Я оглядел себя в ростовом зеркале с ног до головы и поморщился. Даже на приём во фландрийском посольстве меня не собирали так тщательно. Ну ещё бы. Не каждый день сам Дмитрий Наумов выходит в свет, организуя сборище из высокопоставленных лиц Российской Республики.
Телевизионный канал запустили ещё утром. Оставшиеся дни до открытия ипподрома мы с Литвиновой и всеми заинтересованными лицами работали исключительно на то, чтобы не возникло никаких задержек и форс-мажоров. Оказалось, что запустить канал в сетку вещания не так просто и быстро. Мне пришлось воспользоваться всем своим влиянием и влиянием Первого Имперского Банка, чтобы решить внезапно возникшие бюрократические заморочки. Я даже позволил себе скинуть большую часть своей работы в СБ на начальников отделов, пока подготавливал почву для развития нашего основного плана.
Едва удержавшись от того, чтобы не провести рукой по голове и не взлохматить волосы, идеально уложенные Славиком, я вышел из кабинета и направился вниз, где меня ждал Рокотов, решивший лично сопроводить до места нашего реванша. Кроме Шехтера и самого полковника, никого из «Волков» на мероприятии не было. Охраной периметра занимался вернувшийся в Россию Прохоров, оставив во Фландрии нескольких своих людей. Егор с Вандой в операции не участвовали: они привлекли к себе слишком много внимания, особенно Ванда.
— Неплохо, — удовлетворённо кивнул Ваня, выходя из здания СБ первым, сразу же направляясь в сторону моего лимузина, припаркованного рядом с входом, и открывая передо мной дверь.
— Чем-нибудь можешь меня порадовать? — коротко поинтересовался я, садясь в машину. — Эд обмолвился, что у вас наконец появились подвижки в поиске неуловимого координатора, но меня потом взяли в оборот Савин и Славик, поэтому подробности я так и не смог узнать.
— Алина смогла вычислить эту таинственную мошенницу, — хмыкнул Рокотов, в нарушение всех протоколов усаживаясь рядом, отдав предварительно приказ водителю трогаться. — Не без помощи Рогова, конечно. Но он был только рад помочь, поделившись всеми сведениями об этой банде, которые они смогли нарыть за несколько лет.
— Ну почему ты замолчал? — покосился я на него, когда возникшая в разговоре пауза начала затягиваться. — Решил немного заинтриговать?
— Если только немного, — ответил Ваня, следя за дорогой. — Имя Лаура Нильсон тебе о чём-нибудь говорит?
— Хм, — я задумался, стараясь вспомнить, где мог слышать это имя, но, когда до меня дошло, я щёлкнул пальцами. — Ты серьёзно? И когда её успели выпустить из тюрьмы? Там же показательный процесс был, прогремевший на весь мир, в то время, когда мы только проходили обучение у Громова. На основе её художеств мы как раз разбирали схемы, применяемые мошенниками, по которым их можно вычислить. Но, как показала практика, теория не дала нам ничего.
— Мошенников очень сложно вычислить, — отозвался Ваня. — И на самом деле, их поимка не дело СБ любой страны. Что ты о ней знаешь?
— О, она умудрилась за неполные полгода обнести весь восточный берег Америки, подставить какого-то брокера, втереться в доверие Шведской королевской семье и даже поруководить каким-то борделем в обход Гильдии, — перечислил я всё то, о чём смог вспомнить. — Послужной список у этой дамочки просто огромный. Но великая мошенница попалась на проблемах с налогами в Дании. Классика, но действующая во все времена во всех странах и, полагаю, во всех мирах. Если ни за что другое официально посадить не получается, лови на налогах. Так, когда её выпустили из тюрьмы?
— И в этом-то и проблема. Госпожу Нильсон никто не освобождал, и она до сих пор числится заключённой. Вместо неё сидит какая-то полубезумная женщина, которая даже не может вспомнить, как оказалась за решёткой. Мы лично всё проверили, чтобы не попасть в очередной раз впросак, — серьёзно произнёс Ваня, нахмурившись. — Внешне это практически полная копия Нильсон, но точно не она.
— И что, в Дании это считается нормой? — я потёр переносицу, поглядывая на невозмутимого Рокотова.
— Либо им это выгодно, либо всё равно, либо то и другое вместе. Лаура очень богатая женщина и вполне может подкупить того, кого нужно. Она так бы и осталась в тени, если бы не решилась наведаться в Россию, где ни разу ещё до этого не работала.
— Я так понимаю, это про неё говорил Денису таможенник? — поинтересовался я, разглядывая дорогу за окном. Мы уже подъезжали к выезду из города, и до самих конюшен оставалось не больше пяти минут езды.
