Стоило мне покинуть кабинет князя, в кармане пиджака ожил телефон.

Номер городской, незнакомый. Я уже догадывался, кто это, и радости эта догадка не приносила.

— Да, — ответил я на ходу, направляясь к лестнице.

— Дмитрий Сергеевич Волконский? — голос в трубке прозвучал сухой, усталый и казенный до такой степени, что у меня чуть зубы не свело. Голос человека, у которого на столе лежит стопка дел высотой с телебашню, а зарплата позволяет разве что не умереть с голоду и купить пачку дешевых сигарет.

— Он самый.

— Старший следователь городского управления внутренних дел, майор Корнилов. Беспокою вас касательно вчерашнего инцидента в кафе «Уют». Уголовное дело номер… — он зашуршал бумагами, — … впрочем, неважно. Нам необходимо допросить вас в качестве потерпевшего.

Началось. Протоколы, описи, «с ваших слов записано верно», подпись внизу страницы. Бюрократическая машина, скрипучая и неповоротливая, начала перемалывать воздух, создавая видимость бурной деятельности.

Казалось бы, и то хлеб, но каменоградскую полицию мы не просто так списали со счетов. Не по их уровню дело, помочь все равно не смогут. Их привлекать — только жизнями оперативников рисковать понапрасну.

— Товарищ майор, — сказал я максимально вежливо. — Я уже дал первичные показания патрульным на месте. Разве этого недостаточно?

— Первичные — это первичные, — отрезал Корнилов. — А мне нужен протокол допроса. Подробный. С описанием нападавших, их транспортного средства, возможных мотивов. Вы — главная цель, Дмитрий Сергеевич. Без ваших показаний дело висит.

— Я понимаю вашу работу, — я остановился на пролете между этажами, пропуская курьера с папками. — Но у меня сейчас график расписан по минутам. Служебная необходимость, сами понимаете.

— Расследовать покушение на убийство, Дмитрий Сергеевич, это тоже необходимость. И тоже служебная, — парировал следователь. В его голосе прорезались стальные нотки. — Так что давайте не будем играть в занятых людей. Вам же выгодно, чтобы мы их нашли. Завтра к девяти утра, кабинет триста четыре. Паспорт не забудьте.

Я посмотрел на часы. Девять утра. Как раз то время, когда я планировал заняться калибровкой «Пульса».

Я был раздражен. Каждая минута, потраченная на сидение в душном кабинете следователя, — это минута, украденная у реального дела. Полиция ничего не найдет. Если работали серьезные люди с серьезной магической поддержкой, они не оставили ни отпечатков, ни окурков, ни следов ауры. Я это знал, Милорадович это знал, и майор Корнилов, скорее всего, тоже это знал. Но процедура есть процедура. Ритуал должен быть исполнен.

Но срываться на майора было глупо, он ведь не виноват. Человек просто пытается делать свою работу — и работу полезную, просто в данном случае слишком серьезную для него.

— Хорошо, — сказал я ровно, подавив вздох. — Завтра в девять буду.

— Вот и славно. До свидания.

Связь оборвалась.

Я сунул телефон в карман и медленно пошел вниз по ступеням.

Разговор с полицией о «потерпевших» и беседа с Милорадовичем о тренировках запустили в моей голове новый виток размышлений. И внезапно я понял, что допустил весьма большое, даже преступное упущение.

Я работаю над защитой — но своей. «Весы» в квартире, «Весы» в машине, «Тишина», пистолет под мышкой, ежедневные спарринги с князем. Это все про меня, мои навыки, мою безопасность.

Но я здесь не один.

В случае с Гавриловым угроза распространялась только на меня. Со мной он вел свои дела, и меня бы попытался убрать в случае раскрытия. Каждое убийсво для него, даже в Каменограде, несло большой риск, и потому являлось большой роскошью, к которой прибегали только в самом крайнем случае. Запугивание, шантаж, подкуп — куда более привычные меры обеспечения тишины на таком уровне, он не решился бы «подчищать хвосты», которые могли ничего и не знать.

