Закончить он не смог.

Голова пленника резко запрокинулась, словно ее потянули за невидимые волосы, тело затрясло в жутком, неестественном припадке. Рот открылся в беззвучном крике, мышцы во всем теле напряглись.

Всплеск магии.

Он дернулся в последний раз и обмяк, мешком повалившись на бок. Ни крови, ни следа насилия, был человек — или существо, человеку биологически идентичное, — стал труп.

Я шагнул к нему, приложил пальцы к шее.

— Холодный, — констатировал я. — Моментально. Видимо, какие-то чары мешали ему назвать личность заказчика.

Оставшийся стрелок — тот самый, упрямый — смотрел то на трупы своих напарников, то на меня, то на бесстрастного Милорадовича. Его дыхание сбилось, превратившись в хрип. Понял, наверное, что выхода нет. Говоришь — умираешь. Молчишь — тоже, и мучительно.

И в этот момент, похоже, он принял решение. Единственное, дающее ему хоть какую-то надежду продлить свое существование, а человек за надежду цепляется до последнего.

Полыхнуло магией. Пленник вскинул руки, теперь заканчивавшиеся обугленными лохмотьями — уничтожил собственные кисти, чтобы освободиться от «браслетов». Боль его даже не замедлила. Воздух почти что задрожал — знак подготовки последнего, отчаянного колдовства, многократно усиленного страхом, отчаянием, гневом и болью загнанного в угол бандита.

Я вскинул трофейный автомат, и вдавил спусковой крючок до упора.

Заклинание бандита прервалось, так и не сформировавшись — пули прошили его грудь, отбрасывая назад.

А я не отпускал.

Бандит рухнул, дергаясь под ударами свинца — а я не отпускал.

Гильзы звонко сыпались на бетон, приклад бил в плечо. Я превращал его тело в решето, вымещая всю злость, все напряжение последних дней, всю досаду от того, что ниточка снова оборвалась.

Даже когда затвор встал на задержку, и автомат сухо щелкнул, сообщая, что магазин пуст — я отпустил крючок не сразу.

Нерационально? Плевать. Мне не жалко.

А допроса бы все равно не вышло. Судя по первому, им всем мозги заколдовали, и всякая попытка сдать заказчика заканчивалась смертью.

В помещение ворвались люди князя, до того охранявшие периметр и пребывавшие снаружи. Они рассредоточились, беря периметр под прицел, готовые к бою.

Но напрасно. Тут не бойцы требовались, а уборщики. И труповозка.

— М-да, — кисло протянул я, опуская автомат и глядя на месиво, оставшееся от последнего свидетеля. — Вот тебе и «языки». Неразговорчивые нынче пошли гости.

— Я бы на вашем месте не спешил унывать, Дмитрий Сергеевич, — невозмутимо заметил Милорадович, заложив руки за спину. — Во-первых, вы, сдается мне, расстраивались, что играем мы, как вы выразились, «в одну калитку»? Так вот, по итогу сегодняшнего вечера счет уже четырнадцать-ноль. Господин Кузнецов жив, вы живы и я жив, а четырнадцать наших потенциальных убийц, включая недавнего снайпера, — нет.

— Справедливо, — я ухмыльнулся.

Это меня и правда радовало. Мы не приблизились к заказчику, возможно. Но мы нанесли ему ощутимый, значимый урон.

— Бойцы такого уровня на дороге не валяются, — продолжил князь, обводя взглядом руины. — Заполучить их к себе, сработаться, экипировать — очень, очень трудно и дорого, а уникальный боевой опыт каждого и вовсе бесценен. И это не считая снаряжения, транспорта. Потери врага исчисляются очень солидными суммами — и временем, их не восполнить моментально, просто забросав проблему деньгами. И пусть у нас нет их показаний, но есть тела. Генетический материал, слепки аур, кровь, лица, в конце концов… — князь покосился на ближайший обгоревший скелет. — Некоторые.

— Допустим. Это даст нам узнать, кем они были.

— Именно, — Милорадович кивнул. — И это само по себе ценно.

— Но ведь снайпера не отследили, — возразил я.

— На снайпера у нас была только кровь и ограниченное время. С этими же господами работать будем тщательно и дотошно. Мои люди не упустят ни одной детали.

А кто его знает, может, что-то из этого и выйдет. Технологии не стоят на месте, а магия крови — вещь сильная.