— Да. К сожалению, наши базы данных пока неполные, иначе просто так проникнуть на территорию республики ей бы не удалось, — поморщился Ваня. — К тому же, официально о её побеге не сообщалось, и она не числится ни в одной разыскной базе. Это на самом деле чудо, что таможенник сумел её опознать.
— Что сказали датчане? — полюбопытствовал я, даже не зная, как относиться к тому, что меня обворовала мошенница уровня Агнешки. Ну, почти. Вишневецкая, в отличие от Нильсон, никогда не имела проблем с законом. Интересно, а насколько в таком случае богата бабушка Ванды? Я прикрыл глаза, прогоняя ни к месту возникшие мысли, хотя интерес всё же остался. Да и про герцогиню, точнее про эту личность старой мошенницы мне всё ещё хотелось узнать.
— Ничего. Что они могут нам ответить, если мы официально ничего не сообщали? — хмыкнул Рокотов. — Поймаем, допросим и будем решать, что с ней делать дальше. Зачем сразу открывать все карты? Лаура, кстати, как мы поняли, взяла личность той несчастной, что вместо неё сидит в датской тюрьме, и сейчас является обеспеченной вдовой какого-то давно почившего шведского бизнесмена. Кстати, у неё тоже фамилия Нильсон. Это так, для справки. Вообще, идеальная афера, на самом деле. Если нет наших магических идентификаторов и распознавателей с полной базой данных, обычную систему наблюдения и идентификации легко обойти.
— У нас будут проблемы с их поимкой? — прямо спросил я, отводя взгляд от окна, где показались яркие огни видневшегося невдалеке нового ипподрома.
— Не думаю. Тогда мы не знали, куда смотреть и на что. Сейчас нам многое известно. К тому же людей, засветившихся на приёме в посольстве, практически нет. Меня никто из них не видел, Шехтер официально представлен как твой телохранитель, так что проблем быть не должно, — произнёс полковник, вставляя наушник в ухо, чтобы держать связь с охраной периметра.
— План готов или, как и решили раньше, будем действовать по обстоятельствам? — задал я весьма своевременный вопрос, потому что совещания с учётом новых данных мы не проводили.
— Мы будем действовать по ситуации. Тебя даже близко не должно быть рядом с нами, — с нажимом произнёс полковник, а мне оставалось только поднять руки в знак капитуляции.
— И что мне тогда делать, и самое главное, как мне узнать эту мошенницу? — задал я несколько вопросов.
— Улыбаться и светиться перед камерами. Ты забыл про Демидова, решившего принять участие в нашей небольшой авантюре? Не привлекай внимание Морозовой и веди себя как обычно, — проинструктировал меня в очередной раз Рокотов и замолчал.
— Обычно я либо разгребаю накопившиеся дела, либо очень недолго сплю, — пробормотал я и отвернулся. На самом деле отстраниться от дела было сложно, особенно когда подлая мыслишка об очередном фиаско перед какими-то мошенницами никак не хотела покидать голову.
— Что тебя тревожит? — неожиданно спросил меня Рокотов, когда мы подъехали к залитому светом входу на ипподром. — Я заметил, что в последние дни ты какой-то задумчивый и отрешённый.
— Честно? Помимо того, что от Ромки до сих пор нет никаких известий, меня не оставляет в покое мысль, что в последнее время в нашей стране всё слишком спокойно, — озвучил я мысль, терзавшую меня последнюю неделю.
— В последнее время все наши проблемы шли от Фландрии. Не удивлюсь, если узнаю, что Роман настолько профессионально отвлекает внимание на себя, что всем заговорщикам просто нет до нас никакого дела. Они все силы бросили в сторону Гаранина и не вернутся к проблеме Российской Республики, пока с ним не разберутся, — усмехнулся Ваня и первым вышел из машины, чтобы открыть передо мной дверь.
Как только я вылез из лимузина и сделал первый шаг по дорожке, меня сразу же ослепил свет от вспышек камер. Не останавливаясь перед журналистами, спешившими запечатлеть моё прибытие, я зашёл на территорию ипподрома следом за Рокотовым, весьма удачно расчищавшим передо мной дорогу.
— Дмитрий Александрович, — ко мне подошла Литвинова, обворожительно улыбнувшись.
— Женя, вы выглядите потрясающе. Впрочем, как всегда, — поприветствовал я её. — Как идут дела?
— Хорошо. Скачки в честь открытия ипподрома прошли, всё это было освещено в прямом эфире на нашем канале, — отчиталась она. — Через пятнадцать минут официальная часть будет закончена небольшой пресс-конференцией, после которой трансляция будет завершена. Права на показ хотели выкупить центральные каналы, но мы им отказали, и единственные освещаем это грандиозное событие. Интерес у публики есть, но будем смотреть по рейтингам.
— Спасибо, если что, держите меня в курсе всех событий, особенно непредвиденных, — кивнул я и пошёл в направлении нового здания, построенного специально для проведения разного рода мероприятий.