А тут все иначе. Моему новому врагу, кем бы он ни был, начхать на кровь, шум и сопутствующий урон.

Моих ребят может зацепить просто потому, что они оказались рядом со мной. И за ними могут прийти специально, чтобы заставить меня допустить ошибку, раскрыться, их могут выкрасть в качестве заложников в конце концов.

Я защищаю себя, но кто защитит их?

При имеющейся информации нельзя было ничего сказать насчет боевых способностей Василисы или их полного отсутствия. Она все ж таки дворянка, пусть и опальная, и, кроме того, живет магией. Пусть женщины и слабее мужчин физически, но магия — тот еще великий уравнитель, похлеще старины Кольта. Щиту или огненному шару плевать на объем бицепса и массу тела, потому не удивился бы ее способности постоять за себя, тем более что в плане «голой» магической силы и объема резерва, если не боевых навыков, она меня точно превосходила. Теоретическую базу она знала, а теория — это мать практики.

Илья, я думаю, дрался не раз. Парень он простой, заводской, возможно, и в армии служил — я в его личное дело глубоко не лез. Но я бы ожидал от него уличной магии — мордобой, может быть, бытовая драка в кабаке. К серьезным замесам, когда в тебя летит свинец и боевые плетения, он готов не был. Вчерашний день это наглядно доказал.

Мария же и вовсе не боец, это можно сказать с точностью. Ни по силе, ни по характеру. Есть люди, на насилие не способные в принципе. Такой человек только в самых отчаянных, крайних обстоятельствах нанесет другому вред, да и то не факт. Скорее она бы потерялась, замерла, впала в ступор. Стала бы идеальной мишенью.

И всех их объединяло отсутствие известного мне опыта настоящего боя. Серьезного, когда не на жизнь, а на смерть, и в честную никто не действует. Когда на счету каждая доля секунды, а цена ошибки — отдых в гробу.

Так что если б я — или даже Милорадович, при всем его педагогическом таланте! — взялся их учить, это было бы небыстро. Месяцы, минимум. И далеко не факт, что свой первый реальный бой они пережили бы. У нас не было этих месяцев.

К счастью, у меня были алгоритмы.

Обучать их напрямую? Можно. Но это снова время. Плюс это отвлечет их от основной работы, и добавит напряжения — а с напряжением сейчас следовало быть осторожным. Они люди необстрелянные (почти, после позавчерашнего-то случая), нервы на пределе. Если я начну гонять их и готовить к бою, они могут и сломаться — потому учить следует аккуратно.

Имелся, к счастью, иной путь. Совместить магию с «железом».

Артефакты.

Вплести, к примеру, мой «Страж» в неприметный браслетик, кулон или там амулет, раздать такие штуки ребятам. Тогда заклинание будет всегда активно, работая в фоновом режиме, только подзаряжай раз в неделю — и ходи спокойно.

Идея вышла отличная, но тут вставал другой вопрос. Я в артефакторике был нулем. Полным. Я умел писать код заклинаний, умел кастовать их «с руки», используя свое тело как проводник. Но «запечь» магию в предмет, закрепить структуру в металле или камне — это отдельная наука, ремесло. И с нуля мне пришлось бы учиться ему слишком долго.

А заказать… Небезопасно.

Алгоритмы были моей «фишкой», козырем своего рода. Если схема «Стража» или, тем более, «Тишины» протечет, что называется, в публичный доступ раньше времени, мне будет нечем крыть. Любой артефактор, к которому я приду с заказом, увидит схему, поймет принцип, и, возможно, захочет продать это знание тем же людям Гаврилова или кому похуже.

Более того, если сам принцип алгоритмической магии уйдет в народ… Любой местный айтишник сможет слепить что-то свое. Последствия такого «прорыва» не смогла бы предсказать и Ванга. Там ведь единственная сложность — принцип магических «переменных» и подобная база.

Нужен был кто-то, кому я согласен довериться. Кто-то, кто умеет работать руками, знает старую школу и обязан мне.

А ведь есть такой человек.

