Когда у семейного ресторана наконец стихла паника и на место приехал дорожный патруль, Ильдар и Лиза дали показания как свидетели и оставили контактные данные. Оказалось, что Ильдар и Есения взяли еду из ресторана навынос после того, что мы с Лизой устроили в лесу, лишь бы не сталкиваться с осуждающими взглядами стариков и старушек, что в это время обедали там же. Я их не винил. Скорее даже наоборот – испытывал искреннюю благодарность, особенно учитывая последние события, ведь так мы могли убраться отсюда как можно скорее. Да и аппетит у меня напрочь пропал.

Наш отпуск теперь не казался мне умиротворяющей и приятной затеей. Моя девушка была убийцей, и, вероятно, Ильдар тоже скрывал за пазухой секрет: не мог же он на одном выбросе адреналина метнуть тот автобус, лишь бы спасти меня? О чем он только думал? Мы были знакомы меньше дня, и все же он рискнул жизнями пассажиров… Одна жизнь против – скольких? Двадцати? Тридцати? Я боялся узнать настоящее число, не хотел знать. К счастью, насколько я мог судить, никто в действительности не пострадал.

На обратной дороге к глэмпинг-парку никто не решался лишний раз заговорить в машине. Радио продолжало барахлить, и я впервые пожалел по-настоящему, что нельзя наполнить салон музыкой и сбавить градус напряжения. Мне казалось, что вся троица следит за моими движениями и реакциями, ожидая подвоха, и от этого становилось только хуже. Я не мог найти себе места, не мог расслабиться и обдумать все. Убедить себя, что мне просто все привиделось: автобус не оторвал колеса от земли, стоило слегка подкачанному парню этого захотеть, а моя девушка не пила кровь нового знакомца, выпустив длиннющие клыки. Кому рассказать – бред. Не поверят и будут правы.

Но я верил своим глазам. Верил в увиденное, хотя не мог его объяснить.

– Вот и пообедали, блин, – с заднего сиденья донесся раздосадованный голос Есении.

Знала ли она, с кем жила? Что, если и вовсе была такой же, как они, а я каким-то образом затесался в труппу безумного театра теней, где одни пили кровь, а другие обладали нечеловеческой силой? С моего сиденья было трудно рассмотреть Есению, поэтому я принялся аккуратно посматривать на Лизу и Ильдара. Они держались совершенно обычно, будто ничего не произошло. Я пытался искать что-то похожее в их чертах, вспоминая все просмотренные мной фильмы о вампирах, и, к своему ужасу, находил общее: бледность, холодность, необычная и такая притягательная внешняя красота. Может, я действительно сходил с ума? Вампиров не существовало. Это ясно любому хоть сколько-то адекватному человеку, который пожил на земле. И все же как бы мое сознание ни пыталось разобраться в парадоксальном и бредовом происходящем, странные мистические мысли продолжали глубже укореняться во мне и привычный порядок вещей уже не казался незыблемым. Реальность менялась.

– Да уж, – отозвалась Лиза. – Хорошо, что никто не пострадал. Ты молодец, так быстро среагировала и убрала Марка с пути. Не знаю, как я могу тебя отблагодарить.

– Ничего не нужно, ты что, – поспешно выпалила Есения, точно ее приводила в ужас сама идея о том, будто кто-то будет ее должником. – Все произошло так быстро, ужас. Сама не знаю, как успела среагировать.

– Главное, что успела. – Лиза сжала руками руль так сильно, что побелели костяшки. – Остальное не важно. Правда же, Марк?

– Да, конечно, – еле нашелся я. – Спасибо, Есения.

– Жаль, еда совсем остыла, – с сожалением протянул Ильдар. – Пахнет вкусно, но картошка наверняка уже на вкус как пресное месиво.

– Вы заказали картошку фри? – поинтересовалась Лиза.

– Ага. Кто же знал. – Он развел руками и принялся рассматривать пейзаж за окном, словно там было что-то интересное.

– Одного не пойму, – начал я, не сводя с него глаз. – Как автобус мог оторваться от земли?

