А что дальше? Дни тянулись один за другим. Бабушка признала новую машину, понравилась она ей, особенно внутри: свежесть салона, запах заводский краски. Три тысячи рублей за старую «копейку» ей отдал: мол, продал хорошо.

Днём колесили по окрестностям, я управлял, сидя на коленях у бабушки. Пять раз выбирались за грибами, за компанию прихватив соседок. Лес наш скромных размеров, но щедрый на дары, так что соленьями на год вперёд запаслись. Пяток банок, про запас, и я в своё хранилище припрятал.

Однажды рванули с бабушкой в Казань. Дядя Боря вёз нас, да ещё свою жену и детей. Притворяться не приходилось. Тут уж не как с соседками, которым до лесу можно было скороговоркой объяснить, что я учусь водить. Поездка в Казань, да ещё и с паромом – совсем другое дело. На рынок ехали, в ЦУМ, обновить гардероб.

Школьные будни текли своим чередом. С тоской ждал конца октября, заморозков. С «ЗИЛа» воду слил, а тут, когда хранилище заполнилось, пришлось мотор «Волги» запускать, печку на полную мощность, чтобы кабину прогреть.

Так, в хлопотах и заботах пролетело время до Нового года. Помогал в подготовке к празднику, свободного времени почти не было. Рыбным промыслом больше не занимался, РАЙПО рыбу не сдавал, но на рыбалку ходил, для души. А вообще, почти всё, что задумал, осуществил. Все машины, взятые на автозаводе, прошли через мои руки: переработаны, номера сменены, ключи созданы, даже поддельные документы смастерил, вписав во владельцы бабушку. Плюс ко всему, автомагнитолы, кассетники – в каждую машину! Динамики в дверцы врезал – всё работает, с музыкой теперь ездим. Использовать, конечно, можно, но только не в нашем селе. Тут все знали, что у нас только жёлтая «копейка», а женщина за рулём – и вовсе дело немыслимое.

Хотя насчёт двадцать четвёртой «Волги» задумался. Если летом на юг ехать, то в ней куда комфортнее. Да и бабушке год остался до пенсии, в восемьдесят втором на заслуженный отдых выйдет. Можно будет на всё лето махнуть на море, пожить там. А может, и вовсе переедем, дом купим. Надо будет с ней поговорить. Хотя сейчас смысла нет – не услышит. Ах да: у бабушки роман завязался! Один вдовец зачастил к нам, и она, кажется, поплыла. Умел он себя подать. Оба устали от одиночества, искали родственную душу, чтобы вместе встретить старость. Но тут две проблемы. Он – бывший милиционер на пенсии, сейчас сторожем подрабатывает, а ещё у него трое внуков и внучка. С ней я, к слову, за одной партой сижу.

Снегопады, даже снежные бури с метелями уже отшумели. Первые из них я на тракторе разгрёб. К дяде Боре скатался, у них тоже толком не чистили – проехал, расчистил улицу и его двор. Новый год отгремел, снова уроки начались. Где-то в середине января возвращаюсь домой и вижу свежий след машины у гаража. Ворота откопаны – вдруг куда-то срочно поехать понадобится, бабушка привыкла к удобству автомобиля под рукой. В декабре пару раз ездили в Чистополь, к дядьке, а ещё один раз в Билярск. Там святой ключ, как его называют. Вкусная вода из подземных источников бьёт. Я проверил – хорошая вода, с немалым содержанием серебра. Двести литров про запас набрал.

– Это ещё что такое? – удивился я.

Если бы дядя Боря взял машину, он бы предупредил, лично спросил. Все в родне знают, что машина – моё наследство, купленное на деньги от продажи участка и страховки. Если кому-то нужна машина, спрашивают у бабушки, а потом у меня. Без моего ведома брать её никто не имеет права – знают, как я к своей собственности отношусь. А тут никто не спрашивал. Бабушка вождение осваивала. Я её научил трогаться с места, разгоняться, переключать скорости. Уже не путалась, но из гаража я сам выезжал, она ещё не освоила. По трассе ехать вперёд – это пожалуйста, а езда по посёлку её пока пугала. Почесав затылок и признав след точно от своей машины, взглядом померил расстояние до дома и направился туда. Что-то мне это не нравится. Бабушка вечером с работы придёт – узнаю, кто машину взял.