Имя ему Игнат Васильевич Арсеньев. Тот самый старик-ремесленник, которого я встретил в первый же день своей бурной деятельности, и которому помог, прижав хвост чиновнику Сухову за вымогательство. Старик тогда смотрел на меня как на спасителя.

Интересно, как он там?

Заодно и проверю, не зря ли тогда тратил время. Требовался номер, чтобы договориться о встрече.

Я достал телефон. Как там назывались его аккаунты на досках объявлений, из-за которых сыр-бор разгорелся? «Мастерская деда Игната», во. Просто и со вкусом.

Я вбил название в поисковик.

Страница загрузилась. И то увиденное заставило меня улыбнуться.

Дела у деда пошли в гору. Ассортимент расширился — теперь там были не только простые амулеты и бытовые мелочи, но и вещи посерьезнее. Количество продаж перевалило за сотню, рейтинг — твердые пять звезд. Отзывы восторженные: «настоящее качество», «работает как часы», «мастер золотые руки».

А в профиле гордо красовался значок: «Сертифицированный ремесленник Гильдии».

О как. Значит, не зря я его тогда уговаривал оформлять документы. Приятно, чертовски приятно видеть, как система, если ее правильно смазать (или пнуть), начинает работать на людей.

Я тапнул по номеру, открывая его, и нажал вызов. Гудки пошли.

* * *

Парковка встретила нас тишиной. Я подошел к служебному самоходу — благодаря «Весам» было известно, что с ним никаких манипуляций не производили, но мы с Баюном все равно провели отработанную уже процедуру проверки. На всякий случай, алгоритм-то новый.

Чисто. Никто не садился, ничего не подкладывали. Багажник пуст, салон чист. Отлично.

Я открыл дверь, пропуская Баюна на пассажирское сиденье. Кот запрыгнул с привычной грацией, устраиваясь поудобнее. Я сел за руль, вставил кристалл-ключ. Двигатель отозвался мягким, ровным гулом.

— Баюн, — попросил я, выруливая со стоянки. — Приглуши, пожалуйста, наши магические сигнатуры. Сделай нас неприметными.

— Сделаем, — лениво отозвался кот.

Я почувствовал, как пространство вокруг машины отдало магией. Будто вуаль, смазывающая фоновое излучение. Теперь для любого мага-сенсора мы были не «Дмитрий Волконский и его мифический зверь», а «двое обывателей с разряженным амулетом от насморка».

Я вбил адрес в навигатор. Маршрут пролегал через полгорода, в частный сектор на окраине.

Ехать по прямой я не стал. Петлял, сворачивал во дворы, делал неожиданные развороты. Глаза постоянно бегали по зеркалам заднего вида.

Паранойя? Возможно. Но лучше выглядеть идиотом, наматывающим круги, чем привести хвост к нужной двери.

Уже на подходе к частному сектору, за пару кварталов до цели, я резко свернул за угол полуразрушенного кирпичного склада и прижался к обочине. Заглушил двигатель.

— Хозяин, — недоуменно заметил Баюн, глядя в окно. — Мы не доехали. Не предлагаешь же пешком тащиться по этой грязи?

— Ждем, — коротко бросил я, не отрывая взгляда от зеркала. — Если за нами хвост, он скоро появится.

Мы сидели в тишине.

Я не за свою безопасность переживал. Мне было критически важно не привести никого лишнего к Игнату Васильевичу. Нельзя себе позволить, чтобы кучка дуболомов ворвалась к нему в мастерскую и начала допрос с паяльником на тему: «А чего это к тебе Волконский ездил? Что заказывал?».

И дело было даже не в секретности моих алгоритмов. Черт бы с ними, придумаю, как выкрутиться.

Дело в практике сноходчества. Для нее ведь сон нужен, спокойный и крепкий. А я после такого не смог бы ни спать, ни даже смотреть на себя в зеркало. И так уже слишком много посторонних пострадало из-за этой истории. Илья лежит с дыркой в груди, его родители постарели на десять лет за одну ночь.

Хватит. Лимит на невинные жертвы и без того превышен непозволитеольно. Старик-ремесленник не должен пострадать из-за того, что я решил поиграть в шпиона.

Три минуты.

