Ночь опустилась на академию густой, непроглядной тьмой — ни луны, ни звёзд на небе не было, только редкие фонари у главного корпуса разгоняли черноту тусклым, желтоватым светом. Я сидел на подоконнике в своей комнате, смотрел в окно и не спал — мысли о предстоящих делах, о Кубке, о гильдии «Чёрный ворон», о пропавшем информаторе не давали мне покоя, путались, накладывались друг на друга, и я никак не мог найти в этом хаосе ту единственную, правильную нить, которая вывела бы меня к разгадке.

Одновременно накатывали мысли о друзьях, оставшихся в Колизее, и этим вопросом уже можно было бы и заняться. Даже нужно! Ещё вспоминал пропавшую угрозу от дамочки, которая хотела меня поработить. И пропала она явно временно.

Внутри меня, на своём ином плане, тихо и ровно пульсировало присутствие Алиски — она дремала, но иногда её сознание вспыхивало, будто она проверяла, всё ли в порядке, и, убедившись, что да, снова затихала, погружаясь в тот глубокий, почти летаргический сон, который был для неё одновременно и отдыхом, и ростом.

А потом я почувствовал холод.

Мир вокруг дёрнулся, и я оказался стоящим на поляне, которую знал так же хорошо, как свои пять пальцев. Здесь всё было по-прежнему — высокая трава, шелестевшая под лёгким, невидимым откуда-то ветром, старый дуб с раскидистой кроной, терявшейся где-то в сером, бесконечном небе, и тишина — такая плотная, что казалось, её можно потрогать руками.

Росс ждал меня у дуба. Он был в человеческом обличье — высокий, подтянутый мужчина лет пятидесяти пяти на вид, с благородной сединой на висках и в бороде, одетый в простой, тёмный костюм, который сидел на нём так, будто он родился в нём. В его руках не было ничего, но я знал, что в любой момент он может стать зверем, огромным, лохматым, с глазами, горящими золотом.

— Здравствуй, Андрей, — сказал он, и его голос, глубокий и ровный, разнёсся по поляне, заставляя траву клониться к земле.

— Здравствуй, Росс, — ответил я, подходя ближе.

Он смотрел на меня долгим, изучающим взглядом, и я чувствовал, как он сканирует меня — не магией, нет, чем-то другим, более древним и глубоким, что было частью его божественной сути.

— Ты собрал все компоненты, — сказал он наконец. — Я видел, наблюдал. Это было увлекательно. И ты сделал это быстрее, чем я ожидал.

— Я старался, — ответил я, не вдаваясь в подробности.

— Старался, — он усмехнулся, и в этой усмешке не было насмешки — только одобрение. — Но ты собирал все ингредиенты с огромным запасом. Зачем?

— Если честно, я надеялся, что когда-нибудь и мой брат сможет обрести такое же оружие, — смотря богу прямо в глаза, честно ответил я.

Росс отошёл от дуба и медленно пошёл по поляне, заложив руки за спину. Я шёл рядом, чувствуя, как трава щекочет лодыжки, как ветер играет с волосами, как где-то далеко, на грани слышимости, поют птицы.

— Энергии на ещё один божественный дар у меня нет, — сказал он, и в его голосе прозвучала та редкая, почти человеческая нотка сожаления. — Я тратил много на тебя, на твоё восстановление, на когти, на связь с Алиской. Сейчас я не могу дать твоему брату то же, что дал тебе.

— Я понимаю, — сказал я. — Собственно, я так и думал, и потому и не беспокоил тебя.

— Но есть другой путь, — Росс остановился и повернулся ко мне. — Не божественный, не магический. Кровный.

Я ждал, не перебивая. Он посмотрел мне в глаза, и я увидел в них то, чего не замечал раньше — усталость, может быть, или просто груз прожитых веков, который не сбросить ни сменой облика, ни силой.

— Твои когти — это мой дар, — сказал он. — Они режут магию, они часть тебя, они будут расти вместе с тобой. У Бродислава будет иначе. Его ногти, его обычные человеческие ногти, превратятся в когти. Такие же острые как твои, такие же прочные — по прочности они не уступят лучшей стали. Но они не будут резать магию. Они не будут расти. Они будут просто оружием. И он сможет убирать их и выпускать по желанию.

— Как у меня, — сказал я.

— Как у тебя, — подтвердил он. — Но без магии. Только плоть и кровь.

Я задумался. Бродислав и так был сильным бойцом — огромным, мощным, с реакцией, которой могли позавидовать многие маги. Но когти дали бы ему преимущество, которого у него не было раньше — возможность атаковать неожиданно, резать металл, не тратя времени на замах.

— Он согласится, — сказал я.

— Я знаю, — Росс усмехнулся. — Я знаю людей, Андрей. Он хочет быть полезным. Хочет защищать род. Это его шанс.

Росс поднял руку, и воздух вокруг нас сгустился, пошёл рябью.

— Скажи ему, — сказал он. — И пусть приедет в имение. Я проведу ритуал.

— Хорошо, — сказал я, и мир снова дёрнулся, вывернулся и собрался воедино.

Я сидел на подоконнике в своей комнате, за окном всё так же горели редкие фонари, и в руке у меня была зажата мобилетная трубка — я не помнил, когда успел её достать.

Бродислав ответил после первого же гудка, будто ждал звонка.

— Брат, — сказал я. — Ты не спишь?

— Не сплю, — ответил он, и в его голосе я услышал ту же напряжённую настороженность, которая была у меня самого. — Что случилось?

— Росс говорил со мной, — я помолчал, подбирая слова. — О тебе. И о когтях. Он сказал, что у него нет энергии на божественный дар. Но есть другой путь.

