Лиза странно отреагировала на историю Ильдара. Она определенно находилась на грани, и я не мог понять, отчего Лиза разозлилась: то ли Ильдар раздражал ее своим поведением и отношением к миру, то ли за этим крылось что-то еще, недоступное моему пониманию. Я решил не допытываться дальше и отложить вопросы до момента, когда мы вновь окажемся вдвоем.

Я вел остальных через ненавистные коридоры-лабиринты главного дома, ориентируясь на цветочный запах. Интуитивно я доверял своему нюху и позволял ногам идти туда, откуда тянуло пыльцой сильнее всего. На удивление, подобная тактика сработала, и вскоре мы оказались у знакомой двери, через которую я уже проходил сегодня в компании Елены.

Дверная ручка была испачкана кровью. В любой другой день я воспринял бы это как дурной знак, но не сегодня. В контексте моей новой реальности след стал уликой: кто-то, кто находился с нами в зале, бежал именно сюда. Возможно, Есения упустила кого-то из вида во время кровавой бойни в зале. Хорошо, что я находился на грани жизни и смерти, когда волк дал себе разгуляться. Интересно, бывали ли вампиры, которых подташнивало от вида чрезмерной жестокости? Готов поклясться, что я мог бы стать первым.

Из-за двери послышался тихий голос. Кто-то шептал и, казалось, обращался к кому-то по телефону, но у моего нового уровня восприятия реальности были свои преимущества. Например, я отлично мог сейчас разобрать слова.

– Мы так не договаривались, – яростно процедил говорящий. – Вы должны были гарантировать нам защиту и полную изоляцию территории. Суд готовился принять две пары типа «человек и вампир» на переобучение, и нас никто не предупредил, что будет еще и оборотень. Эти риски не входят в стоимость контракта!

– Слышите? – спросил я у ребят, и они дружно закивали. – Подумать только, им еще за этот бедлам заплатили.

– Интереснее скорее то, что планировалось «переобучение», а не казнь. Кто-то решил значительно ускорить процесс, не выдержав и дня нашего с Марком присутствия.

– А что такое переобучение? – поинтересовалась любознательная Есения.

– Это когда тебе промывают мозги и грозят пальчиком, что человеку встречаться с вампиром нельзя, – пояснил Ильдар, покачивая пальцем в воздухе.

– А если переобучающийся все равно стоит на своем? – задала Есения следующий вопрос.

– Тогда, – с видом эксперта начала Лиза, – его убивают на глазах вампира. Переобучение – фарс. Человеческую жизнь никто из судей не пытается сохранить, а вот устроить для вампира показательную казнь, чтобы он запомнил, насколько потеря горька, и больше не связывался с людьми, приносит свои плоды. Страдают от таких мероприятий в основном женщины. Мы не способны создать потомство и выносить чистокровного, в то время как смертных, в том числе ведьм, используют для роли одноразового инкубатора, обменивая их жизнь на нового вечного.

На лице Есении явственно читался шок.

– Какие ужасные у вас порядки.

Лиза вяло улыбнулась и развела руками:

– Не я их писала.

– Как думаете, с кем говорит Елена? – задумался вслух я, надеясь услышать какие-нибудь предположения, но у ребят их не было, как и у меня самого.

– Очевидно, что с тем, кто это все устроил, – отозвался в конце концов Ильдар. – Предлагаю прервать дивный разговор и хорошенько припугнуть старуху.

– Хотя бы в этот раз я могу с тобой согласиться, – сказала Лиза и врезала ногой в дверь с такой силой, что та моментально сорвалась с петель и с грохотом упала на растущие у входа розы.

Не хватило нескольких метров для того, чтобы деревянная рама снесла собой стоящую между кустов пионов Елену. Она была одета все в ту же мантию и маску, в которой находилась в зале, и меня мучил вопрос, как Елена умудрялась видеть через пустые глазницы оленьего черепа?

– Она вся ваша, мальчики. – Есения пропустила нас вперед, придерживая собственный плащ.

– Пойдем, красавчик. – Ильдар по-приятельски хлопнул меня ладонью по плечу. – Покажу тебе, что такое настоящее веселье.