Занялся уроками, дом подтопил, а то уже холодно было. Когда бабушка пришла, спросил у неё напрямик. Та удивилась: машину никто не просил.

– Ясно. Угнали. Зря ключи в замке зажигания держу. Да и сарай не заперт, любой может зайти, просто убрав палку у ворот. Кто-то из завистников постарался. Ничего, найду.

Тут же сходил в гараж и достал вторую машину, двойника. Документы-то дома лежат. Заодно изучил следы во дворе, на снегу нашёл пару чужих, запомнил. Долго искал, чего уж там. У соседей такой обуви не было – их первыми проверил, незаметно. Только в конце зимы я вычислил угонщика. Сосед, но огородами, с другой улицы жил. Рецидивист, дважды сидел за мелкие кражи. Давно его не видел, и не знал, что он вообще в селе был в момент кражи. Видимо, ночью только мой гараж посетил и уехал.

Тот не один был, а у приятеля как раз такой же размер ноги, что я искал, хотя обувь другая – валенки. Я больше эмпатией искал, а от этих так и шарахало удивлением, когда те узнали, что машина наша на месте, и мы спокойно ею пользуемся. Ещё припёрлись посмотреть ночью, когда все спали. Так и вычислил их. Рёв из гаража такой был, когда сработал медвежий капкан!

Сразу вскочил, Малыш на кухне заполошно лаял. На улице минус тридцать семь, собака в доме спала. Быстро оделся и выскочил на улицу. Бабушку успокоил, отправил спать: мол, мои дела, знакомые пришли, на улицу зовут. А там двое в сарае, один другому помогал капкан разжать. Тот без сознания был, болевой шок. Вырубил телекинезом здоровяка, до машины те добраться не успели. Освободил более мелкого из капкана – он сыном соседки и был. По очереди спустил их в погреб – оттуда криков никто не услышит. Который первым очнулся, того и допросил. Это дружок сына соседки оказался, тот, чьи следы после угона я нашёл.

Вот гады, машина им нужна была для налёта в Елабуге. И чего именно про нашу вспомнили? Днём пришли, зашли во двор, выехали на улицу. Все соседи на работе, дети в садике или школе, старики дома греются. Закрыли гараж и уехали. И никто их не видел! Днём!

После налёта (а брали сберкассу) машину на разбор отдали, знакомым под Уфой. Потому и не всплыла нигде, и к нам вопросов не было. Госномера те всё-таки догадались сменить. А сюда пришли проверить, действительно ли машина на месте, как матушка одного сообщила, и не пропадала ли. Любопытство победило.

Свернул обоим шеи, убрал в хранилище и на одеяле улетел километров на двадцать вниз по течению. Вру, тут такой мороз! На окраине достал «ЗИЛ» и по льду погнал. Пробил прорубь ломом и избавился от тел. Мёрзлая земля: долбить не хочу, утопить проще. Так вернулся на грузовике, все следы затёр, капкан убрал – больше не нужен – и спать.

Я про воров и думать забыл, жил-поживал, в ус не дул, учился – в общем, грех жаловаться. Из минусов – дядя Олег на мою голову свалился, все-таки сошлись они с бабушкой. Свой дом дочке оставил и к нам перебрался на ПМЖ. А он, между прочим, в милиции двадцать с лишним лет баранку крутил, вот и прибрал мою машину к рукам: обслуживал, ездил, бабушку возил – словом, выжимал из «ласточки» все соки. Ладно хоть бензин сам заливал. Я махнул рукой, пусть катаются, лишь бы парочка довольна была. Расписываться пока не торопятся. Хотя чует мое сердце, скоро до свадьбы дойдёт. Только теперь не всё, что раньше, можно себе позволить. В этом и подвох, да и машину по сути отобрали. Ну и поездка на море под большим вопросом. Хотя бабушка уже в очереди на путёвки встала, на двоих, заявление не отзывала.

Да, чуть не забыл: после всей этой истории с кражей и ворами, мне одиннадцать стукнуло, и под занавес марта наступили долгожданные весенние каникулы. Обедали мы как раз, первый день свободы, я встал поздно, дрых до обеда, немного поболтали. Дяди Олега не было, ушел родню проведать, там и пообедает.

– Ба, мне нужно отлучиться дней на пять, может, шесть. Дела неотложные. Всем говори, что к брату в Чистополь смотался, ты на автобус посадила. Вернусь, сам подтвержу.

