Отсеивание молекул. Сортировка элементов на лету. Если алгоритм может отделять кислород от остальных газов, то может и воду отделить от примесей. Портативные, дешевые артефакты для очистки любой, даже самой грязной воды до состояния питьевой, системы фильтрации для центрального водоснабжения, производств и чего угодно еще… В наших широтах это было бы полезно, а в некоторых регионах планеты, где чистая вода на вес золота — буквально спасительно. И очень, очень дешево.

И это только самое очевидное.

Взять, к примеру, медицину. Идеальная фильтрация крови, точечное воздействие на клеточном уровне… Не фильтрацией единой. Можно ведь не только отделять нужное от ненужного микротелекинезом, алгоритму можно задать и иные параметры, прописать другие механизмы работы. Кто знает, может, даже к лекарству от рака лежит ключ в этом принципе?

Но даже у уже знакомого мне отсеивания потенциал виделся безграничным. Под любую задачу, где требовалось отделить нужные элементы от ненужных в жидкости или газе, можно было собрать прибор на базе моего кода. А может, и с твердыми телами получилась бы манипуляция при больших энергозатратах и более тонкой настройке…

Я кашлянул, сплюнув черной слюной на обугленный пол, и продолжил печатать.

Но радоваться было откровенно рано. Идея — пять процентов успеха, разработка — еще этак тридцать, если навскидку. Остальное — внедрение. А с внедрением будет трудно.

Многие масштабные проблемы в этом мире, как и в моем родном, представляли собой кормушку. Удобную и сытную, для тех, кто формально имел обязательство эти проблемы решать. Вся медицинская индустрия, к примеру, живет исключительно потому, что люди болеют. Полиция существует только из-за того, что совершаются преступления. Всякая организация по борьбе с чем-то страшным потеряет не только финансирование, но сам смысл своего существования, если это «страшное» все-таки победит.

Толстосумы с верхушки останутся без сверхприбылей, а специалисты — без работы, и если на первых начхать, то второе тоже следует предусмотреть.

Кроме того, многие из таких приборов выходят за рамки юрисдикции Министерства Магических Ресурсов. Это уже через другие ведомства надо продвигать, а возможности для такого ограничены… В общем, отдельный пласт проблем.

И главный риск: безопасность. Даже тот же алгоритм для пожаротушения — это все тот же «Крематорий». Переверни настройки, и получишь оружие массового поражения. Дай этот код не в те руки, и любой террорист сможет выжигать целые здания или устраивать вакуумные бомбы из спичечного коробка.

Нужно было придумать, как сделать технологию доступной, запатентовать результат, но при этом намертво закрыть сам принцип действия. Аппаратная блокировка. Самоуничтожение кристалла при попытке реверс-инжиниринга. Облачная верификация, если тут есть ее аналоги.

Задач стало в сотню раз больше.

Но это решаемо. Всё решаемо. Вопрос архитектуры алгоритмов, патентов и правильного политического прикрытия. Если у меня получится реализовать хотя бы десятую часть задуманного, я смогу считать, что прожил эту вторую жизнь не зря. Принес пользу, спас бесчисленные жизни, после такого в любой момент можно будет помирать со спокойной совестью.

Значит, нужно дожить до этого момента.

В проеме выбитого окна возникло движение. Пушистое, килограмм на двадцать, как подсказали «Весы».

Баюн мягко приземлился на подоконник, встряхнул шерсть и спрыгнул на пол. Оглядел то, что осталось от комнаты, затем перевел взгляд на меня.

— Живой, — констатировал он, подходя ближе. — Хотя выглядишь так, будто тобой решили растопить печь.

— Скорее для меня, — ответил я, не отрываясь от записей.

— Ты как пожар потушил?

— Откачал кислород. Этакий «Крематорий» наоборот сделал.

— Что, прямо на месте сообразил?

— Хочешь жить — умей реверсировать структуру заклинаний в условиях пожара. Или как там гласит народная мудрость…

— Ладно. Давай подлатаю, тебя знатно так пожгло.

Это было бы совершенно нелишне. Боль мешала думать, да и свежие ожоги могут вызвать осложнения. Кроме того, меня с ними и увезти могут на «скорой», а уж врачей подвергать опасности хотелось бы меньше всего.

— Буду благодарен.

Кот сел рядом, вздохнул, и начал травить очередную историю. То есть, лечебную сказку, и эффект от нее ощутился сразу же — боль и жжение уходили, кожу покалывало, я практически чувствовал процесс ускоренной регенерации.

С лестничной клетки раздался скрежет металла и визг болгарки — спасатели начали вскрывать дверь.