Ваня, как только оказался на территории комплекса, буквально растворился в толпе, и как бы я ни пытался, увидеть его так и не смог. Как бы я не зашивался, но вернуться к тренировкам у Рокотова было необходимо, чтобы не чувствовать себя неуютно перед своими подчинёнными в такие моменты. Я даже не стремился разглядеть нашу группу, довольствуясь тем, что Морозова присутствовала на приёме. Я даже восхитился её наглости, когда она первой предложила свои услуги в качестве приглашённого эксперта. Но кто мы такие, чтобы отказывать девушке в столь незначительной просьбе?
Я прошёл через толпу, здороваясь и перекидываясь несколькими словами с приглашёнными гостями, которых хоть отдалённо знал, и подошёл к трибуне, рассматривая агитационный плакат приюта для животных на стене за ней. Деньги именно на этот приют мы сейчас будем усиленно собирать с богатейших господ нашей страны.
— Тебе не кажется, что они не похожи на обездоленных и униженных котиков? — спросил я у Лены, стоявшей спиной к основной части зала, и что-то разглядывавшей на этом отвратительном плакате, где были изображены Кинг и Леди, сидевшие с грозными мордами перед пустыми тарелками.
— Мне уже начало казаться, что ты не придёшь, — пробормотала она, выдохнув с облегчением, и повернулась ко мне, улыбнувшись.
Я засмотрелся на свою жену, выглядевшую сейчас просто великолепно. Учитывая, что у Савина было не больше часа, чтобы подготовить её к выходу в свет, он справился со своей задачей на все сто процентов. Элегантное вечернее платье в пол изумрудного цвета, подчёркивающее изящную Ленину фигурку, но без пошлостей и откровенных вырезов, лёгкий макияж и очень сложная прическа. Я бы так и стоял столбом, разглядывая её, но она прервала меня, угрожающе нахмурившись.
— Ты чего? Мне не идёт? — и она бросила затравленный взгляд на собравшуюся толпу поверх моего плеча.
— Ты отлично выглядишь, — улыбнулся я и едва сдержался, чтобы не обнять её и не притянуть к себе.
Лена редко появлялась в обществе, и в ней мало кто мог опознать мою жену. На этом мы и решили сыграть, отправив её на открытие мероприятия первой, под присмотром Шехтера, чтобы не слишком смущать от повышенного внимания при нашем совместном появлении. Ну и она являлась официальным волонтёром и представителем этого самого приюта разжиревших и обнаглевших котов, если судить по фотографии на плакате.
— Я волнуюсь, — прошептала она.
— Не волнуйся, — я ободряюще улыбнулся. — Но почему всё-таки они? — я отвернулся от неё и кивнул на плакат, где взгляды Кинга и Леди не предвещали нам обоим ничего хорошего.
— Потому что у меня не было времени, чтобы как следует подготовиться, — прошипела Лена. — Хорошо, хоть ты мне дал задание подготовить этот благотворительный вечер не за час до начала. К тому же, ты мне поверишь, если я скажу, что они действительно выглядят самыми обездоленными и несчастными среди всех животных приюта? Ты же ни разу не был там?
— Нет, что мне там делать? — я пожал плечами, отходя от неё и беря в руки лежавшую на столике брошюру.
— Там просто запредельный комфорт для пребывания животных. Четыре огромных здания: отдельно для собак, для кошек, для грызунов. У них трёхразовое питание, лежанки с подогревом и есть даже какой-то реабилитолог, чтобы социализировать животное после мучений и скитаний. Мне кажется, Рома немного перебарщивает с этим. Может, ты как-нибудь на него повлияешь? — осторожно поинтересовалась она, подходя ко мне.
— Зачем? — я удивлённо посмотрел на Лену, разворачивая буклет.
— Потому что животных нельзя так баловать! У них сразу вырастает корона, и её очень сложно будет потом снять. Посмотри на Леди, жрущую только омаров, и на Кинга, вкушающего свой корм исключительно из фарфоровых тарелочек. Это неправильно! — она повысила голос, но я повернул к ней картинку, где была изображена искалеченная лошадь.
— Лена, это что, Ирэн? — серьёзно спросил я у неё, не понимая, как мы будем объясняться перед Ромкой, если он это увидит. С центрального разворота буклета на меня смотрела какая-то неухоженная лошадь, грязная, со спутанной гривой и глубокими царапинами на боку и задней ноге.
— Да, это Ирэн, — ответила она резко, выхватывая у меня из рук буклет, где под фото была расписана судьба несчастной лошадки, которую едва удалось спасти из рук живодеров и пристроить на эти конюшни, потому что других хороших условий больше нигде в столице не было. — Нет, мы не специально её искалечили. Это Ромашка.
