После разговора с Игорем я отправился на индивидуальное занятие к Юрию, и настроение было странным — с одной стороны, я наконец-то решил вопрос с командой для эстафеты, и это радовало, но с другой — мысль о Кленове, который будет судить магические дуэли, не давала покоя. Этот человек не прощал обид, и я был уверен, что он сделает всё, чтобы отомстить за унижение своего протеже, даже если для этого придётся нарушить правила или закрыть глаза на то, что закрывать не следовало.

Юрий ждал меня в своей мастерской, и я застал его за привычным занятием — он сидел за столом, заваленным старыми книгами и свитками, и что-то записывал в потрёпанный блокнот, который всегда носил с собой. Комната, которую он использовал для занятий, была заставлена странными артефактами — от простых медных колец до сложных конструкций из серебра и незнакомых мне сплавов, назначение которых я понимал только наполовину, а то и меньше.

— Ты сегодня какой-то задумчивый, — сказал Юрий, откладывая ручку и жестом предлагая мне сесть на стул напротив. — Что случилось? Опять проблемы с имением? Или девушки?

— Не угадал, — я сел, положил руки на колени. — Кубок объявили. Первокурсников. Среди судей — Кленов.

Юрий помрачнел, и в его глазах мелькнуло что-то, чего я раньше не замечал — не страх, нет, скорее озабоченность человека, который знает, о ком идёт речь.

— Я слышал, — сказал он, и в его голосе не было удивления. — И что, ты решил участвовать?

— Пока не знаю, — я пожал плечами. — Но команду для эстафеты уже собрал. Леонида взял и Игоря.

— Игоря? — Юрий поднял бровь. — Того самого, который выпал из портала? Он же не маг.

— На физическом этапе магия не нужна, — ответил я. — А он быстрее и сильнее любого первокурсника. Это даст нам преимущество.

Юрий посмотрел на меня долгим взглядом, потом кивнул и откинулся на спинку стула, заложив руки за голову.

— Ладно, — сказал он. — Это твоё дело. И что-то мне подсказывает, что ты знаешь про него что-то особенное. Но если ты собрался участвовать в Кубке, тебе нужно подготовиться. Твоей магии, той, что от Росса, и регенерации, и защиты от ментала будет достаточно для выживания, но для победы нужны дополнительные усиления. Нельзя полагаться только на то, что есть — у твоих соперников могут быть артефакты и плетения, о которых ты даже не слышал.

— Я здесь именно для этого, — я кивнул.

Юрий поднялся, подошёл к одному из стеллажей и начал перебирать свитки, бормоча что-то себе под нос. Через минуту он нашёл то, что искал, и вернулся к столу, разворачивая передо мной старую, потрёпанную схему, испещрённую символами, которые я видел впервые.

— Вот, смотри, — он ткнул пальцем в один из узоров. — Это усиление реакции. Накладывается на темечко, работает постоянно, не требует активации. Твоё тело будет реагировать быстрее, чем мозг будет успевать думать. На дуэли и на полосе препятствий — незаменимая вещь. Но есть минус: если привыкнешь, без него потом будет тяжело.

— А другие варианты? — спросил я, разглядывая схему.

— Есть, — Юрий развернул ещё два свитка. — Временное повышение выносливости. Позволяет дольше сохранять пик формы, но расходует энергию источника довольно быстро. Для короткой дуэли — в самый раз. И закалка кожи — защита от физических ударов, без магического вмешательства. На полосе препятствий пригодится, если упадёшь или зацепишься.

Я смотрел на схемы и думал. Регенерация у меня уже была, и спасибо за это Россу — без неё я бы не раз сложил голову на изнанке. Ментальная защита тоже была — руна, которую я создал ещё в академии, работала надёжно, и я мог не бояться, что Кленов или кто-то из его приспешников попытается воздействовать на меня через магию разума. Значит, эти два направления можно было отбросить и сосредоточиться на том, что действительно пригодится на соревнованиях.

— Беру усиление реакции, — сказал я, отодвигая два других свитка. — На дуэли скорость решает всё. Если я буду быстрее соперника, я смогу перехватить инициативу и не дать ему даже шанса на атаку. А на полосе препятствий каждая секунда на счету.