– Наверное, подскочил на кочке на скорости, только и всего. Знаешь, так иногда бывает. Физика, – монотонно принялся объяснять Ильдар, и я вовремя прикусил язык, чтобы лишние слова не сорвались с губ. Троица в машине будто держала меня за дурака. Может, я им и был? Сколько подобных случаев сошли Лизе с рук, когда я находился рядом и ничего не заподозрил? Сколько простых и логичных объяснений скрывали за собой из ряда вон выходящую правду? Не уверен, что я хотел бы знать. Однако новое происшествие напрямую касалось моей жизни, ведь именно меня, черт побери, мог сбить тот автобус.

– Но дорога была ровной, – упрямо продолжил я. – Я же видел. Ни кочек, ни ям. Самая обычная дорога. Да и к тому же сколько весил тот автобус? Маловато скорости для такого трюка. Вот если бы посреди дорожного полотна высился трамплин, я бы еще понял, но ничего подобного там не было. Автобус не мог так подлететь ни с того ни с сего.

Ответом мне стала тишина. Она ощущалась настолько глубинной, что казалось, я слышал, как в их головах закопошились извилины, неким коллективным разумом изобретая подходящий ответ, лишь бы закопать неприятную правду так глубоко, что ни одним экскаватором не раскопать.

– Это все стресс, Марк. – Лиза неожиданно коснулась моего плеча, и я отпрянул, не успев совладать с собой. – Ты чего?

В ужасе она посмотрела на меня широко раскрытыми глазами, и я подумал, что мне конец. Сейчас до нее дойдет, что я понял больше, чем стоило. Что я видел больше, чем она хотела.

Я стал свидетелем того, чего не должен был видеть. И что теперь произойдет? Лиза избавится от меня? Спрячет посреди леса на семь метров под землей так, чтобы никто и никогда не нашел? А что, я удобная мишень: ни родственников, ни друзей, ни коллег. Одиночка, исчезновение которого мир примет как нечто приемлемое.

– Извини. – Я попытался поскорее придумать правдоподобный предлог. – Меня до сих пор трясет. Еще до конца не отошел.

Я заставил себя улыбнуться, несмотря на то что уголки рта предательски дрожали. И все же этого хватило, чтобы вызвать в Лизе сострадание, хотя, быть может, она просто мастерски сыграла его. Вампиры вообще способны на чувства? Для чего она связала себя со мной? Неужели я был обычным прикрытием? Мальчиком для отвода глаз, только бы выстроить вокруг себя образ обычной девчонки-писательницы с тараканами в голове, личной жизнью для сплетен и какой-никакой, но все же семьей?

– Нам всем не помешает отвлечься, – пришел на помощь Лизе Ильдар. – Предлагаю, раз уж так вышло, устроить пикник на территории глэмпинга. Что скажете?

– О! – воскликнула Есения. – А что, если пойти к кострищу? Я знаю одно местечко в лесу, неподалеку от нашей улицы. Там есть костровая чаша для разведения огня. Мне кажется, она не особо пользуется спросом, вряд ли кто будет против, если мы ее займем.

– Отличная идея, – закивала Лиза. – Отогреемся, да и вблизи домов останемся. Ехать куда-то еще после произошедшего мне совсем не хочется.

– Я бы еще и выпил, – протянул Ильдар. – Но в этой дыре вряд ли что найдется.

– Могу только кофе прихватить. – Лиза пожала плечами, предлагая доступную альтернативу. – Мы с собой из Москвы взяли неплохие зерна.

– Кофе перед сном после такого адреналина – прямой путь к бессонной ночи.

Я отмалчивался, пока ребята щебетали между собой, активно строя планы на вечер. Обычный разговор обычных людей. И меня это злило.

В другое время я бы спокойно присоединился к ним, но теперь все ощущалось неправильным. Каждое слово казалось театральной игрой. Как будто я был на постановке и слушал актеров, которые пытались убедить меня, что происходящее вокруг – действительно наша жизнь.

Может, Лизу втянули в секту, а я не заметил, и потому она охотно пила кровь? Нет, если бы это было действительно так, то присутствовали бы иные знаки. К тому же это никак не объясняло длинные острые клыки и уж тем более случай с автобусом. Я медленно сходил с ума, размышляя, как повернуть происходящее вспять, забыть все, будто ничего и не было, и вернуться в тот отпуск, который я выстроил в своей голове: счастливый, теплый и наполненный Лизиным смехом.

Но вместо этого перед глазами вновь и вновь рисовалась уродливая картина, где моя любимая женщина в летнем платье на тонких бретельках обессиленно сидит на асфальте и без промедления принимает чужую руку – его руку – и вовсе не для опоры.