— Какой? — спросил Бродислав, и в его голосе прозвучала такая острая, почти болезненная надежда, что я невольно задержал дыхание на секунду.

— Твои ногти превратятся в когти, — сказал я. — Такие же острые, такие же прочные — они будут резать металл, камень, сталь. Они будут заменять ногти по твоему желанию. Но они не будут резать магию, как мои. Это просто оружие.

Бродислав молчал. Тишина в трубке была такой плотной, что я слышал его дыхание — ровное, спокойное, но я знал, что внутри у него всё кипит.

— Я согласен, — сказал он наконец. — Что нужно делать?

— Приезжай в имение завтра, — ответил я. — Росс проведёт ритуал. Он сказал, что это будет… не очень приятно.

— Я терпеливый, — усмехнулся Бродислав. — Ты же знаешь.

— Знаю, — ответил я. — Тогда до встречи.

— До встречи, брат, — сказал он и сбросил вызов.

Утром я проснулся затемно, ещё до того, как первые серые лучи начали пробиваться сквозь плотные шторы, и долго лежал без движения, глядя в потолок и прислушиваясь к своим ощущениям.

Я сел на кровати, свесив ноги на пол, и несколько секунд сидел так, собираясь с мыслями. Потом встал, подошёл к окну и отодвинул штору. За стеклом было темно — только редкие фонари у главного корпуса разгоняли тьму тусклым, желтоватым светом, и их лучи, отражаясь от мокрого асфальта, создавали на стенах зданий причудливые, мерцающие узоры.

Сегодня нужно было ехать в имение — Бродислав ждал, а я хотел успеть до того, как начнутся вечерние тренировки.

Я оделся и спустился вниз.

Василий уже хлопотал на кухне, и запах свежей выпечки, смешиваясь с ароматом заваренных трав, наполнил столовую тем уютным, почти домашним теплом, которое всегда действовало на меня успокаивающе.

— Ваше благородие, вы рано, — сказал он, выглядывая из-за двери. — Я только начал завтрак готовить.

— Я не буду завтракать, Василий, — ответил я, на ходу застёгивая куртку. — Мне нужно в имение. Вернусь к вечеру.

Он хотел спросить, зачем, но я поднял руку, и он замолчал — только вздохнул и пошёл на кухню, наверное, убирать лишнюю тарелку.

Дорога в Россомахино заняла чуть больше обычного — осенние дожди вызвали несколько оползней, и водитель вёл медленно, внимательно, чтобы не завязнуть в очередной луже, которая казалась мелкой, но на деле скрывала под собой полуметровую яму. Лес по обе стороны дороги был тёмным и мрачным — голые деревья, потерявшие листву ещё в начале октября, тянули к небу чёрные, скрюченные ветви, похожие на пальцы утопленников, и ветер, раскачивавший их, заставлял скрежетать друг о друга, создавая тот неприятный, режущий слух звук, от которого хотелось закрыть уши.

Бродислав ждал меня в кабинете. Он сидел в кресле, вертел в руках стакан с чаем, который давно остыл, и выглядел уставшим, но собранным — под глазами залегли тени, на щеке темнела свежая царапина, но взгляд был ясным, твёрдым.

— Ты не спал, — сказал я, садясь напротив.

— Не спал, — согласился он. — Думал.

— О чём?

— О когтях, — он поставил стакан на стол и посмотрел на меня. — О том, что это значит. О том, что я смогу защищать род не только как управляющий, но и как боец. Как ты.

— Ты и так боец, — удивился я.

— Но теперь я буду бойцом с когтями, — он усмехнулся, и в этой усмешке не было бравады — только спокойная, твёрдая уверенность. — Росс сказал, когда ритуал?

— Сегодня, — ответил я. — Он сказал, что будет больно.

— Я терпеливый, — Бродислав пожал плечами. — И потом, ты же прошёл через это. Значит, и я пройду.

Я кивнул.

— Твои когти будут не такими, как у меня, — сказал я. — Они не будут резать магию. Они не будут расти. Но они будут острыми, прочными, и ты сможешь выпускать их по желанию.

— Как и ты, — уточнил он.

— Как и я, — подтвердил я.

Он сжал кулаки, и я заметил, как побелели его костяшки.

— Когда конкретно? — спросил он.

— В полдень, — ответил я. — В подвале особняка, там, где сейф. Росс сказал, что будет присутствовать.

— Хорошо, — Бродислав кивнул и встал. — Я буду готов.

Я шёл в столовую, когда зазвонил мобилет. Я взглянул на экран — Львович.

— Слушаю, — сказал я, принимая вызов.

— Барон, — голос следователя был ровным, почти безразличным, но я чувствовал, что это только внешнее спокойствие. — Расследование по Кузнечикову зашло в тупик. Граф молчит, его люди тоже. Никто ничего не знает, никто ничего не видел.

— Я не удивлён, — ответил я.

— Зато появились новые зацепки по гильдии «Чёрный ворон», — Львович помолчал, и я услышал, как он перелистывает какие-то бумаги. — Ваш информатор в Ейске исчез. Соседи говорят, что его забрали люди в чёрном три дня назад. Никто не знает, куда и зачем.

— Значит, они знают, — сказал я.

— Похоже на то, — согласился Львович. — Будьте осторожны, барон. Это дело начинает пахнуть серьёзными людьми.

— Я всегда осторожен, — ответил я и сбросил вызов.

«Они боятся тебя, пап, — сказала Алиска. — Иначе не стали бы убирать свидетелей».

«Тем хуже для них», — ответил я.

От автора: том закончился, но не история! Продолжение уже здесь: https://author.today/reader/595425