— Хороший выбор, — Юрий кивнул, и в его голосе прозвучало одобрение. — Тогда приступай. Накладывать будем прямо сейчас, пока я здесь и могу подстраховать, если что пойдёт не так. Первый раз всегда сложно, даже с такими простыми плетениями.

Он протянул мне тонкую иглу из незнакомого металла — я видел такие у артефакторов, но сам никогда не пользовался. В моём магическом зрении игла светилась тусклым серебристым светом, будто была покрыта слоем застывшей магии.

— Держи, — сказал Юрий. — Это инструмент для нанесения. Главное — не торопись и не дёргайся. Одна ошибка — и придётся начинать заново, а времени у нас не так много. Завтра последний день подачи заявок, а послезавтра, скорее всего, начнутся отборочные.

Я взял иглу, и пальцы чуть дрогнули — не от страха, нет, скорее от осознания ответственности. Я много раз накладывал на себя плетения, но каждый раз это было волнительно, как в первый раз. Юрий встал за моей спиной, чтобы видеть, что я делаю, и положил руку мне на плечо — не тяжело, просто для поддержки.

— Начинай, — сказал он.

Я глубоко выдохнул, расслабился и начал.

Процесс занял больше часа, хотя Юрий говорил, что опытный артефактор справился бы за пятнадцать минут. Я работал медленно, аккуратно, боясь ошибиться — каждая линия, каждый завиток должны были лечь идеально, иначе всё пришлось бы начинать заново, а я не был уверен, что у меня хватит терпения и сил на второй подход.

Юрий не торопил, только иногда подавал голос — «чуть левее», «глубже», «не спеши». В его голосе не было нетерпения, только спокойное, размеренное руководство, будто он занимался этим всю жизнь и привык учить таких же неумелых новичков, как я.

Когда я нанёс последнюю линию, игла выпала из моих пальцев и со звоном покатилась по полу. Я не стал её поднимать — смотрел на свою руку, на затылок, который чувствовал себя так, будто кто-то провёл по коже ледяным пальцем.

— Проверяй, — сказал Юрий.

Я сосредоточился, прислушался к себе. Плетение легло ровно, без перекосов и разрывов, и я чувствовал, как оно пульсирует в такт сердцу, вплетаясь в мои каналы. Мир вокруг стал чуть медленнее — я заметил это по тому, как Юрий поднёс руку к лицу, чтобы потереть переносицу. Обычно я не успевал уследить за этим движением, но сейчас видел его отчётливо, будто время замерло.

— Работает, — сказал я, и в моём голосе прозвучало удивление — я не ожидал, что эффект будет таким заметным.

— Отлично, — Юрий хлопнул меня по плечу, и я заметил, как его ладонь движется медленнее, чем обычно — непривычное, но приятное ощущение. — Завтра, если успеем, сделаем ещё одно. Но сегодня хватит — перегружать источник не стоит. Иди отдыхай, завтра будет трудный день.

— Спасибо, — я поднялся, чувствуя, как ноги слегка дрожат — не от усталости, скорее от выплеска адреналина.

— Не за что, — Юрий махнул рукой. — Ты мой ученик, и я хочу, чтобы ты победил. Не ради меня — ради себя. И помни, что бы ни случилось на этом Кубке, главное — вернуться живым. Победа — это хорошо, но жизнь дороже.

Я кивнул, забрал свою куртку и вышел.

Вечером, когда я вернулся в особняк, уже темнело, и в окнах горел тёплый, уютный свет, который всегда действовал на меня успокаивающе. Василий, как обычно, хлопотал на кухне, и из открытой двери доносились запахи жареного мяса и свежей зелени — старый слуга знал, что после тяжёлого дня мне нужно плотно поесть, и готовил с особым старанием.

Девушки уже сидели за столом в столовой, и я заметил, что они выглядят взволнованными — Арина что-то оживлённо рассказывала, жестикулируя, а Лиля слушала её, иногда кивая, но по её лицу было видно, что она думает о чём-то своём.

— А, герой вернулся! — воскликнула Арина, когда я вошёл. — Садись, рассказывай. Где ты пропадал весь день? После лекций тебя никто не видел.

— У Юрия был, — я сел на своё место, взял салфетку. — Готовился к Кубку.

— И как? — Арина пододвинула ко мне тарелку с супом. — Успешно?