Он выпустил клыки и угрожающе двинулся на Елену.

– Поторопитесь, они уже пришли за мной! – крикнула она и со всей силы ударила смартфон о землю. Послышался приглушенный хруст стекла. Экран разбился, и я рассмеялся в голос от нелепой картины.

– Будь вы чуть помоложе, то знали бы, что разбить экран телефона недостаточно, чтобы уничтожить данные на нем, – я задрал подбородок и сладко улыбнулся, наполненный чувством внутреннего триумфа. – Как только мы разберемся с вами, я подключу его к ноутбуку и достану из него все: последние звонки, личные сообщения, фотографии, диктофонные записи – каждый файл.

Я не блефовал. Для меня действительно не было проблемой выудить нужную информацию из смартфона Елены. Я мог даже поспорить на большую сумму и сделать ставку, что на нем ни пароля, ни какого-либо иного средства защиты.

Ильдар стал обходить Елену по часовой стрелке, а я – против. Ранее сегодня днем я испытывал раздражение, общаясь с ней. Теперь же, после обращения, все мои чувства к другим людям обострились и на месте простой неприязни во мне жила жгучая ненависть.

Я ничего не сделал этой ведьме, и все равно она пыталась меня убить не то во имя идеалов, не то ради денег. Первый вариант было легче принять, ведь он позволял впустить в сердце сочувствие и сострадание, но после обрывков услышанного разговора я убедился, что истина была иной.

– Вам достаточно сказать, кто вас нанял, – попробовал поторговаться Ильдар, курсируя вокруг Елены, как голодная акула в море, – и мы уйдем. Оставим глэмпинг-парк, этот прекрасный дом, целым и невредимым. – В один прыжок он оказался рядом со старухой и демонстративно скользнул языком по маске. – И даже вас саму оставим живой.

– О, не уверен, что согласен на последний пункт. – Я подхватил роль плохого копа в нашем дуэте. – Все же именно Елена заманила меня в свой сад, а затем оглушила. Это, знаешь ли, ранило мои чувства. – С этими словами я сложил руки на груди со стороны, где должно быть сердце, и попытался придать лицу невинное выражение.

Я чувствовал легкость и получал искреннее удовольствие от происходящего. Что могла мне сделать какая-то старая карга? Я был бессмертен и только начал это осознавать. Ни один из множества сценариев в моей глупой голове теперь попросту не имел ни веса, ни смысла. Я был свободен от собственного проклятья и вечно нависающих надо мной опасностей.

Свободен. И это не просто окрыляло, а опьяняло. Мне хотелось прыгнуть с парашютом, покорить вершину Эвереста, попробовать ядовитую рыбу фугу и даже, черт возьми, сесть за руль авто. Все то, что раньше я не мог даже помыслить сделать, прячась за километрами внутренних страхов, теперь предстало передо мной и выстелило к порогу красную ковровую дорожку.

Смерти больше не существовало для такого, каким стал я. Во всяком случае, в привычном понимании, ведь если не становиться взбалмошным идиотом и не жечь чужие дома, то со мной ничего не случится.

Я рассмеялся в голос от собственного открытия, и Елена стала озираться чаще. Надеюсь, мой смех казался ей зловещим, хотя на самом деле я был до беспамятства счастлив.

– А вы знаете, с чем этот мальчишка обратился ко мне? – Елена уцепилась за возможность и продолжила возмущенным тоном: – Он пытался заставить меня выдать ваши фамилии и номера телефонов! Хотел разнюхать про вас побольше.

Мы с Ильдаром переглянулись, и он искренне расхохотался.

– Лиза, он пытался целое расследование провернуть, чтобы понять, вампиры мы или нет, – довольно прокричал он, и Лиза немного вымученно улыбнулась. Они с Есенией сели на ступеньках около входа, Есения положила Лизе голову на плечо. Вместе они смотрелись, как две лучшие подружки, и я надеялся, что однажды они действительно ими станут. Хорошо, если у Лизы появится кто-то еще близкий.

– Горжусь тобой, – прошептала она, и ветер принес с собой ее слова. Я подмигнул ей в ответ.