Улица оставалась пустой. Ни один самоход не вывернул из-за угла, ни одна тень не мелькнула у стены.

Чисто.

Я снова завел двигатель. Проехал еще квартал, уже ближе, но все равно не доезжая до дома Игната метров триста. Свернул во двор многоэтажек, после которого уже начинался частный сектор.

— Приехали, — сказал я, открывая дверь. — Дальше пешком.

— Конспиратор, — фыркнул Баюн, но вылез следом.

Оставлять приметную казенную машину прямо у ворот мастера было бы верхом глупости. В этом районе каждый чужак на виду, а уж министерский транспорт — тем более. Лучше уж мы пройдемся, смешавшись с пейзажем. Я поднял воротник, даже трость оставив в машине, и мы двинулись по разбитой дороге к дому мастера.

* * *

Дом Игната Васильевича производил приятное впечатление. Одноэтажный, из добротного белого кирпича, под свежим шифером. Никаких покосившихся заборов или облупленной штукатурки — хозяйская рука чувствовалась во всем. Просторный двор, вымощенные плиткой дорожки, гараж, огород, кирпичный забор. Достойное жилище достойного человека, который всю жизнь работал руками.

Я нашел кнопку звонка у калитки и нажал.

За забором тут же загремела цепь, и басовитый лай разорвал тишину частного сектора. Серьезный зверь, не шавка какая-нибудь.

Через минуту калитка отворилась. На пороге стоял сам Игнат Васильевич — в домашней жилетке поверх рубашки, в резиновых галошах. Увидев нас, он расплылся в улыбке.

— Дмитрий Сергеевич! Проходите, проходите! — засуетился он. — Баюн, и тебе здравствовать!

Пес во дворе — огромная лохматая помесь овчарки с, видимо, медведем — продолжал надрываться, натягивая цепь. Разговор в таких условиях грозил превратиться в соревнование голосовых связок.

Баюн остановился, посмотрел на пса долгим, укоризненным взглядом. А потом открыл пасть и издал череду звуков.

— Гав… Вуф… Р-р-гав? — прозвучало это так, будто иностранец с жутким акцентом пытается прочитать рэп на незнакомом языке.

Пес поперхнулся собственным лаем, замолчал, сел на задницу и склонил голову набок. На его морде застыло выражение глубочайшего недоумения, смешанного с каким-то будто бы весельем.

— Что ты сделал? — шепнул я коту, пока мы шли к крыльцу.

— Указал на недостойность его поведения, — невозмутимо ответил Баюн.

— А по его морде судя — шутку рассказал. Причем неприличную.

— Ой, я не виноват, что мой собачий несколько подзаржавел, — фыркнул кот. — Я ведь не то, чтобы сильно практиковался в последние лет двести. Диалекты меняются, знаете ли.

— Ну, главное, что эффект достигнут.

— Проходите, не стесняйтесь! — засуетилась она.

— Знакомьтесь, Дмитрий Сергеевич, — с гордостью произнес Игнат Васильевич. — Это моя хозяйка, Анна Петровна. А это, — он махнул рукой в сторону гостиной, — наше будущее. Никита, оторвись ты от экрана! Это внук, четырнадцать лет, в телефоне практически живет. А вон там, с куклами — Даша, младшенькая.

Затем он повернулся к домочадцам, сделав торжественное лицо:

— А это, родные мои, Дмитрий Сергеевич Волконский. Тот самый человек из Министерства, про которого я вам рассказывал. Который помог нам все оформить по-человечески и от супостатов защитил.

Анна Петровна всплеснула руками и заулыбалась еще шире:

— Ой, так это вы! Спасибо вам огромное, а то дед наш совсем извелся тогда, спать перестал… Проходите, я сейчас на стол соберу!

— Здравствуйте, — вежливо кивнул я. — Рад знакомству.

Никита, нехотя оторвавшись от смартфона, буркнул что-то вроде «здрасьте» и снова ушел в виртуал. Даша же оторвалась от кукол и с любопытством уставилась на нас.

И тут ее взгляд упал на моего спутника.