— Вроде да, — я взял ложку. — Одно плетение уже на мне. Завтра, если успею, сделаю ещё одно.

Лиля подняла на меня глаза, и в её взгляде мелькнуло что-то, похожее на одобрение.

— А мы записались, — сказала она тихо, но твёрдо. — Арина — на физическое многоборье, я — на магическую дуэль.

— Я знаю, — я кивнул. — Вы говорили.

— И мы хотим, чтобы ты тоже участвовал, — Арина отложила вилку и посмотрела на меня в упор. — Не только в эстафете. В магической дуэли. Ты же лучший боец на первом курсе, если не во всей академии. Если ты не будешь участвовать, это будет нечестно.

— Я подумаю, — ответил я, отхлёбывая суп.

— О чём тут думать? — Арина всплеснула руками. — Кленов будет судить, и если ты не покажешь себя, он решит, что ты испугался. А если ты покажешь себя и победишь — это будет лучший ответ на все его прошлые обиды.

Я промолчал, потому что она была права. Кленов действительно мог решить, что я испугался, и использовать это против меня. Но с другой стороны, участвовать в соревновании, где один из судей тебя ненавидит, — это риск, и риск немалый.

— Я подумаю до завтра, — повторил я. — Сегодня последний день подачи заявок. У меня есть время.

— Ладно, — Арина не стала спорить, но по её лицу было видно, что она недовольна моей нерешительностью. — Но если ты не запишешься, я сама тебя запишу. Без твоего согласия.

— Угрожаешь? — я усмехнулся.

— Предупреждаю, — она поджала губы, но в глазах уже плясали смешинки.

После ужина я поднялся к себе, чтобы продолжить работу над плетениями — Юрий говорил, что завтра мы сможем сделать ещё одно, если я не перегружу источник, но я хотел попробовать сам, без его помощи. Алиска сидела на подоконнике, свернувшись клубком, и смотрела на меня своими золотыми глазами, но не мешала — чувствовала, что я сосредоточен.

Я работал долго, почти до полуночи, но так и не смог закончить — руки дрожали от усталости, и я боялся ошибиться. В итоге отложил иглу, убрал схему в ящик стола и лёг спать, чувствуя, как тело гудит от напряжения.

Алиска тут же перебралась с подоконника на кровать, свернулась у меня в ногах, и я провалился в глубокий, без сновидений сон.

Утро следующего дня выдалось хмурым, но без дождя — небо было серым, тяжёлым, но сухим, и это радовало. Я проснулся рано, чувствуя, что выспался, хотя лёг поздно, и быстро позавтракал, пока Василий ворчал, что барин опять не доел.

В академию мы поехали вместе с девушками, и всю дорогу Арина рассказывала о своих планах на физическое многоборье — она решила, что будет бегать кросс и метать копьё, потому что это её сильные стороны. Лиля молчала, глядя в окно, но я заметил, как её пальцы сжимают край платья — она нервничала, хотя и не показывала этого.

Первая лекция была по истории магии, и преподаватель, сухой старик с монотонным голосом, рассказывал о реформах Кречетова-Третьего, но я слушал вполуха, потому что мысли были заняты другим — составом команды, предстоящими тренировками, Кленовым, который будет судить. Я машинально записывал даты и имена, но в голове прокручивал возможные схемы боя на магической дуэли, если я всё-таки решусь участвовать.

Вторая лекция была по основам артефакторики, и Алевтина Павловна, как всегда, была энергична и резка — она объявила, что на следующем занятии мы будем разбирать боевые артефакты, и посоветовала готовиться, потому что будет сложно. Я слушал внимательнее, потому что артефакторика мне пригождалась не раз, и каждое новое знание могло пригодиться на Кубке.

После лекции она отозвала меня в сторону и спросила, правда ли, что я собрал команду на Кубок.

— Правда, — ответил я.

— И кто в команде? — она смотрела на меня поверх очков, и в её глазах было любопытство.

— Леонид и Игорь, — сказал я.

— Игорь? — она удивилась. — Тот самый, который выпал из портала? Он же не маг.

— На физическом этапе магия не нужна, — повторил я свою любимую фразу, которая уже начинала приедаться даже мне самому. — А он быстрее и сильнее любого первокурсника.