– Кучка малолетних придурков! Ни стыда, ни совести. Вы не уважаете правила, – зло выпалила Елена, и мы зашлись новой волной смеха.

– Мы не уважаем только те правила, что устарели, как рудименты, – ответил Ильдар.

А я зашел на новый круг разговора, пытаясь выведать информацию.

– Сами подумайте, Елена: вы здесь одна, а нас – четверо.

– Я сильная ведьма, и нас таких тут много! – пригрозила она, и Ильдар посмотрел на нее с усмешкой.

– Вы – единственная ведьма на этом фальшивом суде. Думаете, я не понял, что к чему, когда ваши приспешники ставили купол?

Она отшатнулась, словно слова Ильдара меняли расстановку сил.

– Никто из них не обладал собственной магией, ведь так? Вы были транслятором, который позволил этим ведьмакам под вашим руководством возвести купол против вампиров, чтобы они не могли ни войти, ни выйти из круга.

– Ничего подобного, – воспротивилась Елена, но ее голос звучал фальшиво.

– О нет, Елена, у вас не получится нас переубедить. Какой маг не станет защищать себя хоть каким-нибудь заклинанием, когда на него, разинув пасть, несется огромный оборотень?

– И ничего я не огромная, – обиженно отозвалась Есения и сложила руки на груди, но Ильдар все продолжал.

– У ваших пешек полетели головы, как только источник их магии иссяк. И вы бросили их умирать одних, спасая собственную шкуру и эгоистично ища помощи лишь для себя.

– Как будто вы поступили бы иначе. – Она усмехнулась.

– Вот именно: мы поступили бы иначе. Мы защищаем друг друга, потому что способны прожить вместе вечность. Это уровень связи, который вам никогда не понять.

– Кого вы ждете, Елена? – ласково начал я, видя, что уверенность Елены дала трещину. – Сами посудите, кто может одолеть нас четверых? Проще договориться с нами и разойтись. Достаточно назвать имя.

Она становилась все более нервной и нетерпеливой. Осталось только немного поднажать, и Елена сломается.

– Я обещаю вам, – я сделал шаг ей навстречу, – мы отпустим вас, как только скажете правду.

Елена помешкала еще немного, и, зайдя ей за спину, Ильдар осторожно тоже приблизился к ней.

– Вы можете сохранить самое ценное, что у вас есть, если только выберете правильно. – Я принялся медленно двигаться по касательной, сокращая дистанцию. – Свою бесценную жизнь. Я предлагаю вам то, что вы уже отняли у меня.

– Я не убивала вас, – воспротивилась она.

– О нет, дорогая. – Мои глаза встретились с ее. – Вы убили меня ровно в то мгновение, когда прижали тряпку к моему носу и рту. Без вашего участия я бы не стал ненавистным вам вампиром.

Она открыла рот, чтобы воспротивиться вновь, и тогда Ильдар схватил ее со спины за горло и поднял в воздух. Елена принялась царапать ногтями его руку, пытаясь ослабить его хватку и освободиться, но чем дольше она сопротивлялась, тем тише становился издаваемый ею хрип. Ее ноги болтались в воздухе, ища опору. Треснувшая по центру маска спала с лица Елены и рухнула на землю.

– Имя, Елена, – повторил я, убрав руки за спину и сжимая их в кулаки, лишь бы не вмешаться, – назовите имя.

Мне было невыносимо видеть ее мучения, и я пытался сдержать внутреннее негодование и не мешать Ильдару, понимая, что другого выхода у нас нет. Да, я испытывал злость к этой старой карге, и все же я был слишком мягок, чтобы причинять кому-то физическую боль взаправду. Прокручивать в своей голове сотни ужасающих картин куда легче, чем знать, что ты на самом деле причинил другому страдания. Оставалось не давать слабину у нее на глазах, преследуя наши общие с Ильдаром цели. Если она хотя бы на мгновение увидит во мне сострадание, то начнет давить и ничего нам не скажет, а этого допустить было нельзя.

– Очень жаль, что вы выбираете так глупо растратить свою жизнь.

Я демонстративно развернулся и зашагал к дому, когда Елена наконец сдалась и едва слышно прохрипела:

– Карина. Вас четверых заказала Карина.