— Какая Ромашка? — я непонимающе уставился на Лену.
— Лошадь Ванды. Я же говорила тебе, что они Матиса поделить не могут, а он выделывается и сам не может определиться. В общем, там всё сложно, — она махнула рукой.
— Две лошади не поделили жеребца. Романтика есть даже у животных, — потёр я глаза, поворачиваясь к залу лицом.
Как бы я ни стремился абстрагироваться от операции, но сразу же нашёл взглядом нашу еврейку из спецслужб и Морозову, готовящуюся проводить аукцион и сверяющуюся с какими-то списками. А вот Нильсон я пока найти не мог. К тому же, я практически не помню, как она выглядит.
Свет в зале приглушили, а на центральную трибуну наоборот направили прожектор. Все гости в зале сразу же замолчали и повернулись в сторону этой небольшой сцены, куда вышла Литвинова.
— Прошу минуту внимания, Дмитрий Александрович Наумов, — громко сообщила она, и её голос эхом отразился от стен. Я выдохнул, нацепил на лицо фирменную улыбку, взял за руку опешившую Лену и направился к трибуне, под непрекращающиеся вспышки камер.
— Дамы и господа, — громко поприветствовал я собравшихся, практически не видя того, что происходило в самом зале. — Благодарю каждого из вас, кто решил присоединиться к нам в этот знаменательный день. Открытие элитных конюшен и ипподрома — грандиозное по своему масштабу событие. До меня ещё никто не рискнул провернуть что-то подобное, и я надеюсь, что вы станете неотъемлемой частью этой страницы в истории нашей столицы. Это место, где традиции встречаются с современностью, где азарт граничит с элегантностью и красотой, а спорт неразделим с самым настоящим искусством. Первые скачки уже прошли, но это была небольшая разминка перед мировыми забегами. Надеюсь, что уже очень скоро наши скачки станут такими же престижными, как кубок Джонсона.
Под одобрительный гул избалованной публики раздались аплодисменты. Видимо, моя речь, казавшаяся мне слишком пафосной, написанная Литвиновой, произвела правильное впечатление. Ну здесь я не спорил, журналистке со стажем было виднее, как заинтересовать людей.
— Простите, Первый Центральный Канал, — донёсся до меня голос особо бойкого журналиста, в котором, приглядевшись, я узнал того самого наглого парня, задававшего неудобные вопросы во время атаки на отель. А неплохо он поднялся после того репортажа, нужно будет отдать Литвиновой распоряжение присмотреться к нему и, возможно, перекупить. Думаю, в паре с Шелеповым такой пробивной юноша будет неплохо смотреться. — Всего два вопроса: будут ли продаваться права другим каналам на важнейшие спортивные мероприятия, проходящие на вашем ипподроме; и когда мы увидим Матиса? Уже больше полугода о нём ничего не было слышно.
— Матиса вы, конечно же, увидите, — решил я ответить, встретившись с Литвиновой взглядом. Она кивнула, давая добро, и сама решительно направилась в сторону журналистов, которые, в принципе, не должны были задавать вопросы во время моей речи. — Сегодня не тот случай, чтобы выводить его в свет. Сегодня вы увидели приветственное шоу, а Матис чемпион среди чемпионов, — с улыбкой ответил я. — Вопрос насчёт прав на трансляции наших передач другим каналам, будет обсуждаться не здесь. Но это плавно переводит нас к другому грандиозному событию, в честь которого мы здесь собрались. Сегодня мой концерн запустил свой собственный телевизионный канал, чья покупка обсуждалась продолжительное время и освещалась в прессе. «Ника» — не просто новостной портал или канал с бесконечными сериалами, повторяющимися из года в год. Это не просто развлекательное шоу или трансляция спортивных мероприятий. Это эксперимент, дикая смесь всего, что только необходимо искушённому зрителю. Мы будем строить этот канал вместе со всеми, говорить правду, о которой боятся сказать другие, создавать шоу, аналогов которым не будет во всём мире.
На этот раз аплодисменты стали ещё более бурные. Неплохая реакция, теперь главное, чтобы обычный зритель откликнулся так же.
— Ну и последнее. Сегодняшний вечер в самом разгаре, но мне известно, что многие пришли сюда не для того, чтобы посмотреть на лошадей или на открытие ипподрома, — я прервался, когда в зале раздались единичные смешки. — Аукцион, организованный сегодня лично мной при поддержке Первого Имперского Банка, стартует с минуты на минуту, и я хочу напомнить, что все вырученные средства пойдут исключительно на благотворительность и поддержку приюта «Четыре лапы», волонтёром в котором работает моя очаровательная супруга Елена.