— И тогда можно будет найти совпадения, провести параллели… — начал я.

— … и, возможно, несколько сузить наш круг подозреваемых, — подхватил князь. — Вернее, вообще получить некое подобие этого круга. А то пока мы тычем пальцем в небо.

— Лучше, чем ничего!

— Я тоже так считаю.

Подошел Герасим Ефимович Вепрев.

— Ваше Сиятельство, периметр чист. Приступаем к транспортировке останков?

— Приступайте, — кивнул Милорадович. — И приберитесь тут. Чтобы и следа не осталось.

— Кинем кость правоохранителям? — буднично спросил Вепрев.

Я удивился про себя. Тон у него был такой, будто они каждый вторник трупы вывозят. Интересно живут аристократы.

— Нет, — твердо ответил князь. — Полиции Каменограда в этом вопросе веры нет. Кто владеет такими ресурсами — либо купит их с потрохами, либо запугает, либо перебьет. В самом лучшем случае они просто избегут преследования, затянут дело. Нет, раз уж напали на меня, да еще в моем присутствии — это повод объявить вопрос внутренним делом рода Милорадовичей. Мы для этого имеем достаточно веса и юридических оснований.

Вепрев принял приказ без вопросов.

— Пройдемте на улицу, — предложил князь.

Мы вышли на свежий воздух. Баюн, вернувший себе компактную форму, трусил рядом, брезгливо отряхивая лапы.

Вепрев подвел нас к трофейным машинам.

— Три единицы, — отчитался он. — Тяжелые внедорожники на усиленной левитационной подушке. Броня пятого класса, магическая защита корпуса, экранирование двигателя. Серьезная техника, на базе военной, но в гражданском стиле.

Ни модель, ни марка мне ничего не говорили, как и принятая в этом мире терминология по части классов защиты и прочего. На вид — обычные джипы, почти такие же, на каких любили покататься богатеи из моего мира, только без колес.

И последнее наталкивало на мысль — в чем вообще смысл «внедорожника», если весь транспорт все равно левитирует? С другой стороны, вспоминая, как мой служебный самоход — или ту старенькую таксишку — все равно потряхивало на ямах… Видимо, какая-то стабилизация имеет место, или что-то вроде того.

— Отлично, — кивнул Милорадович. — От имени своего дома выношу дому Волконских следующее предложение касательно раздела трофеев. Одно транспортное средство поступает в личное пользование барона Дмитрия Сергеевича Волконского…

А зачем он мне? Я не из тех, кто на модных внедорах по городу любит кататься, понты колотить. Мне и служебного самоходика хватает. Да и в целом слишком дорогих тачек не люблю, привлекают внимание, деньги жрут, как не в себя…

— Позвольте ответить на этот вопрос, — невозмутимо произнес князь.

Черт, совсем забыл, что он все еще ощущает мои мысли через связь. Неудобно получилось.

— Да, ощущаю, — подтвердил он. — Так вот, не спешите отказываться. Вам не будет лишним личный транспорт — не служебный, который завтра могут отозвать или проверить. Тем более настолько хорошо защищенный, физически и магически. Мины, гранаты, пули, многие заклинания — не причинят вам вреда внутри такого транспорта. Даже бомба, если ее не разместить прямо в салоне, скорее всего, просто помнет днище. Видите преимущества?

Аргумент железный. Роскошь к черту, но безопасность? Да. Транспорт такого уровня мне и правда может оказаться необходимым в самом скором времени. Как все-таки славно, что эти тупорезы решили покрасоваться и прикатить на серьезной технике, вместо очередного угнанного аналога «Форд-Фокуса».

— Согласен, — кивнул я.

— Продолжаю, в таком случае, — князь перешел к следующему пункту. — Второе транспортное средство отходит в пользу дома Милорадовичей. Третье продается, и большая часть средств с продажи передается барону Дмитрию Волконскому.

Если бы я в данный момент пил цикорий, то непременно им же и поперхнулся. Настолько, что мог бы и не пережить данного опыта.

Милорадович не заявлял о конкретных долях, но если я правильно представляю себе стоимость такой техники… Даже половина — больше, чем обычный гражданин может заработать за всю свою жизнь.