Я не обращал на них внимания. Продолжил вбивать планы и схемы в заметки, пока еще имел на это время.

Визг режущего диска по металлу оборвался. Тяжелая, намертво заваренная дверь с лязгом вывалилась наружу, подняв в тесном коридоре облако серой копоти. В проем немедленно вломились двое пожарных в массивной защитной экипировке. Они держали наготове раструбы, ожидая увидеть ревущее пламя.

И замерли на пороге, не обнаружив ни пламени, ни дыма. Только меня, стоявшего в гостиной с телефоном, да огромного кота, вещающего хронику событий тридевятого царства в тридесятом государстве.

Пожарные быстро сориентировались, уступив место медикам, однако квартиру все равно собирались залить — для верности, чтобы точно не загорелось снова. Пусть, хуже не будет.

Меня подхватили под руки и вывели на лестничную клетку, а затем и на улицу. Прохладный, свежий воздух казался самым приятным ощущением в мире.

Я взглянул на выбитое, закопченное окно гостиной в своей квартире. Изобретения, выживание — это все хорошо, но мне вдруг стало негде жить, и этот вопрос тоже требовал внимания.

Князь Милорадович наверняка готов предложить мне место под своей крышей. Это был бы удобный вариант, безопасный, надежный, и уж Владислав Петрович с ребятами из охраны точно могут обеспечить собственное выживание, даже такие наемнички с их фокусами им по зубам.

И все же сколь данный вариант удобен, столь же неподходящ.

Я должен в любой момент времени оставаться удобной, доступной целью. Даже если пропаду, подавшись в бега, они смогут устроить охоту. Больше того, тем самым они могут решить, будто их цель сломалась, и больше ничего не может им противопоставить, останется выследить и добить.

В доме Милорадовича же цель — то есть, я — будет почти что вне досягаемости. И потому уроды будут пытаться меня выманить, могут даже похитить кого-то из команды с этой целью. Хорошо, что до сих пор этого не попробовали, ни к чему подталкивать их в ту сторону.

Мы отошли чуть дальше во двор. Тут и правда произошло то еще побоище, знатная драка.

Снесли старый тополь, чуть поодаль от него лежал труп, вокруг которого уже суетились полицейские. В затылке его чернела аккуратная прожженая дыра. Это не почерк Баюна, неужели кто-то из оперов смог совладать с таким мощным засранцем?

А вот у бежевого самохода, припаркованного неподалеку, картина складывалась совершенно иная, кто бы там ни был, остались от них теперь только лоскуты.

Я скосил глаза на Баюна. Кот шел рядом со мной, гордо подняв хвост и ни на кого не обращая внимания. Сильный же у меня фамильяр, если б взялся меня опекать по полной программе — то ни бандюки Гаврилова, ни даже теперешние наемники, скорее всего, не доставили бы мне проблем. Но и я тогда оставался бы слабак-слабаком, пока не случилось бы так, что Баюна рядом нет, либо не встретил врага, способного дать отпор моему котишке.

Врач скорой помощи усадил меня на край носилок и принялся за осмотр. Нахмурился. Судя по его словам, ожоги присутствовали, но раны выглядели так, будто уже некоторое время заживали. Лечебная магия Баюна сделала свою работу. Шрамы останутся, но на это начхать, я все-таки чиновник, а не супермодель. Врач быстро обработал края ожогов специальным раствором, наложил повязки и отступил, уступая место сотруднику полиции.

Сотрудник, немолодой уже и довольно усталый на вид, достал планшет и начал задавать стандартные вопросы.

А я на них отвечал, без лишних слов. Почувствовал всплеск магической энергии, окно вынесло, комнату заняло огнем. Дверь оказалась заблокирована. Справился с огнем самостоятельно с помощью бытовой магии, дождался спасателей.

Да, Милорадович говорил, что это теперь дело его дома — и дома Волконских, в моем лице — но тут иной случай. Преступники подожгли жилой многоквартирный дом боевой магией. Могли пострадать десятки непричастных горожан. Это уже, как ни крути, повод задействовать городскую полицию, а то и кого посерьезнее.

— Хорошо, господин Волконский, — полицейский потер переносицу, делая пометки в планшете. — А теперь к главному. Наши оперативники вступили в бой с поджигателем и двумя его сообщниками. Их прижали плотным огнем. А затем кто-то накрыл наших людей мощнейшими щитами и буквально разорвал на куски двоих нападавших. Вам что-нибудь об этом известно?

Я пожал плечами.

— Я был занят спасением собственной жизни в горящей квартире. Не имел возможности наблюдать за происходящим во дворе.

