Елена Павловна в приемной встретила поприветствовала меня с уважением, в этот раз неподдельным. Уж не знаю, насколько Милорадович с ней откровенничал насчет наших приключений, но знала она явно больше охранников на входе. Я прошел к дверям кабинета, постучал и, дождавшись приглашения, вошел.

Князь Милорадович при моем появлении он даже не поднял головы, только жестом указал на кресло напротив.

— Доброе утро, Владислав Петрович.

Он отложил папку, потер переносицу.

— А я как раз собирался вас вызвать, — проговорил он, наконец посмотрев на меня. — Либо вы сильно преуспели в чтении мыслей, либо у вас ко мне какое-то дело.

— Второе, — улыбнулся я, усаживаясь поудобнее. — Как минимум, есть определенные вопросы по работе…

— Работа, Дмитрий Сергеевич, это прекрасно, — перебил меня Милорадович, откидываясь на спинку кресла. — Но вы мне про гранату расскажите. Честное слово, полночи не спал, мучался любопытством.

Хоть он и сохранял все тот же серьезно-невозмутимый тон, и лицо его ничего не выдавало помимо вежливого внимания, я уже знал его достаточно хорошо, чтобы понять: шутит. Но в то же время и правда заинтересован. Для него, старого интригана и боевого мага, моя возня с растяжками была куда любопытнее бюрократических моментов.

— Ну, раз интригующая… — начал я. — Все началось с того, что мы с Баюном подошли к двери.

Я начал рассказ. Хоть и в несколько расслабленном тоне, но сохраняя верность фактам. Как заметил смещенную (и, судя по всему, возвращенную на свое место, но не вполне точно) нитку, как Баюн подрабатывал моей служебной собакой, выслушивая и вынюхивая, как открывали замок под заклинанием тишины.

— Когда дверь открылась, вы стояли в проеме? — вдруг перебил Милорадович.

Ожидаемо, проверял на ошибки. Искал, где скорректировать, подсказать, научить, даже рассказ о сортирной гранате был поводом для урока. Отличный наставник.

— Разумеется, нет, — ответил я спокойно. — Занял позицию сбоку от проема, у стены. Чтобы прямо на пороге не изрешетили, если б там кто-то сидел с направленным стволом. Угол открывал постепенно, «нарезая пирог».

Князь удовлетворенно кивнул.

— Хорошо. Продолжайте.

Я продолжил. Расписал нашу с котом методику зачистки помещений: как проверяли каждую комнату, как Баюн работал живым детектором, как мы открывали каждый ящик и шкафчик, ожидая сюрприза. И как, наконец, добрались до санузла.

Описал реакцию кота, сканирование заклинанием, обнаружение «лимонки».

Милорадович слушал, не перебивая, только пальцы его слегка барабанили по подлокотнику кресла.

— … в общем, снял я ее, — закончил я. — Чары скольжения развеял, клей с помощью Баюна удалил. Теперь лежит у меня в сейфе, как сувенир.

— И полиции, я так понимаю, решили не вызывать? — спросил Милорадович все так же невозмутимо. — Справедливо. Куда уж профессиональным саперам до самого младшего советника Дмитрия Волконского. Зачем нам специалисты, когда есть отвага и слабоумие?

— Но тогда у меня бы сейчас было на одну гранату меньше, — парировал я.

— Но вы могли бы, в таком случае, набрать меня, — заметил князь. — Я бы отправил своих людей. Они бы обезвредили устройство профессионально, без риска превратить вашу ванную комнату в филиал ада, и не стали бы забирать оставленный вам «подарок».

— Да к чему это? — я пожал плечами. — Это ведь не какое-то сложное взрывное устройство с часовым механизмом и кучей проводов, а простая растяжка. Механика понятна, магия примитивная. Зачем людей гонять по пустякам?

Милорадович вздохнул, снова потер переносицу. Видно было, что моя самостоятельность его и радует, и беспокоит одновременно.

— Ладно. Победителей не судят, а выживших — тем более. Но официально я все еще не одобряю самодеятельности с незнакомыми взрывными устройствами и потенциально опасными помещениями. Вы мне живым нужны, Дмитрий Сергеевич.

Я приложил руку к сердцу.

— Официально я о ней искренне сожалею, — произнес я с театральным смирением. — И обещаю больше так не делать.

Князь прищурился.

— Только не говорите мне, что вы сейчас сложили пальцы крестиком у себя за спиной…

— Ну, раз уж вы попросили — ладно, я вам об этом не скажу, — широко улыбнулся я.

Милорадович покачал головой, но уголки его губ дрогнули в улыбке.

— Неисправимы… Ладно, продолжайте. Что было после?

