». Из обычной винтовой авиации это «Ан–2», «Ан–14», «Ан–24» и «Ан–26». Это всё что было из свежих машин. К боевым топлива и боеприпасов прибрал. Несколько машин аэродромного обслуживания, специализированные для обслуживания этой техники. Кто-то задаться вопросов, как так, зачем всё это? Спросите у хомяка, зачем он норы запасами забивает? Вот и я не знаю. А чтобы было. На вопрос, зачем набирать, если при перерождении всё потеряю, отвечу так. В том-то и дело что я могу забрать всё это с собой. Просто нужно перед «уходом» провести некоторые подготовительные мероприятия. Я их не проводил, когда в крио-капсулу ложился, по банальной причине, я не знал, что умру, и «уход» не планировал. Это сейчас сил хватит чтобы уйти в него, да, вполне хватит, а в прошлом теле такого не было, так что я теперь учёный, подготовлюсь и заберу всё с собой. Это моя коллекция и точка. Вот таким и будет мой ответ.

Покинув аэродром, я спустил дрона, убрав его в хранилище, и вернулся в общежитие, тут четыре койки в комнате, три заняты, одна моя. Соседи, облученные станнером, спали крепко, так что сам разделся и вскоре уснул. А спутники я так и не запустил, решил не рисковать, могут заметить если не с помощью радаров, так визуально. Тревога на аэродроме поднялась, когда я уже засыпал, это не помешало мне уснуть.