— А какая-то группа прикрытия у вас была?

— Не было, да и нет. Только кот-фамильяр, больше никого в моем подчинении.

Полицейский опустил взгляд на Баюна. Кот сидел на капоте кареты скорой помощи, каким-то чудом не съезжая, и внимательно изучал полицейского.

— Фамильяр, — пробормотал полицейский. — Способен ли он на подобные вещи?

Баюн перестал вылизывать лапу.

— А ты сам как думаешь, начальник? — лениво, с максимальной долей сарказма в голосе спросил кот.

Сотрудник полиции тяжело вздохнул. Посмотрел на говорящего кота, затем перевел взгляд на жуткое кровавое месиво возле бежевого самохода, а потом снова на Баюна.

— Понятно, — буркнул он. — Действительно, глупый вопрос. Будем искать третью сторону конфликта.

Я мысленно усмехнулся. Мы не соврали ни единым словом. Я озвучил факты, Баюн задал встречный вопрос, а опытный полицейский сам сделал логичный, с его точки зрения, вывод. Никто в здравом уме не поверит, что кот способен на такое. Истинные способности моего мохнатого товарища остались в тайне. Ни к чему нам дополнительные разбирательства и внимание со стороны силовых структур.

Пусть все знали, что у меня кот-фамилиар по имени Баюн, только Милорадовичу было известно, что это тот самый кот Баюн.

От госпитализации я отказался категорически. Врачи пытались настаивать на наблюдении, но я пресек эти попытки. Мне требовалось двигаться дальше. План действий формировался прямо на ходу.

Я подошел к своему служебному самоходу, припаркованному чуть в стороне от эпицентра событий, открыл дверь, пропуская кота вперед. Баюн запрыгнул на пассажирское сиденье и привычно свернулся клубком.

Затем и я занял место на пассажирском сиденье. Вставил кристалл-ключ в гнездо приборной панели, дал голосовую команду. Ожил магический двигатель, и самоход плавно оторвался от асфальта.

Я положил руки на руль и посмотрел в лобовое стекло. Квартиры больше нет.

Куда теперь ехать?

* * *

И на свой же вопрос ответил себе без малейших задержек. В Министерство. Куда же еще?

Я вывел служебный самоход со двора, аккуратно лавируя между мигалками пожарных и полицейских машин. Улицы ночного Каменограда ожидаемо пустовали, ни людей, ни самоходов, одни лишь фонари служили нашему перемещению безмолвными свидетелями.

В салоне тоже все больше воняло гарью — моя одежда насквозь пропиталась дымом, а сажа, казалось, въелась в сами поры на коже. Под свежими медицинскими повязками побаливали и зудели ожоги, напоминая о том, что я только что вышел живым из локального филиала ада. Благо, несильно, спасибо Баюну за это.

Сама судьба, видимо, велела ночевать на рабочем месте. Хотя, если признаться честно, в последнее время моя деятельность в казенных стенах все больше напоминала подработку на полставки. Дела чиновничьи — копание в бумажках, проверки, подписи, — все больше выполнялись по остаточному принципу. После деятельности независимого борца с преступностью и изобретателя.

Но меня такой расклад полностью устраивал. На то ведь и имелась команда. Компетенций Василисы было более, чем достаточно, чтобы возглавить разработку моих идей. Илья — как только отлежится в больнице и соблаговолит проснуться — возьмет на себя техническую реализацию, творя свою инженерную магию. Многие бумажные вопросы, согласования и прочие скучные вещи вполне могла закрыть и Мария.

Правда, некоторые бумажки все еще требовали моего рассмотрения, а определенные вопросы внимания. Придумывать способы поставить систему на место, если она мешает, решать определенные проблемы в ускоренном порядке, но таких задач стало меньше. Тем более после падения Гаврилова и Зацепина.

— Ты как, хозяин? — голос Баюна с пассажирского сиденья вырвал меня из размышлений.

Я мельком взглянул на кота, не отвлекаясь от дороги.

— Сыр жалко, — ответил я совершенно искренне, глядя на пустую дорогу впереди. — И мультиварку.

Кот помолчал пару секунд, переваривая услышанное.

— И все?

— А что еще? — я включил правый поворотник перед перекрестком. Пусть ни одной машины на дороге не наблюдалось, правила соблюдать нужно. По крайней мере, когда позволяет ситуация.

— Ну, ты теперь немного бомж, например, — заметил фамильяр. — Жилищный вопрос приобрел крайнюю степень остроты.