— Погодите-ка, — возразил я. — Мне таких денег не нужно. Лучше переведите на какое-нибудь благое дело, в больницу городскую, или детский дом, или…

Да, раньше крупные суммы у меня были только со взяток в рамках внедрения в коррупционные схемы, и я их тратил именно так — на благотворительность. Да, в этот раз я, вроде как, «заслужил», это честный трофей. Но все равно… К чему такие деньги в Каменограде? Зарплаты хватает, жить есть где.

Даже в прошлой жизни, в бытность вполне себе серьезным коммерсантом, деньги перестали меня мотивировать ровно тогда, когда их начало хватать на нормальную жизнь и с запасом на будущее. В определенный момент их стало достаточно, чтобы до самой смерти прожить достойную, хоть и без излишеств, жизнь, и обеспечить родных — и этого хватило.

Я видел тех богачей, что получив достаточно попали в рабство к собственной же жадности, и это было печальное зрелище. Присоединяться к их числу не хоетлось.

— Я ценю и одобряю ваш подход, — сказал Милорадович серьезно. — Но в данном случае этого делать не рекомендую. Вы хотите потратить их на благое дело — так придержите на случай, когда выпадет дело действительно благое и срочное.

— Но вы можете сделать это самостоятельно…

— Могу. Но есть один нюанс, и чем раньше вы его осознаете — тем лучше. Вы теперь, в первую очередь, независимый агент, и вам в любой момент могут понадобиться ресурсы. А город… — Милорадович сделал паузу. — Не хочу загадывать заранее, но при нынешней динамике запросы города могут в скором времени начать закрываться из бюджета, а это совсем иные возможности. Не в последнюю очередь вашими стараниями.

И тут он был прав. Прагматизм князя приземлял мои благородные порывы. Случаи бывают разные. Может статься, что я не смогу ходить на работу и получать зарплату. Что кто-то из моей команды пострадает и потребует денег на лечение, которые бюджет не выделит. Могут быть нужны редкие ингредиенты, артефакты, информация… Оружие, в конце концов.

Вещи, которые из госбюджета не профинансировать. А для дома уровня Милорадовичей такой доход, тем более разовый, не так уж значителен, потому отказаться ему было несложно.

— Ладно, — согласился я. — Но раздел не считаю честным. Почему большинство суммы мне? Мы ведь договорились, что победа общая, и очков не считаем…

— Но вклад у нас все же разный, — отрезал Милорадович. Тон его выдавал отсутствие всякой терпимости к возражениям. — Я, с высоты своего опыта, оцениваю так. Вы считаете свою компетенцию достаточной, чтобы оспорить мое решение?

Понятно, что князь не злился. Но свой вопрос выстроил так, чтобы вежливо отказаться не вышло. Интересный опыт, в первый раз в жизни меня пытались обдурить к моей же выгоде.

— Как будет угодно, Владислав Петрович.

— Хорошо. Моим людям будет необходимо поработать с этими машинами, проверить все еще раз, перевести управление на вашу ауру, решить юридические вопросы. И продажей третьей машины мы сами займемся, нам это проще сделать.

— Принято. А мне что делать? То есть… Где-то регистрироваться? Как-то оформлять? Я в этих делах не силен.

— Нет нужды, мои люди оформят документы, от вас потребуется только доверенность, разрешение Милорадовичам представлять Волконских в данном вопросе.

— Благодарю, Владислав Петрович, — я улыбнулся. — Ну что ж… Будет с чего купить Баюну тунца.

— О, нет, — князь покачал головой. — Если только не хотите купить ему второго…

— Мне нравится ход его мысли! Прислушайся! — тут же вклинился в разговор Баюн.

— … то я намерен исполнить данное обещание. Честь обязывает, — закончил Милорадович.

Вепрев, получив инструкции, ушел в заброшку, руководить мрачным процессом уборки. Мы с Милорадовичем остались одни у машин.

Некоторое время молчали, слушая, как остывает металл броневиков.

— Знаете, Дмитрий Сергеевич… — задумчиво произнес князь. — Я вот понимаю, что это — наш с вами первый совместный бой. Настоящий.

— И правда, — согласился я.

— Я бы сказал, что дело требует празднования. Но, боюсь, придется отложить.

— Согласен. Празднования сейчас — роскошь. Враг не дремлет, а мы только отбили одну атаку.

— Так или иначе, хороший выдался бой, — Милорадович протянул мне руку. — Приятно было вспомнить, как это. Кровь разгоняет. Благодарю вас за такую возможность.