– Что за дела такие, что аж из дома бежать надо?

– Ба, тебе оно надо? – я увернулся от ответа. – «Волгу» мне предложили по дешёвке, за треть цены, новая, только без документов. А у меня есть знакомые, которые помогут с этим вопросом. В общем, дела…

– Смотри, как бы за руку не схватили, и…

– Ничего не сделают, – перебил я. – Я несовершеннолетний, максимум мораль прочитают и в детскую комнату милиции отведут. Да и то вряд ли, я на хорошем счету. Спишут на случайность.

– Ну-ну, будем надеяться. Когда уедешь?

– Как стемнеет.

– Ох и авантюрист!

Как только опустилась ночь, я покинул посёлок. Забрался в «ЗИЛ» и помчался к паромной переправе. Можно было напрямик по льду Камы на снегоходе, но мороз стоял лютый, минус двадцать. Уж лучше в теплой кабине грузовика. Я его после поездки в Тольятти и гонок по льду Камы обслужить успел, так что зверь-машина. Ночь – моё алиби.

У переправы бросил грузовик, там уже проезд для тяжёлого транспорта закрыли, оттепель началась, лёд стал тонким, сегодня только подморозило. Я перелетел на одеяле и дальше дал по газам. В Казани сел на первый попавшийся проходящий поезд до Горького. Проводнице червонец сунул, та сразу нашла свободное место, где до Горького никто не сядет, постель застелила, и я отрубился.

Под вечер прибыли. А следующей ночью, разведав обстановку на горьковском автозаводе, увёл прямо со стоянки три единицы техники. В хранилище у меня десять тонн свободного места, за четыре месяца накопилось. Было бы пятнадцать, но часть места занята запасами топлива. Тем самым, что со дна Камы достал в бочках. Я этим бензином давно пользуюсь, нареканий никаких. А угнал я чёрную «ГАЗ-14 Чайка», потом вишнёвую «ГАЗ-24 Волга» и цвета хаки «ГАЗ-66». Машины полностью укомплектованы, все три – прямо с предпродажной стоянки.

В принципе, тонна свободного места осталась. Подумав, достал свой «ЗИЛ», оставил его на дороге и прихватил ещё одну машину. «ГАЗ-3102». Эту модель только недавно начали выпускать, опытная партия. Полторы тонны весит. В самый раз, пока обратно пилю, как раз такой размер накопится. Да и топливо у грузовика быстро уходит, вернусь и уберу «ЗИЛ» в хранилище. Кстати, ещё одно дельце провернул: вскрыл незаметно склад на заводе и украл канистры с тосолом. Слил воду из радиатора «ЗИЛа» телекинезом, чтобы ни капли не осталось, краник перекрыл и залил антифриз доверху. А то оставлять машину на морозе – только с работающим мотором. Вот так и покинул территорию завода. Хотя и задержался в Горьком на пару дней, но лучше ещё и в Казани по схронам и тайникам похозяйничаю.

* * *

Я стоял и хмуро смотрел, как моя жёлтая «копейка», исчезая за углом, увозит мои надежды на лето. На ней, с багажником, вздымавшимся над крышей горой пожитков, увозил мою бабушку к Чёрному морю дядя Олег. Путёвка на двоих. Приговор, обеспечивавший им моё отсутствие. В этот раз им выпал Туапсе. Бабушка, может, и взяла бы меня, но я подслушал, как дядя Олег отговаривал: «Медовый месяц, он будет мешать только». Ну-ну, я запомню.

Тётя Тамара, ещё одна бабушкина сестра, теперь назначенная смотрительницей дома и, по совместительству, меня, положила тяжёлую ладонь на моё плечо и по-матерински потрепала по макушке. Вот такие дела.

Из приятных новостей: поджигателей нашего дома нашли, суд постановил выплатить компенсацию. Две тысячи рублей. Три транша уже пришли, вычитают из зарплаты. Судя по телеграммам, живут они в Казани. А у меня уже зрел коварный план.

– Идём, поможешь мне с помидорами, – позвала тётя Тамара, уже третий день обживавшаяся в нашем доме, как полновластная хозяйка.

– Да я на речку хотел.

– Смотри, долго не купайся.

– Ага.

Выкатив велосипед со двора, я покатил к реке, погружённый в размышления.