Я вкратце рассказал, как именно мы ее снимали. Про то, как Баюн своей магией размягчил клей, пока я страховал рычаг, как я перерезал леску, как загибал усики чеки обратно и, наконец, как развеивал чары скольжения, чтобы эта дрянь не рванула у меня в кармане по дороге на работу.

Судя по короткому, скупому кивку, Милорадович остался в целом доволен моими действиями. Сработал чисто, без лишнего риска, используя доступные ресурсы — кота и ножницы. А это — главное качество для человека на моем месте.

Князь сцепил пальцы в замок, глядя на меня поверх очков. Тон его сменился с доброжелательно-светского на жесткий, экзаменаторский.

— Итак, какие меры безопасности вы предприняли на основе этого опыта? Помимо того, что обезвредили устройство маникюрными ножницами.

Я не стал скрывать. Рассказал ему про идею активной защиты. Про то, что мало обнаружить угрозу — нужно ее нейтрализовать еще до того, как она нанесет ущерб. Про «Тишину» — алгоритм, который не ставит щит, а бьет в ответ, выжигая магическую начинку оружия в момент выстрела.

Милорадович слушал внимательно, кивая своим мыслям.

— Ах, да, — проговорил он, открывая ящик стола. — Я так понимаю, ради этого заклинания… то есть, алгоритма, вы просили данные. Прошу.

Он выложил на стол небольшой, тускло мерцающий кристалл памяти.

Я забрал его, чувствуя приятную тяжесть информации.

— Спасибо.

— Пожалуйста, — князь чуть наклонил голову. — Концепция у вас точно интересная, но звучит непросто. Реализовать такое выборочное срабатывание…

— На самом деле там ничего особо сложного, — возразил я. — Просто натаскать считывающие чары определять оружие, которое стреляет именно в меня. По вектору, по намерению, по всплеску энергии в стволе. В остальном база примерно как у «Стража» — сигнал-точечная реакция. Вопрос калибровки.

— Надеюсь, — скептически хмыкнул он. — А замок на двери поменяли?

— Сегодня заменю, — кивнул я. — Новый замок их, понятное дело, не остановит, раз старый не остановил. Надо привыкать к мысли, что они ко мне могут ходить как к себе домой. Но хоть вид сделаю, что напуган и не хочу повторного визита.

Милорадович прищурился.

— А вы, я так понимаю, хотите?

— Да, — ответил я прямо. — А как иначе?

Князь помолчал, разглядывая меня, словно редкий экспонат в кунсткамере.

— Иначе… Можно, — медленно проговорил он. — Я бы предложил вам погостить в нашем родовом имении. У меня с семьей… неоднозначные отношения, но я все еще Милорадович. Моего друга примут и обеспечат безопасность, которую не пробьет ни одна штурмовая группа. А мои люди тем временем разберутся в ситуации.

Я замер.

О как. Друга.

Я знал, что старый аристократ ко мне благоволит, но услышать такое прямое признание было… неожиданно. И приятно, черт возьми. Это дорогого стоило. Но разыгрывать сцену из этого, рассыпаться в благодарностях или, наоборот, отнекиваться, я не стал. Это было бы неуважительно по отношению к его искренности.

Как решил и не расспрашивать об отношениях с семьей. По той же причине. Если князь захочет — он обязательно мне расскажет сам. А если нет, то и не мое это собачье дело.

— Вынужден отказаться, — твердо сказал я.

— Отчего же? — удивился Милорадович. — Честное слово, никто не вправе упрекать вас за небольшой период отдыха после всего, что вы сделали. Особенно в нынешней ситуации. Тем более, вы можете работать и удаленно, технологии позволяют.

Я усмехнулся. Улыбка вышла недоброй, кривой, но тон я сохранил расслабленный.

— Дело не в работе, Владислав Петрович. Просто это личное.

Лицо князя стало серьезным.

— Примите добрый совет, Дмитрий. С личным будьте особенно осторожны. Эмоции — плохой советчик в войне.

— Если вы пытаетесь сказать про копание двух могил и то, что месть портит карму, прошу, не стоит, — отмахнулся я. — Это не поможет. Я уже все решил.

— О, нет, ничего такого я не имел в виду, — покачал головой князь. — Ваша мотивация понятна и уважаема, а пустое морализаторство оставим философам, которым не стреляли в спину. Я о другом. Если уж взялись бить врага — имейте план, как его уничтожить. Полностью. Чтобы не биться с мельницами, как майор Горюнов, не нанося вреда, но подставляясь под удар.

Я вспомнил Горюнова. Честный, упертый пожарный инспектор, который пытался в одиночку воевать с «белым» бизнесом Гаврилова, закрывая торговые центры. Он чуть не погиб, и ничего не добился, пока я не вмешался. Потом он звонил, извинялся, благодарил. Теперь мы были чем-то вроде товарищей. Хороший мужик, но пример и правда показательный.