— Ну-ну, — Алевтина Павловна хмыкнула. — Смотри, чтобы твоя самоуверенность не вышла тебе боком. И помни — Кленов будет судить, и он не простил прошлого унижения. Если ты выйдешь на арену, он сделает всё, чтобы ты проиграл. Будь осторожен.

— Я знаю, — кивнул я.

Она ещё раз хмыкнула и ушла, оставив меня одного в коридоре.

После лекций я отправился к доске объявлений, где уже собралась толпа. Очередь на запись растянулась на полкоридора, студенты толкались, спорили, кто-то пытался пролезть без очереди, и в этом гуле голосов было трудно разобрать отдельные слова.

Арина и Лиля встали вместе со мной, Леонид подошёл чуть позже и встал за нами.

— Ты решил? — спросил он, и в его голосе было нетерпение.

— Решил, — я кивнул. — Буду участвовать. И в эстафете, и в магической дуэли.

— Отлично! — Леонид просиял. — Теперь у нас есть шанс.

В очереди мы простояли около получаса, и за это время случился небольшой конфликт — какой-то студент с важным видом, одетый в дорогой костюм, который явно стоил больше, чем мой особняк, попытался пролезть вперёд, отталкивая девушку, которая записывалась раньше него.

Я вмешался — не агрессивно, но твёрдо, и сказал парню, что очередь общая и правила для всех одинаковы.

— Ты знаешь, кто мой отец? — спросил он, и в его голосе было столько высокомерия, что мне захотелось рассмеяться ему в лицо.

— А что, тебе мама не сообщила? — намеренно громко спросил я. — Очередь общая. Иди в конец.

Очередь грохнула хохотом, и покрасневший паренёк, окатив меня злым взглядом, выскочил куда-то в коридор.

Арина усмехнулась, сказала, что я зря трачу на таких нервы, но я ответил, что это не нервы, а принцип — если позволять таким наглецам лезть без очереди, то нормальные люди никогда ничего не получат.

Когда настала наша очередь, я подал заявку, указав состав команды — Андрей Росомахин (капитан), Леонид Аурелиев, Игорь. Сотрудник, принимающий заявки, удивлённо посмотрел на графу «Игорь», но переспрашивать не решился — видимо, узнал меня и решил не рисковать.

Арина и Лиля подали свои заявки следом, и мы вышли на улицу, где уже собирались группы студентов, обсуждающих свои шансы.

— Ну вот, — сказала Арина, довольно улыбаясь. — Теперь всё по-честному. Ты участвуешь, мы участвуем. Теперь осталось только победить.

— Не всё сразу, — я покачал головой. — Сначала подготовка, тренировки, отборочные. И Кленов, который будет судить. Так что рано расслабляться.

— Я и не расслабляюсь, — Арина поджала губы. — Просто радуюсь. Это разные вещи.

Я не стал спорить.

Вечером, когда мы вернулись в особняк, я чувствовал приятную усталость — не ту, которая валит с ног, а ту, которая приходит после того, как сделал всё, что запланировал. Василий накрыл ужин, и мы сели за стол все вместе — я, Арина, Лиля, даже Алиска устроилась на отдельной подушке, которую старый слуга предусмотрительно положил рядом с моим стулом.

— Завтра начинаем тренироваться, — сказала Арина, откусывая кусок мяса. — Я уже составила план. Утром — бег, днём — отработка ударов, вечером — анализ ошибок.

— А когда спать? — спросила Лиля с лёгкой усмешкой.

— Спать будем после победы, — отрезала Арина.

Я слушал их перепалку и улыбался — в этом было что-то тёплое, почти домашнее, будто мы были не просто соседями по съёмному жилью, а настоящей семьёй.

Поздно вечером, когда девушки разошлись по комнатам, я сел у камина, глядя на огонь. Алиска свернулась на коврике у моих ног, положив голову на лапы, и иногда поднимала морду, чтобы посмотреть на меня.

«Ты справишься», — сказала она мысленно, и в её голосе не было сомнений. «Я знаю».

«Спасибо», — ответил я.

Я ещё посидел немного, глядя на угли, которые тлели в глубине камина, на языки пламени, которые лизали поленья, согревая комнату. В доме было тихо — только где-то внизу скрипнула половица, и я понял, что Василий проверяет замки перед сном.