Гопота Гаврилова от такого представления уже разбежалась бы, подвывая, но эти были калибром куда повыше. Отклонение от плана не заставило их отступить, потеря двух бойцов не остановила, даже темп не сбили. Из-за стены начало фонить магией, и очень серьезной — такой, что почувствовал даже я.

«Поднимают постоянные щиты, — телепатически прокомментировал Милорадович. — Раз подкрасться не получилось, то и маскировкой магического фона можно пренебречь».

«Логично. Вот черт…»

Щиты — это проблема. Мои «инструменты» рассчитаны на точечное воздействие по незащищенной туше, и даже искра «Крематория» может не прошить достаточно серьезный щит.

Спустя мгновение одна из масс, отслеживаемых «Весами», сместилась к дверному проему, и носитель массы заглянул внутрь. Я ожидал гранаты, а то и двух, а то и всех, как положено, но этого не последовало. Боялись, видимо, телекинетических фокусов. Только стрельба.

Это выглядело (а точнее, не выглядело) сюрреалистично. Ни звуков выстрела, ни вспышек, ни самого стрелка — невидимость и приглушающая магия поглотили все. Пустота в проеме просто изрыгала смерть. Только свист пуль и звук их удара о стены и бетон, за которым мы укрывались.

Я нырнул за укрытие. Одна из пуль, шедшая точно в меня, со звонким щелчком отбилась «Стражем» и ушла в потолок.

А «Тишина» молчала.

Мой алгоритм активной защиты, который должен был выжигать оружие врага, бездействовал.

Так, погодите-ка…

Неслышимые выстрелы сопровождались характерным звоном чего-то мелкого, металлического, сыпавшегося на пол. Гильзы. И эта вонь… Точно как на стрельбище в прошлой жизни. Запахи они не маскировали.

Так вот, что трещало, когда горел первый выродок. Патроны. Порох.

Твою ж мать…

Они пришли с огнестрелом. Именно поэтому не сработала «Тишина» — она искала всплеск магии в стволе, а там ее не было ни капли. Хитрые ублюдки, знали, что я могу, и готовились к этому.

И маскировка мешала. Бить по одной лишь массовой сигнатуре можно, но для полноценной перестрелки слишком мало информации.

«Баюн, проверь тачки, — ментально скомандовал я. — Там сидит хитрая крыса с магией поддержки, уверен. Придуши-ка ее, будь так добр».

«Крыс ловить — это по моей части», — довольно отозвался кот. Лишь ничтожный признак движения выдал его скачок с балки к верхнему окну, и затем на улицу.

Тем временем еще четверо зашли в помещение. Их прикрывал тот самый невидимка в дверях — то ли с автоматом, то ли с ручным пулеметом, судя по плотности огня.

Милорадович воспользовался моментом, сплел заклинание, высунулся из укрытия. С его рук сорвался классический огненный шар, накрывший заходящих взрывом — но ни один из них не упал. Щиты выдержали быстрый удар. Но просели. Уже плюс.

Пара пуль зацепила князя, но он тоже имел постоянный щит, и помощнее, чем у наших противников. Злоупотреблять, однако, нельзя было и такой защитой.

А они заходили. Двигались грамотно, двойками. Двое нырнули за одно укрытие, двое — за другое, и третий, тот, что был в дверях, заходил на позицию под прикрытием подавляющего огня товарищей.

Я не собирался ему этого позволять.

Подготовил заклинание, высунулся на долю секунды, выбрал цель по массовой сигнатуре.

Щелчок. «Крематорий».

Еще пара пуль со щелчками отклонились «Стражем» — щит держал, но я чувствовал, как каждый удар сушит резерв.

Но «Крематорий» не сработал. Точнее, сработал не так, как надо.

Я почувствовал, как первый компонент стянул кислород к цели, получил «отклик» сработавшего заклинания. Но когда следом пошла искра «Розжига», она встретила препятствие. Полупрозрачная пленка индивидуального щита вспыхнула, принимая удар на себя. Искра разбилась о магическую преграду и погасла, не добравшись до «топлива».

Кислорода нагнал, но поджечь не смог. Враг остался цел, только щит его слегка просел.

Когда я вспоминаю те события теперь, то чувствую себя большим дураком. Как гнался за зрелищностью, жесткостью, красотой — огня ему подавай, поди ж ты, — и при этом совершенно проигнорировал куда более простое, изящное, хоть и не такое зрелищное решение, которому никакой искры не надо и от которого не спасет ни один щит. Если бы только посмотрел себе под нос, осознал настоящую силу и опасность своей разработки, то куда быстрее и проще мог бы закончить тот бой.

Но сделанного не воротишь, а вперед забегать не буду.