Я взял Лену за руку и притянул её к себе поближе, чтобы яркий свет софитов попал на неё. Лена смущённо улыбнулась и с силой сжала мою ладонь. В зале сначала воцарилась тишина, а потом все начали оживлённо переговариваться между собой. Нас ослепили вспышки камер, от чего непривыкшая к такому Лена зажмурилась и явно боролась с тем, чтобы не отвернуться.
— Ну вот, теперь ты официально представлена и не сможешь больше отвертеться от своих обязанностей, — прошептал я ей на ухо и сразу же отстранился, делая шаг назад. Свет прожектора потух, и зал снова ярко осветился искусственным светом.
— Я была к этому готова, но это всё непривычно, тем более мне казалось, что обо мне все знают. Твоя покупка канала, семейный ужин и другие встречи с журналистами, — она прикрыла глаза и отошла к самой стене.
— Зато теперь никто не станет меня соблазнять на глазах у десятков журналистов, — улыбнулся я и поцеловал её в лоб. — Были, знаешь ли, прецеденты.
— Да, мне Ванда рассказала о вашем вечере, полном соблазна и похоти, проходившем меньше недели назад, — усмехнулась Лена. — Даже не знаю, отпускать тебя теперь одного или всегда сопровождать на подобные сборища.
Нас оттеснили в сторону прибывшие аукционист, эксперт Элия Морозова и несколько помощников, начавших усиленно готовиться к проведению торгов. Я взял жену под локоть и быстро освободил площадку, направившись в зал, где начал принимать поздравления и быстро сворачивать разговоры про Лену в сторону бедной лошадки Ирэн, представленных лотов и нашего канала. Она и так была напряжена, не хотелось смущать её ещё больше.
Когда начались торги, всё общение сошло на нет, и мы встали позади основной толпы. Лена схватила с подноса проходящей мимо официантки бокал с шампанским, сразу же выпив его почти в один глоток.
— Хороший вечер, Дмитрий Александрович, — тихо обратился ко мне подошедший мужчина. Я резко обернулся, разглядывая главу первой Гильдии Силина.
— Не помню, чтобы присылал вам приглашение, Карп Иванович, — натянуто улыбнулся я главному вору моей страны.
— Ну что вы, как я мог проигнорировать такое важное событие и лично не посмотреть на знаменитую коллекцию драгоценных камней? Вы буквально бросили вызов всем ворам и мошенникам таким громким заявлением, — улыбнулся он, разглядывая очередной лот, где была представлена безделушка времён Тёмной Империи, за которую разразились нешуточные торги. Ну не совсем Империи, конечно. Эд лично готовил этот сервиз из местного супермаркета для аукциона, ставя на него своё клеймо и слегка подправляя глазурь, чтобы от неё шёл лёгкий тёмный фон, когда Гомельский отказал мне в очищении сейфов от ненужного барахла.
— Я даже не хочу представлять, что из приглашённых гостей больше половина — мошенники и воры, — хмыкнул я, окидывая взглядом зал, наконец увидев Лауру Нильсон, стоявшую немного в отдалении в сопровождении нашего нового министра финансов. Рисковый мужик, что сказать. Насколько я помню, он благополучно женат, чтобы так открыто демонстрировать всем богатенькую вдовушку в качестве своего сопровождения.
— Вы неправы: кроме меня и нескольких моих людей для подстраховки здесь никого нет. Зачем рисковать, чтобы лично познакомиться с Иваном Михайловичем, если я просто решил присутствовать здесь ради созерцания мифического единорога? — проговорил Силин спустя несколько минут и подался вперёд, когда аукционист начал рассказывать про набор драгоценных камней, необычная огранка которых датировалась двухсотлетней давностью.
Я следил за камнями, Залманом, находившимся неподалёку от сцены, за мошенницей, не выглядевшей заинтересованной в представленном лоте, за Демидовым, включившимся с каким-то нездоровым азартом в торги, искусственно завышая цену камней, просто имеющих непростую историю и никак не стоивших те десятки миллионов, которые предлагали покупатели.
— Похоже, котики в приюте начнут страдать от ожирения, и у тебя прибавится работы, — повернулся я к Лене, глаза которой становились всё больше и больше каждый раз, когда ставка поднималась.
— Я никогда не смогу привыкнуть к тому, что люди могут выбросить столько денег ради чего-то эфемерного, — покачала она головой. — Не переживай, за весом каждого питомца следят с особым вниманием. Мы на вырученные средства отстроим ещё несколько зданий в другой части города, и расширим клинику, — пробормотала Лена и повернулась ко мне.
— Обсудишь с Гомельским, не думаю, что Рома будет против, — кивнул я, с удивлением поняв, что камни последней ставкой, перебив все остальные в полтора раза, выкупил Силин. Похоже, главное правило вора первой Гильдии: не можешь украсть — купи, если это тебе так сильно нужно. Интересно, если оставить всё как есть, как быстро глава первой Гильдии выйдет на Нильсон и что от неё в этом случае останется?