По сути, мне дали карт-бланш. Мог бы обидеться, раздуть щёки и удрать на полтора месяца на юг, до начала учебного года. Шестнадцатое июля сегодня. А этой парочке восемнадцатого заселяться в санаторий. Восемнадцать дней им хватит. А я до конца августа исчезну с радаров. Дело не в обиде и не в призрачном южном пляже. Просто на меня вдруг свалилось полтора месяца свободы. И вы думаете, я не воспользуюсь этим шансом? Да, в хранилище жалкие пятнадцать тонн свободного места, но я найду, чем его заполнить.

Я давно понял, что мне необходимо, но бабушкина неусыпная опека, не выпускавшая меня надолго из села, лишала меня возможности раздобыть желаемое. А теперь – раздолье! Так что никакой обиды: уехали и скатертью дорожка! То есть, приятного и незабываемого им отдыха. Мой «Зенит» они прихватили, сделают снимки, потом посмотрю. А я займусь своими вопросами. А мне срочно требуются скоростные средства передвижения. Говоря проще – авиация. И, думаю, раздобыть её у наших. Добраться до Болгарии или Польши и преспокойно угнать новые аппараты. У своих грабить не хочу, могут ответственным лицам влететь, а что будет у этих предателей-братушек, мне абсолютно наплевать. Терпеть их не могу!

Итак, мне нужно пару вертолётов, Ми-2 вполне подойдут, и поплавковый гидросамолёт, лёгкий одномоторный. Скорее всего, импортный, наши такое особо не выпускают. Остальное место, если останется, забью топливом и горюче-смазочными материалами. Вообще, пора бы уже разгрузить хранилище, оно сейчас забито под завязку, до двухсот восьми тонн, но там всё нужное, всё необходимое. Да и всем этим я пользуюсь. А оставить это добро негде, нет надёжного убежища. Да и всё, что попадёт в хранилище, становится моим навеки, я от этого никогда не избавлюсь, как хомяк, у которого щёки лопнут, но он ничего не выпустит, пока до норы не доберётся. Значит, потрачу это время на добычу авиации.

Накупался вволю, вернулся, поужинал – время на пляже пролетело незаметно. Встретил знакомых, играли в волейбол, в водный футбол. Потом посмотрели телевизор и спать. Летние каникулы! Перед сном я обработал тётку пси-лечением, погрузил в глубокий сон, чтобы не услышала, как я ухожу, и оставил на кухонном столе записку: мол, уехал на юг, вернусь к тридцатому августа. Не ждите, всех люблю, и пока. И рванул в Казань, там международный аэропорт, помимо прочего.

Попасть на борт незамеченным сложно, но я смог, спрятался в грузовом отсеке, оттуда был проход внутрь самолёта, туда и перебрался. А дальше – взлёт и полёт в неизвестность. Куда летим, я понятия не имел, просто слышал итальянскую речь, шестеро общались между собой, и я решил, что полёт международный. С воздухом здесь порядок, хотя и говорили, что в грузовом отсеке нет системы жизнеобеспечения, там холодно и воздуха на высоте нет. Всё нормально. Тем более я пережидал не в грузовом отсеке, а в кладовой с едой. Но меня никто не заметил. А сели мы в Берлине… на советской зоне контроля. Чёрт! Ну ладно, хотя бы так. Я покинул аэродром и только тут выяснил, где я нахожусь. Уже светало, и я двинул прочь. В Берлине нашёл пустую квартиру, вскрыл её и устроился на ночлег. Ночью переберусь к бывшим союзникам, на территорию НАТО, там и добуду, что нужно. В принципе, мне и «Хьюи» подойдут. По массе с Ми-2 разницы нет, я эти вертолёты тоже знаю. Да и гидросамолёт найти там легче. Что ж, раз я здесь, то работаем!

Выспался я отлично, никто не пришёл. Покинув квартиру, я перебрался в зону оккупации НАТО. Перелетел на одеяле. Дальше просто отлавливал офицеров, допрашивал, сворачивал шеи и «прибирал» за собой. Чего мелочиться и медлить? Я ещё планирую успеть на Чёрное море, отдохнуть. Загорать не нужно, и так уже чёрный от загара, то на рыбалке, то в огороде. Но с вертолётами ничего не вышло. Зато я влетел на крупную базу НАТО, где располагались подразделения армии США. Я искал очередного офицера, хотя данные двух аэродромов у меня уже были.