— Благодарю за вашу помощь. И тренировки. Без них я бы там и лег.

Мы пожали руки.

Милорадович разорвал ментальную связь. В голове сразу стало тихо и немного пусто.

Мы с Баюном погрузились в мой служебный самоход и двинулись домой. День был долгим, но продуктивным.

* * *

Сергей Громов — по крайней мере, так его теперь звали, а о настоящем имени, под которым его десять лет назад приговорили к расстрелу, вспоминать было неприятно — мерял шагами пространство промерзшего, сырого кабинета.

Раньше в этом кабинете обитал начальник комбината по переработке магических кристаллов, после него — одни лишь лесные звери, а теперь и их маленький, но зубастый отряд.

Комбинат, ныне заброшенный и располагавшийся в тридцати километрах от Каменограда, представлял собой место неуютное и холодное. Бойцы, конечно, поначалу ворчали на необходимость морозить задницы в этих осыпающихся руинах непонятно зачем, но оплата их нелегкого труда согревала души и приглушала бубнеж. Недовольными оставались только те, кому не деньги служили главной радостью, а острые ощущения, но недовольство в основном держали при себе.

А не считая того место хорошее, подходящее для размещения такой публики. Неприметное, вдали от лишних глаз. «Инструменты», опять же, вышло доставить без осложнений, на внедорожниках под прикрытием маскирующих чар.

Впрочем, лучше всяких чар работал сам вид их внедорожников — менты такие не останавливают. Не любят господа постовые связываться с дорогими тачками, особенно в провинции. Интересно, почему.

Трудности, как ни странно, начались после, и сейчас все отчетливее пахло одной из них. Группа, отправленная убрать Волконского с Милорадовичем, на связь не выходила. Контрольное время вышло ровно пятнадцать минут назад.

Он принципиально не использовал магическое отслеживание — любой толковый маг-безопасник, а тем более кто-то уровня Милорадовича, без проблем мог вычислить этакую ниточку и потянуть за нее. Было бы неприятно. Потому — только короткая связь в установленное время.

Время истекло. А значит, группе конец — либо мертвы, либо в плену. Для Громова варианты равнозначные — полный провал операции.

Но как?

Они готовились предельно тщательно. Громов лично изучал досье на обе цели. Милорадович — сильный, опытный маг старой школы, но он был один, и на свои вечерние тренировки в заброшенный цех всегда ездил без личной охраны. Против тринадцати таких бойцов шансов не имел даже он.

Второй — Дмитрий Волконский, младший советник Министерства Магических Ресурсов. Изначально Громов вообще не понимал, кому и зачем понадобился этот никчемный чинуш. Заказ казался откровенной дуростью, капризом кого-то большого и влиятельного (своего прямого нанимателя Громов знал как Максима Соколова, а вот кто стоял над так называемым Соколовым — нет, да и не горел желанием знать). Но с каждым неудачным покушением закрадывалось странное подозрение, будто наверху что-то знали, и мишень на его спину повесили не просто так. Волконский оказался аномально живучим.

Именно из-за последнего группа и вооружилась огнестрельным оружием, магострел он каким-то образом умел отключать. Порох и свинец должны были нивелировать этот фокус, а броники — его пистолет и кинетику. Группа имела абсолютное тактическое и численное преимущество, прикрытие маскировочных чар, умела ставить мощные постоянные щиты.

И все равно провалилась.

Так что же, Волконский удивил? Вряд ли.

Громов потер колючий подбородок, вспоминая строки из досье, которые читал еще перед первым покушением. Тридцать лет, лишний вес, хронический алкоголизм, трусость, нулевые амбиции. Только в последние пару месяцев в этом человеке наметились перемены, но стать сильным за столь малый срок невозможно.

И все же… Надо бы с ним разобраться, и поскорее, если его все-таки не убили на той заброшке. И в этот раз уже не сдерживаться в мерах. Если он и выжил, то наверняка, как минимум, высох, и нападения не ждет. Самое время бить наверняка, не давая ему передышки.

Что там про него в досье писали? Разительные изменения в характере начались с пожара, из которого он еще и Милорадовича спас. То есть, можно утверждать, что в огне пожара родилась эта новая проблема.

Данное наблюдение подсказывало интересную и весьма ироничную идею.