— Разумеется, — кивнул я. — Я не собираюсь бегать с шашкой на танки.

— И каков же ваш план, позвольте спросить?

— Чтобы распутать этот клубок, нам нужна ниточка, — я сжал пальцы, будто держал эту невидимую нить. — Этой ниточкой вижу «языка». Исполнителя. Чтобы взять этого самого языка — нужно, чтобы они напали снова. Поэтому я остаюсь в своей квартире, хожу по улицам и жду гостей.

— Резонно, — согласился князь. — Ловля на живца. Рискованно, но эффективно.

— Кроме того… — я сделал паузу, глядя на карту города за спиной князя. — Что-то мне подсказывает: то ли еще будет. И если я даже с этими ребятами не справлюсь, то о будущих победах нечего и мечтать.

Милорадович внимательно посмотрел на меня поверх очков.

— А вы уверены, Дмитрий, что они вам сейчас по зубам? Это не уличная шпана.

— Мне и Гаврилов когда-то не был по зубам, — парировал я спокойно. — И Игнат казался непобедимым. И даже мелкий пакостник Зацепин был проблемой. Но я их перемолол. И в процессе стал сильнее. Опытнее. Тренировки — это хорошо, база. Но реального опыта они не заменят, а мне он пригодится. Я расту только под давлением.

— Справедливо, — медленно кивнул князь. В его голосе прозвучало искреннее удивление. — Честно сказать, меньше полугода назад я бы и подумать не мог, что в вас кроется такая смелость. И такое… трудолюбие. Вы были совсем другим человеком.

— А я и сам не мог, — усмехнулся я. — Но имеем то, что имеем.

И ведь не соврал. Даже я — Дима Волков, а не какой-то там спившийся Волконский — не подозревал, что буду на такое способен. В той жизни пределом риска был жесткий дедлайн или проверка налоговой. А здесь я открыл в себе что-то новое, жесткое и злое. И вот мы здесь.

— Пожалуй, так, — вернулся к делу Милорадович. — А пока мои люди будут искать по своей части.

— Работа, я так понимаю, уже идет? — спросил я.

— Да. Через неделю, думаю, будет какая-то информация. Но, честно сказать… — Милорадович нахмурился. — Есть у меня чувство, что работали «гастролеры». Либо чьи-то личные люди, гвардия, своих услуг налево не продающая. Ну нет у нас в Каменограде таких команд и людей с такими ресурсами. Если они пришлые — найти концы будет сложно.

— Понимаю. Значит, захват исполнителя — самая верная ставка. И оттуда уже пойдем по цепочке, от шестерок к королю.

— Согласеню. Но вернемся к мерам безопасности. Вы думали о камере наблюдения? В квартире, в подъезде?

— Думал, — я пожал плечами. — Может, и поставлю, хотя и сомневаюсь, что толк с этого будет. Профи камеру засекут, закрасят или зациклят картинку. Но у меня есть кое-что получше.

— Рассказывайте.

— Если позволите, я бы предпочел показать. На одной из наших следующих тренировок, к примеру. Это нужно видеть в действии.

Князь картинно закатил глаза.

— Право слово, пощадите мой сон! Интрига за интригой! То граната в унитазе, то секретное оружие…

— О нет, пощады не ждите, — рассмеялся я. — Но я предлагаю вам возможность отомстить за мою жестокость!

— Какую же?

— Тренировки, — я перестал улыбаться. — Теперь каждый день.

Брови князя поползли вверх.

— Не разумнее ли будет поберечь силы в столь опасной ситуации? На случай нового покушения? Вымотанный боец — мертвый боец.

— Силы мне поможет восстановить Баюн, — успокоил я его. — Он, как оказалось, весьма неплохо это умеет. А мне нужно подтянуть форму. Срочно. Я понял, что слишком полагаюсь на хитрость, а иногда нужен просто тяжелый молот.

Милорадович посмотрел на меня оценивающе. Видимо, увидел в моих глазах ту самую решимость, с которой спорить бесполезно.

— В таком случае, принято, — кивнул он. — Если эта тема исчерпана, готов обсудить рабочие вопросы, что вы упоминали. Что там у нас по плану модернизации?

Я достал свой блокнот.

— На повестке три основных проекта. Первый — «Пульс». Я беру его на себя.

Я вкратце обрисовал схему. Централизованная система мониторинга, этакий диспетчерский пункт, собирающий данные со всей городской сети. «Машина-матка», по типу нашего «Циклона», только лишенная силового блока очистки и перепрофилированная под чистую аналитику.

Князь слушал, постукивая карандашом по столу.

— То есть, это практически «Циклон», но с урезанными функциями? — уточнил он. — В чем смысл плодить сущности, Дмитрий Сергеевич?