И тут я обнаружил большой автобус в камуфляжной раскраске. Взял «языка», и он сообщил, что это автодом, произведённый на заводе «Форд». Но это не простой автодом на колёсах, а специальный заказ от армии США, способный работать как при плюс сорока, так и при минус сорока градусах. Военный жилой дом на колёсах с камерой дезинфекции. Видите ли, в очередной раз чуть до ядерной войны не дошло, вот и был создан этот шедевр, чтобы, если вокруг всё заражено, можно было жить внутри, выходить наружу и проходить санобработку. Дом рассчитан на четверых. Четыре единицы прибыли неделю назад военным морским транспортом для полевых эксплуатационных испытаний. На полигоне с высокой радиоактивностью уже испытывали и показали высокую надёжность. Там много интересных решений – очистка воды и прочее. Свой бензогенератор, на крыше мощный багажник и люстра с фарами.

И это ещё не всё: на крыше можно смонтировать сборную ажурную башню метра три высотой, похожую на Эйфелеву, с ветрогенератором. Лопасти закреплены на багажнике. То есть, дома полностью комплектные и можно жить в отрыве от цивилизации, особенно, если её уже не существует. Честно говоря, я не боюсь ядерной войны, знаю, что её не будет, но такой домик просто мечтал заполучить! Все четыре были однотипные. Я выбрал лучший, Взор показал, что его, как законсервировали, так и не запускали. Попытался убрать трофей в хранилище, и – неудача! Двадцать тонн и семьсот килограмм из лёгких композитных материалов. Да, дом ещё и легко бронирован. Такая штука стоит бешеных денег, вон, даже США заказали всего двадцать пять штук, часть в запасе, другие отправлены на долгие годы хранения. И для них цена в копеечку влетела.

Я не прощу себе, если упущу эту прелесть. Пофиг на авиацию, потом добуду. Пришлось выбираться за территорию, доставать «ЗИЛ» и возвращаться. И вот теперь этот бронированный дом на колёсах стоит в хранилище как миленький, но свободного места осталось килограмм сто от силы! А я на грузовике спокойно покатил прочь. Надеюсь, не до ближайшего армейского поста.

Пока ехал, размышлял. Да, про этот армейский автодом. Там всё сделано как будто для меня. Трёхосный, с ведущими мостами, мощная шипованная резина, запасная в багажнике. Внутри отдельный модуль управления: место водителя, рядом место радиста. Машина считалась разведывательной, для разведки заражённой местности. Усиленное днище. Жилой модуль сделан неплохо. В корме вход-выход со станцией очистки, занимает два метра в длину и по ширине кузова. Там раздевалка, шкафы для одежды и защитных костюмов, баллоны с химикатами, вода. Всё, что нужно. Не заправлено, к слову. Дальше – жилой модуль. Оружейка слева, душевая и санузел справа, потом кухонная и столовая зона и двухуровневые койки с двух сторон. Внизу ящики с постельным, новым. Впереди проход в кабину. Над местом радиста – башенка с пулемётом. Крупнокалиберный «Браунинг», патроны для него я, кстати, тиснул. Да что там, всё оставшееся свободное место заполнил оружием: один станковый автоматический гранатомёт, один ручной пулемёт, три штурмовые винтовки, снайперская винтовка, пистолеты, ну и боеприпасы к ним, мины и гранаты. Теперь думаю, что делать с «ЗИЛом».

Как ни крути, а изрядные запасы моего топлива ушли фермеру подвернувшемуся. Тот за бензин и солярку готов был удавиться, а я, прикинувшись местным немцем, продал. Иллюзия – великая вещь! «ЗИЛ» законсервировал в хранилище – как раз к месту пришёлся, – и перекладными, в основном поездами, через два дня добрался до Лазурного берега. Там и провалялся до конца августа. Двадцать пятого присмотрел гидросамолёт «Сессна» – искал, высматривал по всему побережью, пока не нашёл, – почти новенькая, всего год от роду. Загрузил топливо бочками, и только тогда взял курс на Союз.