Внимание присутствующих мгновенно переключилось. Оно и понятно: мало кто ходит в гости со своим котом, тем более таким здоровым и роскошным, на двадцать кило чистой харизмы.

Даша замерла. Глаза ее загорелись восторгом.

— О, КОТИК! — воскликнула она на весь дом.

Баюн сокрушенно вздохнул, всем своим видом показывая, как тяжко и неблагодарно бытие всеобщего любимца.

— Можно с ним поиграть? — тут же спросила девочка, бросая кукол.

Я посмотрел на кота.

«Отвлеки ребенка, сделай милость, — телепатически шепнул я ему. — Да и остальных, чтоб случайно краем уха не услышали, о чем мы с дедом разговариваем. Мне нужна конфиденциальность».

«Должен будешь», — так же телепатически, с вселенской усталостью отозвался кот.

— Конечно, можно, — сказал я вслух, улыбаясь девочке. — Он любит детей, и даже не в гастрономическом смысле. Наверное.

Даша подбежала к коту и, раскинув руки, попыталась подхватить его под живот.

— Ух! — выдохнула она.

Кот даже не шелохнулся. Двадцать килограмм — это вам не плюшевая игрушка. Даша нахмурилась, уперлась ногами в пол и потянула сильнее. Результат нулевой. Баюн стоял как монумент.

«Ну помоги ребенку, — мысленно попросил я. — Подлевитируй, что ли, чтоб казаться легче. Не позорь девочку».

«Нет, — отрезал кот. — Я вам не воздушный шарик, я достоинство имею».

Даша, поняв, что поднять это сокровище ей не под силу, не растерялась. Она обхватила кота поперек туловища и потащила его волоком по ковру в сторону своих игрушек. Баюн, закатив глаза, покорно скользил лапами по ворсу, изображая меховую швабру.

Игнат Васильевич, усмехнувшись этой картине, жестом пригласил меня на кухню.

— Чаю? Кофею? — предложил он. Потом, на секунду задумавшись, добавил: — А может, цикорию? Свежий, хороший.

Цикорию?

В моей прошлой жизни этот напиток существовал исключительно как элемент шуток про пенсионеров и здоровый образ жизни, для распития которого я не вышел возрастом (нужно было шестьдесят плюс). А тут — предлагают.

— А почему бы, собственно, и не цикорию? — резонно ответил я. — Если вас не затруднит. Воспользуюсь случаем приобщиться.

Игнат Васильевич засуетился с чайником и кружками, через некоторое время поставив передо мной мой «заказ». Я осторожно отхлебнул. Вкус был… интересным. С горчинкой, отдаленно напоминающим растворимый кофе, но как-то поинтереснее. Пока не понял, нравится мне или нет, но опыт любопытный.

— Ну как вы, собственно? — спросил я, ставя кружку на стол.

Лицо мастера посветлело.

— Да грех жаловаться, Дмитрий Сергеевич. Дела после того случая, как я лицензию получил, в гору пошли. Даже с досок объявлений больше заказов поступает. Кто б мог подумать, что значок «Сертифицированный ремесленник» сам по себе так людям нравится? Доверия больше, что ли…

Он довольно огладил бороду.

— Плюс на других сайтах разместился, пару заказов от небольших контор взял. Канцелярщину всякую зачаровываю — скрепки, папки. Мелочь, а копейка капает стабильно. Внуку вон телефон новый купили…

Я слушал и кивал. Приятно знать, что моя бумажная возня принесла кому-то реальную пользу.

Когда с цикорием было покончено, Игнат Васильевич стал серьезным.

— Дмитрий Сергеевич, вы говорили про заказ. И про секретность. Тут, на кухне, уши лишние могут быть, стены тонкие… Давайте в гараж пройдем? В мастерскую. Там уж точно никто не услышит.

Я отметил про себя: ответственно подходит. Не просто «да ладно, свои все», а понимает суть. Хороший знак.

— Согласен, — кивнул я, поднимаясь. — Ведите.

Жертва Баюна оказалась напрасной, но что поделать. Такова жизнь, а перестраховаться никогда не помешает.