— Не совсем, — возразил я. — «Циклон» — это узкоспециализированный инструмент. Сантехник с тросом. Он заточен сугубо под сканирование забитых остаточной магией проводников и их прочистку мощными развеивающими чарами. У «Пульса» же будет куда более широкий пакет аналитических заклинаний. Он будет определять любые признаки сбоев в сети: перегрев кристаллов, нарушение изоляции проводников, скачки напряжения при передаче, утечки фона. Это диагност, а не ремонтник.

— Не хотите объединить его с «Циклоном», в таком случае? — предложил Милорадович. — Сделать универсальную станцию.

— Думал об этом, но скорее нет. Не хочу переусложнять «Циклон», он и так капризный. Чем сложнее система, тем проще ей сломаться. Кроме того, здесь разная архитектура. «Циклон» — это полевая установка, ее нужно тащить к конкретному дому. А «Пульс» не нужно будет ставить в каждый подвал. Достаточно будет одной централизованной системы здесь, в Министерстве, и сети дешевых усилителей-репитеров по городу, чтобы считывающие чары не ослабли по дороге.

Милорадович задумчиво кивнул.

— Принимается. Логика в разделении функций есть. Я так полагаю, вам для этого нужно будет финансирование и согласование?

— Согласованием займемся, когда будет рабочий прототип, чтобы было что показывать, — ответил я. — А финансирование пока считаем. Я дам выкладки, как только закончу с архитектурой.

— Хорошо. Что еще?

Я рассказал ему про «Сканер» и «Архивариус». Про автоматическую оцифровку документов, про поиск по базе, про избавление от бумажной волокиты.

Глаза князя загорелись. Как администратор со стажем, он прекрасно понимал, сколько времени и нервов уходит на копание в пыльных папках.

— Отличная система, — констатировал он.

— Я тоже так считаю, — ответил я без ложной скромности. — А главное — под нее дополнительного финансирования не нужно. Это, по сути, просто заклинания, которые напишет Василиса, и кристаллы-накопители, которые у нас и так есть на складе. Ресурс сугубо интеллектуальный.

— Принимается. Сильно снизит бюрократическую нагрузку, я думаю. Только учитывайте, Дмитрий Сергеевич: система сопротивляется новому, что работает хоть как нибудь трогать не хотят. Придется уговаривать их на такие нововведения. Возможно, жестко.

— Уговорим, — уверенно сказал я. — Работяги бухтеть не будут, когда поймут, что могут уходить домой в шесть, а не в восемь, а чиновники повыше… Согласятся, если запахнет премиями и повышениями.

— Оптимистично, но дай Бог.

Затем я перешел к третьему пункту. Обновление портала Министерства.

И вот тут бюрократическая стена уже стояла прямо перед нашим носом, высокая и бетонная. Отложить согласования и обсуждения «на потом» тут бы не вышло.

— Вам нужно добро на проведение госзакупки, — сразу определил проблему Милорадович.

— Именно так. Своими силами мы это не потянем, нужен подрядчик. А значит — тендер, техзадание, утверждение бюджета в губернии.

Князь помрачнел.

— Тогда послушайте моего совета: изучите вопрос очень внимательно и соберите крайне веские доказательства, что без этого никак. Я со своей стороны сделаю все возможное, чтобы помочь, подпишу все ходатайства, но лучше перестраховаться. Там, наверху, не любят тратить деньги на «невидимые» вещи вроде сайтов. Им проще покрасить фасад.

— Можно… — я подбирал слово. — Акцентировать внимание на масштабе проблемы?

Под этим я, разумеется, подразумевал «сгустить краски», расписать апокалиптический сценарий падения серверов и утечки данных, немного приврать в отчетах о текущем состоянии дел… И, если так подумать, не только.

Милорадович задумался, глядя в окно.

— Пожалуй, можно, — наконец произнес он. — Господа, принимающие это решение, с интернетом знакомы чуть ли не заочно, для них это темный лес. Если вы скажете, что старый портал угрожает безопасности Империи — они поверят. Но все равно будьте осторожны, не следует рисковать карьерой из-за столь незначительной задачи.

Я не стал спорить с Милорадовичем о значительности хорошей цифровизации. Для него это была просто «справочная в сети», для меня — фундамент прозрачности и эффективности. Однако про себя я решил: если надо будет — то внимание я все-таки акцентирую как надо. И сгущу краски так, что им чертям в аду станет темно.

— Я вас услышал, Владислав Петрович. Буду действовать аккуратно.

Я встал.

— Идите, Дмитрий Сергеевич, — напутствовал меня князь. — И помните про тренировки. Жду вас завтра вечером. Будем делать из вас боевую единицу.

— Непременно.

Я вышел из кабинета, чувствуя, как маховик событий начинает раскручиваться с новой силой. Теперь у меня был план, была поддержка и была цель. Осталось только не сдохнуть по дороге.