Эх, бабушка, умеешь ты отдых устраивать! Ещё бы так пару раз, я бы только рад был. Тем более, накачалось в хранилище ещё пять тонн. Сама «Сессна» – полторы тонны, но ещё до угона я приметил на частном аэродроме знакомый силуэт. Двухместный «Белл» со стеклянным пузырём-кабиной, весил всего-то ничего – семьсот кило! Машине дофига лет, их уже и не выпускают, кажется, но эта почти не летала, да и Ковкой бы вмиг восстановил. Угнал и вертолёт, с полным баком. Теперь у меня есть всё: и самолёт, и вертолёт, и бронированный автодом для жизни в диких условиях. Медведи – не страшно! Правда, в хранилище места почти не осталось.

С одной дозаправкой, на сухих баках, добрался до советского побережья в районе Одессы. За одну ночь не успел, днём отсыпался в надувной лодке, болтаясь по волнам Чёрного моря недалеко от берегов Болгарии. А дальше – к берегу. Прилёт засекли, ёлки-палки! Вертолёты подняли, пара истребителей кружила, боевые корабли, пограничники… Сел в прибрежных водах, видимо локаторами взяли. Самолёт заправлять не стал, суеты много, сразу – в хранилище его, а на моторке резиновой, тоже во Франции добытой, добрался до берега. Там на одеяле едва ушёл от пограничного наряда с собакой. Успел! На одеяле догнал грузовой эшелон и спокойно уехал, ещё и поспать успел. Хм, тут рыбу в бочках везли. Свежачок!

Меняя маршруты на разных станциях, добрался до Казани, а там уже на машине – до переправы, и финальный рывок по прямой на одеяле. Чуть свет забрезжил, когда, открыв калитку, я вошёл во двор. Успел в Каме окунуться, переоделся в чистое – свеж, как огурчик, хоть и спать хотелось. Сегодня двадцать девятое августа, если что. Даже раньше вернулся. Вот такое выдалось лето, и я был доволен, аки слон.

К слову, пока на Лазурном берегу куковал, чего только не вытворял: и на парашюте за катером, и на лыжах гонял. Аквабайк раздобыл! На своей «Комете» рассекал, да и другую технику испытывал. Топлива сжёг – тонны три, не меньше! То есть, кроме тех пяти тонн, что накачалось, ещё три освободил за счёт потраченного. Было, что покупать и куда убирать. Шмоток заграничных прикупил. Да много чего, особенно сувениров: родня ведь большая, был на юге и ничего не привёз? Тебе потом тоже ничего не обломится! Оттого и доволен. Потрепал Малыша по холке, тот, сонный, потянулся и начал прыгать вокруг, радостно высунув язык. «Копейка» в гараже, первым делом проверил – вроде в порядке, не бита точно, – и, разувшись, тихо проскользнул в дом.

А там – сюрприз! На моей кровати спал брательник! Ага, и его старшая сестра тут же, на диване. Она, кстати, как раз в этом году училище закончила, воспитательницей в детский сад устроилась, а распределили в наш район, в садик, в деревню. Ба с дядей Олегом тоже тут. Тёти Тамары не вижу, наверное, домой уехала. Зевнув, я прошёл на веранду, там тоже диванчик стоит, и, раздевшись, свалился на него, накрывшись одеялом.

Нашли меня только часов в десять утра, видать, если кто и заглядывал, то не разглядел меня на диване. Сестра обнаружила. Шум поднялся, но я уже выспался, целых пять часов проспал! Что удивительно, особо не ругали. Только тётя Тамара обиделась, надо будет извиниться, когда встретимся. А вообще я числюсь пропавшим без вести, чуть позже бабушка сходит в милицию и сообщит, что я вернулся. Самой её нет, как и дяди Олега, ба на работе, её сожитель к своим ушёл, по огороду помогал. Остались брат с сестрой. Они всё и описали. Да и бабушка, что на обед пришла, только потрепала по макушке. И ей подарок вручил: огромную морскую ракушку, всем по сувениру привёз из Франции. Дяде Олегу – неплохой кальян, он курит. Хотя говорил всем, что в Крыму отдыхал. Помню, на Восьмое марта всем женщинам, даже девчатам из класса, вручил косметику и духи. Всё от Ашота было, последние запасы. Так во Франции я ещё закупился, по мелочи. На будущее Восьмое марта запас есть! Ну и началась суета: мне форму школьную срочно нужно успеть купить до начала занятий, и остальное. Поэтому оставшиеся дни пролетели быстро. Брат уехал домой, тоже к школе готовиться, сестра в деревню. Она на день приехала, совпало, что я тут оказался.