В уме эхом разносилось выжигающее все живое на своем пути слово – убийца. Если Лиза и правда была созданием, которое едва ли можно втиснуть в рамки здравого смысла, то ее жизнь напрямую зависела от чужой крови.

Что, если я действительно впервые увидел настоящую Лизу? Увидел и не мог принять? Я был готов пристыдить себя за эти мысли.

Мне захотелось написать своему терапевту, но я бил себя по рукам. Хорош я буду, если приду на сеанс и понесу всю эту ахинею, что толстым налетом уже осела в сознании и запечаталась страхом, словно письмо до востребования – печатью. Письмо, где простой парень Марк вляпался по самые уши и боялся стать одним из бесчисленных пропавших без вести. Она ведь никогда со мной так не поступит, правда? Мне хотелось в это верить.

– Эй, Марк. – Голос Ильдара безжалостно вырвал меня из пучины размышлений. – Как тебе план? Что-то ты притих совсем.

– Да-да, все супер, – машинально ответил я, стараясь не вызвать подозрений. – Мне бы только в душ забежать и футболку сменить. Как-то меня вся эта ситуация с автобусом вымотала.

– Конечно, – тут же отозвался Ильдар, – без проблем. Давайте тогда через полчаса у вашего дома? Мы как раз быстренько выгуляем Светозара и покормим его.

– Идет, – ответила Лиза.

Машина остановилась напротив арендованного нами дома. Мы коротко распрощались с ребятами, и Лиза поспешила внутрь. Я пропустил ее вперед, опасаясь хотя бы на секунду выпускать из вида, но Лиза, кажется, вела себя абсолютно как обычно.

– Ты не против, если сначала я быстро забегу в душ?

– Нет, конечно, давай. Только прошу тебя, не принимай ванну, не то мы ни за что в полчаса не уложимся, – предостерег ее я, прекрасно зная, на сколько она способна пропасть в водных пучинах.

Лиза охотно кивнула и упорхнула за дверь ванной комнаты. Раздался звонкий щелчок замка.

Будь моя воля, я так и остался бы ждать ее под дверью, но это могло выглядеть слишком подозрительным. Мне нужно было успокоиться. Воспользоваться коротким уединением, чтобы прийти к какому-то плану и вывести ребят на чистую воду так, чтобы сомнений больше не оставалось. У безумия один минус: ты никогда не знаешь, как далеко простираются его границы. Я себя безумным не считал и все же опасался, что мог накручивать себя на волне присущего любому человеку в стрессовой ситуации шока.

На глаза мне попалась Лизина сумка, из нее выглядывал ноутбук.

За дверью включился душ. Что ж, во всяком случае, я успею понять по журчанию воды, когда Лиза закончит, и успею вернуть ноутбук на место. Опустившись на пол, я выудил его из сумки и раскрыл у себя на коленях. Система пробудилась при поднятии крышки, я ввел пароль, и первым, что увидел перед собой, был белоснежный лист текстового редактора. Хорошо же Лиза поработала, в самом деле – в документе ни строчки. Странно, но я прекрасно помнил, что утром у нее страниц десять уже было.

Свернув файл, я открыл браузер, включил режим инкогнито, который сразу стирал из памяти компьютера поисковые запросы, и принялся искать все, что могло бы мне помочь. Начал я с поиска подробной информации, какими вампиры должны быть: чего они боялись, как жили, как их изобличать, но едва ли смог найти полезные статьи. Под руку в основном попадались страницы популярных фандомов, где люди спорили друг с другом о том, могли ли вампиры существовать в реальности. Одна из пользовательниц насмехалась над тем, что мертвое тело априори обездвижено, а уж воспеваемые во множестве готических романов занятия любовью с бледными красавцами с длинными и черными, как врановое крыло, волосами и вовсе абсурдны: ну откуда у трупа эрекция и хоть сколько-то функционирующие органы? Мне понравились рассуждения другой пользовательницы, которая объясняла эту возможность тем, что вампиры как бы живут взаймы: пока по их венам течет чужая кровь, они расходуют ее на поддержание жизни, и в том числе – на самые приятные ее аспекты. Пока вампир хоть сколько-то сыт, он может все. И заниматься любовью тоже.