Я бросил взгляд на мошенницу. Она в этот самый момент поднесла руку к уху и, отвернувшись от своего спутника, начала говорить. Свет несколько раз мигнул и погас, погружая зал в абсолютную темноту.
— Что выяснила? — Иван Рокотов появился за спиной у Алины внезапно. Мошенница вздрогнула от неожиданности, чуть не выпустив из рук поднос, и медленно повернулась к полковнику.
— Вы можете не подкрадываться так тихо и неожиданно, Иван Михайлович? — прошептала она, преданно заглядывая в серые глаза полковника.
— Я всегда так передвигаюсь. Извини, но даже ради твоего спокойствия не смогу топать, — усмехнулся Рокотов, глядя куда-то поверх её головы, не переставая следить за обстановкой в зале. Аукцион подходил к концу, и главные действующие лица вели себя излишне пассивно.
— У них связь между собой через небольшой наушник, — проговорила Алина. — Я смогла подслушать разговор между Нильсон и сообщником. Похоже, есть кто-то ещё, и когда аукцион завершится, он даст им несколько секунд, чтобы подменить камни, как в прошлый раз.
— Ещё что-то? — спросил Иван, прикидывая дальнейший план. Мошенница отрицательно покачала головой, показывая, что это была единственная информация, которую она смогла добыть, пока прогуливалась по залу с подносом в руках.
— Думаю, что сначала нужно брать эксперта, — на грани слышимости произнесла девушка.
— Нет, — коротко произнёс Рокотов и, обойдя мошенницу, пошёл в сторону служебных помещений, связываясь с Прохоровым, ответственным за охрану мероприятия. — Максим, в техническом отделе. Есть ещё один сообщник, как мы и предполагали. Как только выключится свет, пакуй этого умника и тащи к нам. И свет включить не забудьте в главном зале. Сразу же достаньте тот артефакт, который я вам дал, чтобы заглушить всю связь, кроме нашей.
— Принял, — ответил начальник Наумовской охраны, находившийся с Рокотовым всегда на связи.
— Залман, как только выключится свет, произойдёт подмена, будь внимателен, — отдал Ваня следующий приказ, направляясь прямо к торгующемуся с нездоровым энтузиазмом Демидову. — Сможешь отвлечь Нильсон, пока я разбираюсь с гражданкой Израиля из секретной службы? — прошептал он на ухо Лео.
— Разумеется, — фыркнул Демидов, поднимая в очередной раз ставку.
— Когда свет включится, отвлеки её. Да заканчивай ты уже, всё равно же не будешь их выкупать, — хмыкнул Рокотов, получив в ответ возмущённый взгляд.
— Всё во благо животных, — сжал Демидов губы и вновь поднял руку, перебивая ставку. Ваня лишь покачал головой и незаметно направился в сторону еврейки, энергично пытающейся отвлечь от торгов специально приглашённого на мероприятие английского герцога.
Прошло несколько минут, и лот из драгоценных камней наконец был выкуплен. Пока все оживлённо начали обсуждать такие напряжённые торги, свет мигнул и отключился. Наступила тишина, но в беспокойство и панику это перерасти не успело.
— Взяли, — раздался голос Прохорова через наушник, и свет сразу же включился.
— Начали, — произнёс Рокотов, обращаясь к Залману, и приблизился к мошеннице, осуществляющей по их данным силовую поддержку. В это самое время она начала картинно заваливаться на пол, махать руками и задыхаться.
— Госпожа Нильсон, — к знаменитой мошеннице подошёл сияющий Демидов, схватив её руку и поднося к губам, обозначая поцелуй. — Я так рад вас снова видеть. Уже столько лет прошло, как мы подростками бегали по моему поместью, прячась от вашей назойливой гувернантки. Но согласитесь, мы прекрасно провели тогда время.
— Я… Простите, прошло столько лет… — она улыбнулась, пытаясь понять, кто именно сейчас находится перед ней. Ещё до того, как они решили перебраться на время в Россию, Лаура изучала представителей высшего общества Республики и теперь с отчаянием поняла, что они до омерзения похожи друг на друга, и их можно отличить только при близком общении. Она буквально несколько минут назад смогла освободиться от опеки местного министра, и сейчас ей предстояло в самый ответственный момент отвязываться от очередного поклонника.
— А мне кажется, вы меня не узнали, — немного обиженно произнёс Лео, аккуратно беря мошенницу под руку и начиная идти в сторону от аукционной площадки. У Лауры в ухе раздался пронзительный звон от вышедшего из строя наушника, и она едва сдержалась, чтобы не закричать от боли и неожиданности. — Вам нехорошо? — остановился Демидов, разглядывая свою побледневшую спутницу обеспокоенным и участливым взглядом. — Я так и знал, что сегодня не следовало проводить скачки. Погода этим летом стоит ужасная: холод, дожди, пронизывающий до костей ветер. Вот и получается, что такие, как мы, вынуждены страдать от пневмонии, фарингита и отита, только чтобы не бросить тень на репутацию. А может, это клещ?