— Да и хрен бы с ним. Бомж так бомж, чего бухтеть-то? — я плавно вывернул руль вправо.

— Действительно, — фыркнул Баюн. — Подумаешь. Всего-то лишился единственного жилища и на волосок разминулся со смертью второй раз за вечер. Нормальные будни каменоградского чиновника.

В его словах содержалось здравое зерно. Любой нормальный человек на моем месте сейчас должен был бы трястись от пережитого стресса, убиваться по утраченному имуществу, находиться в состоянии глубокого шока. В родном мире я бы, наверное, и сам так поступил.

Но здесь… Пусть квартира Волконского и казалась мне все больше домом, по крайней мере в определенные моменты, потеряв ее я не ощутил ровным счетом ничего. Никакой тоски, страха, волнения. Вообще любое событие в этом мире воспринималось на удивление легко.

— Знаешь… — начал я, выравнивая машину на прямой улице, ведущей к Министерству. — Я и сам не могу сказать наверняка, почему так. Дух авантюризма проснулся, наверное.

— Может, потому, что у тебя в этом мире нет накопленного багажа? — предположил Баюн, и его тон утратил ироничные нотки. Он заговорил как тот древний, мудрый зверь, которым являлся на самом деле. — Квартира вроде и твоя, а вроде и не твоя. Чужие обои, чужая пыль. Тело тоже. Жизнь. Семьи здесь у тебя нет, друзья хоть и появились, но они совсем недавние. Даже смерть ты уже проходил. Терять по-настоящему нечего.

Я обдумал его слова. Действительно, что-то такое могло иметь место.

— Может, и так, — согласился я.

— А может, ты все еще питаешь надежду вернуться домой в глубине души, — продолжил рассуждать кот, глядя в лобовое стекло. — И всю эту реальность воспринимаешь как нечто временное. Может, даже нереальное в своем роде, хоть разумом и осознаешь ситуацию.

— И такое может быть.

— Не предрасположен к беседе, лаконичнейший хозяин? — Баюн дернул ухом.

Я улыбнулся.

— К беседе с тобой, дружище Баюн, я предрасположен всегда. И ты, скорее всего, прав. Как минимум в чем-то. Но точно сказать пока не могу — сам до конца не разобрался.

Он видел меня насквозь. Отсутствие якоря определенно помогало плыть что по течению, что против него. Есть я, есть цель, есть препятствия, из всего этого формируется приключение. Никакой драмы, никаких встреч с товарищами, семейных вопросов, бытовуха минимальная. И может быть, какая-то часть меня все еще отказывалась сдаваться в вопросе возвращения.

Я ведь даже не знал, чего в этом мире хочу для себя. Отсутствовали мирские желания, амбиции, какая-то глобальная цель. Денег заработать? Не цепляет. Жилище купить какое-нибудь роскошное? Тоже. Хотел только колдовать, уронить Салтыкова и помочь этому миру, чем смогу. А после? Пес его знает, хоть отшельником становись.

— Тогда вот тебе хорошая новость, — произнес Баюн. — Мультиварка твоя, скорее всего, уцелела. Как и кухня в целом. Вся квартира не успела разгореться, пострадали в основном гостиная и коридор.

Вот это уже приятно.

— Воистину, великолепные новости. С мультиваркой и на работе можно будет еду готовить, тем более что больше пока негде.

— Так что, прямо в кабинете жить будем? — уточнил кот.

— А почему бы и нет? Ты всегда волен выйти размять лапы, поохотиться… Да и я, в принципе, тоже. А спать не все ли равно где? Была бы крыша над головой, тепло и розетка.

— Вот это по-нашему, по-кошачьему! — одобрительно мурлыкнул Баюн. — Одобряю. Меньше вещей — меньше проблем.

Мы подъехали к зданию Министерства. Я заглушил двигатель, оставив самоход на пустой служебной парковке, и вылез наружу. Поежился — пожженое пальто поверх домашних вещей грело так себе.

Привычно, не делая резких движений, я осмотрелся. Темные аллеи, грязные, тающие остатки сугробов, крыши соседних зданий.

Ничего. Никаких подозрительных силуэтов. Видимо, лимит киллеров на сегодня оказался исчерпан, хотя надеяться на то, что они все-таки закончились совсем, было бы слишком оптимистично.

— Пошли, — кивнул я коту.

Мы направились ко входу в здание, поднимаясь по широким каменным ступеням. Забавно мы, наверное, выглядели — здоровенный мужик в прожженном, воняющем дымом пальто, с забинтованными руками и закопченным лицом, и огромный, невозмутимый котяра рядом.

Вот ведь ночной охранник удивится.