Дальше всё своим чередом пошло. Новый год пролетел, ба с дядей Олегом всё же расписались (отхватил он богатую невесту, с машиной и домом). Достаток есть, это да. Сам я задумался о будущем. Школу – десять классов – закончу в пятнадцать, как раз комсомольский билет получу. В этот раз решил получить высшее образование. Даже, скорее, два. Медицина – не моё. Клятва эта дурацкая только мешает.

Первое – что-то приземлённое. Хочу стать экспертом по старине. Я много схронов и тайников находил, продавал, иногда пытались обмануть, но я видел эти попытки эмпатией, псиона сложно нагреть. Однако, знать хочу, что же я продаю. Для меня это красивые безделушки, но это – история. За историю тоже хорошо платят. Вот и хочу поступить в Казанский институт культуры. Основы знаний получу. Потом найму серьёзного эксперта с именем, он меня поднатаскает, частные уроки даст, передаст опыт. Это так, для души. А учиться после школы буду в университете археологии в Москве – что-то заинтересовала она меня. Факультет уже выбрал – классической археологии. И выбор теперь не в том, что изучать, а в том, что первым, а что – во вторую очередь. Я обе профессии хочу освоить.

Как видите, планы неплохие. Но пока я школьник. Мне исполнилось двенадцать, и летом мы все вместе поехали на море. На два месяца и без путёвок, бабушка уже на пенсии, можно задержаться. Урок с моим летним побегом новобрачные усвоили – теперь меня взяли с собой, был и брат с нами. Отдохнули на славу. Так время и пролетело. Не сказать, чтобы я в неприятности где-то попадал: разве что, в драки у клуба, где танцы. Но это на селе – обычное дело.

Школу я закончил с золотой медалью, уже полгода как вступил в комсомол. Это как каста, без этого билета многие двери закрыты. Кстати, после окончания школы меня вызвали к директору, а там – дядечка с таким добрым, понимающим лицом. Говорили о будущем. То, что я выбрал университет культуры, да ещё и искусствоведение, явно было воспринято негативно. Но я настоял на своём, да и кто они такие, чтобы в моё будущее лезть? Так и спросил. Поговорили и расстались.

Стоит отметить, что история заметно изменилась. Брежнев умер в восемьдесят втором – тут ничего не поменялось, – и власть принял Черненко. Неожиданно, он четвёртый год на посту, хотя и болен серьёзно, такие слухи ходят. Что он сделал? Успел вывести войска из Афганистана. Ещё в начале восемьдесят четвёртого приступили, а осенью последние войска вышли, и мы перестали такие дотации давать правительству Афганистана. Укрепили границу. Жизнь немного наладилась. Вон, в восемьдесят четвёртом наше село на газ перевели, всё перекопали, но теперь газовые плиты в домах, газовое отопление. Не говорю, что у всех – у некоторых до сих пор печное.

Ладно, я собрался поступать в Казань, а там меня банально завалили, хотя, как медалисту, должны были дать «зелёный свет». Чую, откуда ветер дует. Я вещи собрал и рванул в Москву, подал документы на археолога. Там ещё шёл приём. Сразу взяли, тем более, я подмазал, кого надо. Зарегистрировали в столице, билет студента выдали и в общежитие заселили. Повезло, комната маленькая, на двоих. Порядок! Сообщил ба по телефону – нам в дом провели – что устроился в Москве, учусь.

Все уже знали, насколько я самостоятельный. Никому даже в голову не пришло меня сопровождать – знали, что сам пробьюсь куда захочу. А Москва лучше Казани. Ко второму курсу я арендовал квартиру – однокомнатную, на год вперёд оплатил, рядом с университетом, – и уже жил там. С соседом по общаге не сошёлся характером. Бабник, пьяница и матершинник. Как он вообще к нам попал? Хотя понятно: отец – известный археолог – тянул сына по своим стопам, а ему это и не нужно. Он на артиста хотел учиться, благо внешние данные неплохие. А я ещё комсорг курса, общим голосованием выбрали, хотя и против был. Вот и приходилось дисциплину наводить. Пару раз отметелил соседа: он как шёлковый становился, хватало на некоторое время. Но я нашёл эксперта по ценностям, и со второго курса он начал меня учить. Так что тут без вариантов, мне нужно своё жильё. Да и куда девушку приводить? К тому же я на втором курсе постоянную завёл, и она ко мне переехать захотела. Живу, в общем: впереди долгая учёба и практика.