— Всё в порядке, — пробормотала мошенница, доставая из уха наушник, и попыталась обернуться, чтобы посмотреть, что происходит на сцене за трибуной. Но её неожиданный собеседник неудачно перекрыл ей обзор, продолжая настойчиво вести по залу. — Мне уже полегчало. К сожалению, я действительно не могу вас вспомнить. На меня так много свалилось в последнее время…
— Смерть вашего супруга, должно быть, ударила по вам сильнее, чем смерть вашего отца, — покачал головой Лео, ловя взгляд мошенницы. Лаура остановилась как вкопанная, не в силах отвести взгляд от карих глаз блондина, в которых начала тонуть. — А знаете, мой отец уже давно хотел встретиться с вами. Вы стали единственной наследницей корпорации Нильсонов, и у нас очень много общих интересов, — продолжал наседать на неё Демидов, не давая сориентироваться.
— Вы абсолютно правы, господин…
— Демидов, Леопольд Демидов, — представился Лео, подходя уже практически к выходу. — Даже не знал, что попаду в такую неловкую ситуацию, когда меня кто-то не сможет узнать, — выдохнул он. — Кстати, я вас видел на приёме во фландрийском посольстве, но так и не решился подойти, — он открыл входную дверь и вытолкнул её в коридор. Мошенница старалась стряхнуть наваждение и хоть как-то помешать этому приставучему незнакомцу увести её в неизвестном направлении, особенно сейчас, когда её девочки остались там одни без связи с ней и без присмотра.
— Простите, но я вас не помню! — она тряхнула головой, когда перед глазами встал белесоватый туман и фигура Демидова начала расплываться.
— Да и не должны были. Вы же меня старше на добрый десяток лет, — пренебрежительно ответил Лео, ведя уже не пытающуюся сопротивляться мошенницу прямо по коридору, заводя в какое-то пустое служебное помещение.
— Что происходит? Я буду кричать, — дёрнулась Нильсон, впервые за всю свою жизнь ощутив панический страх от того, что не могла взять под контроль не только ситуацию, но и собственное тело.
— Всегда мечтал это сделать, — щёлкнул пальцами Демидов, и тело Лауры оплели магически невидимые путы. — Леопольд Демидов, Служба Безопасности Российской Республики. Лаура Нильсон, вы арестованы, — смакуя каждое слово, произнёс он и сел на стул, доставая из кармана наушник, который Рокотов приказал вставить в ухо в случае необходимости. — Вы меня слышите? Отлично. Нильсон арестована, — гордо произнёс Демидов и отключился, разглядывая мошенницу, лежавшую на полу. — Зря вы решили ограбить одного из влиятельнейших людей моей страны, учитывая, что здесь слишком много сильных магов. — Немного подумав, он погрузился в очередной раз в разум женщины, отправляя её в короткий сон.
Как только включился свет, Шехтер приблизился к столу, за которым всё это время находилась Элия Морозова, в этот раз замечая, как мастерски и ловко она меняет один футляр на другой. Внимание практически всех находящихся в зале людей в этот момент было отвлечено на её сообщницу, изображавшую картинный обморок.
Он догадывался, что всё дело в специальной закрытой каталке-ящике, потому что по-другому подменить перед его носом два футляра было практически невозможно.
Эксперт вздрогнула и резко приложила руку к уху, вытаскивая наушник и сжимая другой рукой ящик с камнями, ещё не успев переложить его в специальное углубление на каталке. Но она уже успела достать другой и положить его на видное место, имитируя оригинальный лот. Даже пломба уже стояла, точно такая же, которую ставили здесь же на трибуне после завершения торгов.
— Попалась, — тихо произнёс Залман и схватил завизжавшую девушку за руку. — Тихо! — резко произнёс он, и Элия замолчала, во все глаза рассматривая охранника и телохранителя в одном лице. От него веяло холодной яростью и опасностью, и это всё заставляло её подчиняться беспрекословно.
— Я не понимаю, о чём вы говорите, — пробормотала Морозова с лёгким акцентом, пытаясь вырвать руку из захвата.
— Так, что у нас здесь? — мягко поинтересовался капитан, вытаскивая из холодных рук футляр, едва сумев разжать онемевшие пальцы, чтобы не причинить ей вреда. Поставив шкатулку на стол, он открыл крышку и внимательно осмотрел камни, активировав сигнальные маячки, ярко засветившиеся на чёрной бархатной ткани. — Ну что же, Элия Морозова. Вы арестованы, — произнёс Шехтер с лёгкой полуулыбкой, поборов в себе желание посмотреть, что происходит в зале, только едва заметно вздрогнув, услышав звук падающего подноса.