Это объяснение вполне вписывалось в рамки потенциально возможного, если не брать во внимание тот факт, что оставалось много вопросов к биохимии, отсутствию старения и прочему. Разумеется, никакого авторитетного исследования с научными статьями по теме, опытами и выводами найти не удалось. Если подобное и существовало, то знал о нем наверняка узкий круг людей с определенными уровнями доступа секретности. Впрочем, подобное мне было трудно представить даже теперь. Боже, да я не мог поверить даже в то, что всерьез пытался найти информацию по теме в интернете!

Но время шло – и я растрачивал его зря. Изменив тактику, я принялся вспоминать даты мероприятий Лизы и искать через теги информацию о пропавших в те дни и вообще короткие сводки о любых происшествиях рядом с локациями, где проходили встречи с читателями. Поначалу ничего примечательного не находилось: подумаешь, пьяная драка в центре Москвы или вызов нескольких эвакуаторов, чтобы увезти машины безответственных водителей на штрафстоянку. Во все времена хватало дураков, чтобы создать из их неправильных поступков репортаж на пару строчек в местных газетах.

После нескольких неудачных поисков, начиная впадать в разочарование от громких, но совершенно однотипных заголовков желтой прессы, я наконец нащупал иголку в стоге сена: после презентации книги пропала девушка, ровесница Лизы. Я принялся копать глубже и нашел фотографию в социальных сетях. Яркая девчонка с малиновыми волосами даже успела разместить в профиле совместную фотографию с Лизой. Сладкая подпись под публикацией давала понять, что для незнакомки значила эта встреча с кумиром. Девушка писала свой первый роман, делилась цитатами и выдержками на своей странице, а друзья и подписчики писали десятки комментариев о том, как хотели бы подержать ее книгу в руках, желая начинающей писательнице скорее попасть в издательство.

Прогнав через систему поиска похожих изображений фотографию, где хорошо было видно лицо девушки, я принялся искать другие статьи с упоминаниями о ней и, пролистав до третьей страницы поиска, узнал ее ужасную судьбу. Девушка стала известной, но вовсе не так, как мечтала. Ее улыбчивый снимок красовался под заголовком небольшой статьи, где рассказывалось, что спустя неделю после пропажи тело девушки было найдено обескровленным и изуродованным в Мытищах. Как она туда попала, ни родственники, ни друзья, ни следствие объяснить не смогли. Под короткой статьей в красной рамке жирным шрифтом был выведен контактный номер телефона с просьбой любому, кто обладал информацией о последних днях жизни девушки, обратиться по указанному номеру за вознаграждение.

Обескровлена. Неужели это ее кровь оказалась на пушке Лизиной куртки? Одно легко сводилось с другим.

Я ужасался самому себе. Еще недавно я видел в Лизе только светлые, трепетные черты, но в одночасье мое представление о женщине, которую я любил и больше всего на свете хотел защитить, перевернулось: я легко поверил в самое худшее. Я даже не пытался оправдать Лизу в своей голове и не мог понять, почему оттягиваю момент прозрения на абстрактное «потом». Может, мне стоило с ней поговорить сейчас? Спросить, как есть, и посмотреть, что она ответит?

Но я трусил. Трусил услышать подтверждение из первых уст и изменить свое отношение к ней навсегда. Почему-то казалось, что если я припру Лизу к стенке один на один, то могу тоже оказаться очередным пропавшим без вести.

Я попробовал поискать наших знакомых по глэмпинг-парку в интернете, но данных было слишком мало: я знал только их имена и откуда ребята примерно приехали, поэтому с этой стороны поиск зашел в тупик. Можно было попробовать связаться с хозяйкой глэмпинга и выяснить их фамилии, но я сомневался, что одержимая личными нормами старушка так просто выдаст информацию о постояльцах.

И тут мне в голову пришла гениальная идея: что, если притвориться, будто я хочу поздравить будущих молодоженов и оформить, скажем, доставку цветов? Без дополнительной информации о ребятах сделать это почти невозможно, а хозяйка как раз оказалась в курсе планов Ильдара. Оправдал я себя тем, что, обманом заполучив кроху-другую информации, я смогу разыскать больше, а там кто знает: быть может, и за Ильдаром водились мутные истории, которые помогут завести разговор в правильное русло и заставить двух вампиров объясниться?

Это могло сработать.

Это должно было сработать.