— Врача! — заголосила шатенка хриплым голосом, и от неожиданности Ваня даже остановился. Все синхронно повернулись к возникшему источнику шума, отвлекаясь от того, что происходило на сцене. — Мне не хватает воздуха, — прошептала девушка, хватаясь за грудь и оседая на пол, закатывая глаза.
— Вызовите врача, девушке плохо, она без сознания, — начало разноситься по залу, и кто-то из стоявших рядом мужчин присел рядом с ней, стараясь привести в чувство лёгкими похлопываниями по щекам.
— Успокойтесь, я врач, — громко произнёс Ваня, подходя ближе и садясь перед резко распахнувшей глаза еврейкой. — У вас аллергия? На морепродукты? Вы ели эти чудесные тарталетки с моллюсками? — участливо поинтересовался Рокотов, глядя, как всё больше расширяются глаза бывшей сотрудницы израильской секретной службы. — Неужели узнала? — прошептал он, склонившись к ней, попутно слушая дыхание и прощупывая пульс.
— Я… я… — шатенка начала реально задыхаться, а пульс подпрыгнул до каких-то невероятных значений. — Мне плохо, — прошептала она, напрягаясь и готовясь вскочить на ноги, возможно даже применив какой-нибудь приём против находившегося рядом с ней легендарного полковника.
— У вас явно анафилактический шок, — авторитетно заявил Ваня, вытаскивая нож. — Будете так сильно суетиться, и вам определённо понадобится трахеотомия.
— Вы не врач, — проскулила девушка, сводя глаза к переносице, следя за лезвием, находившимся в непосредственной близости от её лица. Намёк она поняла и старалась вообще не двигаться и даже дышать через раз.
— Вы сомневаетесь в том, что я могу оказать первую медицинскую помощь вполне профессионально? — с усмешкой произнёс Рокотов. Израильтянка энергично затрясла головой, показывая, что искренне верит в его способности. — А теперь поднимаемся и медленно идём к выходу, — тихо приказал полковник, вставая на ноги и рывком поднимая девицу. Где-то за трибуной раздался испуганный визг, и все зеваки синхронно повернули головы в ту сторону, теряя интерес к так быстро выздоровевшей девушке.
Мошенница резко сорвалась с места, в надежде хотя бы убежать, прекрасно понимая, что её подготовка и навыки совершенно ничего не значат против такого противника. Рокотов только покачал головой и медленно направился следом за начавшей метаться шатенкой, старающейся протиснуться через плотную стену из гостей.
Она затравленно обернулась и неожиданно обмякла, когда сзади по голове ей прилетело тяжёлым подносом. Начиная оседать на пол, мошенница всплеснула руками, и выбитый из рук Алины поднос упал на пол с громким металлическим звуком.
— И зачем? — приподнял бровь Рокотов, глядя на склонившуюся над еврейкой Алину. — Ты думаешь, я бы не справился?
— Я должна была получить свою порцию вселенской справедливости. Вы были все так уверены, что в прошлый раз я её огрела по голове подносом, что не сделать этого было бы сравнимо с самым настоящим преступлением против божественных законов мироздания, — изрекла Алина, распрямляясь и потирая руки. — И что всех вас, таких супертренированных бойцов, можно вот так легко оглушить, подойдя сзади?
— Хочешь проверить? — вопросом на вопрос ответил полковник, поднимая начавшую приходить в себя девицу.
— Пожалуй, я откажусь, — Алина подняла руки и, схватив поднос, скрылась в толпе.
— Шевелись, ещё одна такая выходка, и медицинская помощь тебе действительно понадобится, — тихо произнёс Рокотов мошеннице на ухо и повёл в сторону выхода, на ходу активировав наушник: — Закончили.
— Дима, здесь что-то происходит, о чём я не догадываюсь? — слишком мягко поинтересовалась Лена, поворачиваясь ко мне после прошедшего короткого представления. Я достал из внутреннего кармана пиджака телефон и прочитал короткое сообщение от Лео, что они закончили. Славно. Теперь мошенниц ждёт незабываемая ночь в камере и допрос от Довлатова. И первые результаты мы получим уже к завтрашнему утру.
— Рокотов и Шехтер выполняют свою работу, только и всего. А здесь и сейчас проходит благотворительный вечер в честь ваших с Ромкой котов и собачек, — улыбнулся я своей жене и притянул к себе поближе. — Не устала?
— Ты хочешь сбежать? — тихо поинтересовалась она, глядя мне в глаза.
— Очень, — честно ответил я. — Нам здесь делать уже нечего.
— Тогда я полностью тебя поддерживаю, — прошептала она и схватив меня за руку, потащила в сторону выхода.