Милорадович, работая синхронно со мной, ударил по другой цели. Я ведь точно знал, где находятся враги, а следовательно знал и он. Подгадал момент, когда стрелок начинал высовываться, подготовил заклинание, прочитал формулу, и выглянул только в последний момент, точно зная, куда целиться.

Слепящая дуга «Разряда» рассекла воздух в помещении, ударив точно в одного из стрелков. Раздался треск. Щит пораженной цели попросту схлопнулся, перегруженный, его магический резерв высох, но сам он выжил — чуть-чуть не хватило мощности.

Итак, обе стороны заняли позиции. Теперь они могли давить нас огнем и заклинаниями, а мы огрызаться своими, и делать это все хоть до ишачьей пасхи, или пока одна из сторон не высохнет в плане магического резерва и патронов.

Но почему они не обходят?..

Эту мысль пресек совершенно ничем не приглушенный, полный боли и ужаса вопль, раздавшийся с улицы. И последовавшие за ним события.

Их маскировка слетела мгновенно. Пространство дрогнуло, и вместо одних лишь массовых сигнатур мы увидели и услышали реальность: грохот выстрелов, дульные вспышки, фигуры врагов.

Они выглядели серьезно. Броники, шлема, балаклавы, разгрузки — патронов брали как на целую армию. В руках — старые добрые, совершенно не магические «Калаши» или что-то подобное, не было времени разглядывать.

Вот теперь стало легче. Данные о массе от «Весов» были мне как шестое чувство, я мог бить и вслепую, но когда работают и все прочие органы чувств — оно как-то сподручнее.

«Крыса придушена, тактичнейший хозяин», — довольно рапортовал Баюн в моей голове.

«Отлично, с меня осетрина!» — мысленно отозвался я.

«Тунец, — тут же поправил кот. — Тихоокеанский голубой. Давно такого не ел, вкус забывать стал».

«На мою зарплату⁈»

«На мою, — хладнокровно вклинился в наш гастрономический спор князь. — Но сперва предлагаю дожить».

Резонное предложение.

Враги будто даже внимания не обратили на то, что их маскировке конец. Профи, одно слово. Продолжали постреливать в нашу сторону, но не давили постоянно, берегли патроны. Короткие очереди, когда мы высовывались, и одиночные для острастки, чтобы мы нос не высовывали.

И все же, почему они просто сидели? Почему не заходили с флангов под прикрытием огня?

А потому что их тут только половина численности. И не просто так. Я сверился с «Весами».

Сигнатуры оставшихся четырех бойцов смещались. Они двигались за внешней стеной, обходя нас по широкой дуге. Остановятся наверняка прямо за нашими спинами.

Стену взрывать будут. Интересная тактика: пока одна группа держит внимание цели, вторая делает новый дверной проем у нее за спиной. Они ведь наверняка тоже имели ментальную связь, точно знали, где мы сидим. И если б не «Весы»… Смело бы нас если не самим взрывом, то ударом в спину.

Нужно было сократить их численное преимущество хоть немного, пока нас не зажали в клещи. Двое против девяти — даже если Баюн включится — расклад совсем некомфортный.

Милорадович считывал мои мысли через связь, и потому договариваться нам не пришлось.

Князь совершил несколько быстрых магических жестов. Воздух чуть поодаль от нашего укрытия сгустился, и там появилась точная копия Милорадовича. Иллюзия «встала» из-за бетонного блока, вскидывая руки для удара «Разрядом».

Рефлексы сработали быстрее разума. Один из пулеметчиков во входной группе, увидев угрозу, перенес огонь на фантом.

И тут поднялись мы.

Милорадович ударил первым. Никаких молний, огня или кинетики. Он использовал специализированное заклинание, концентрированную боевую антимагию, настроенную конкретно на пробитие постоянного щита. Узкий, невидимый луч ударил пулеметчика. Силовое поле вокруг фигуры врага мигнуло и схлопнулось.

А кевлар и пластины от моей магии не спасут.

В ту же секунду ударил я.

Намерение. Жест. Формула.

И гнев. Много, много гнева, чтоб горело ясно, чтобы не погасло.

Гори, мразь.

«Крематорий» сработал штатно. Кислорода нагнал, искра подожгла ублюдка.

Стрелок вспыхнул, как куча промасленной ветоши.

Раздался вопль, который тут же потонул в серии сухих, трескучих хлопков — теперь уже понятно, по какой причине. Начали детонировать патроны, которыми эта падаль обвешалась. Бронированным соседям под щитами вряд ли что-то будет, но хоть нервы пощекочет.

А следом на том же пылающем жилете бахнуло две гранаты.

Взрыв разметал горящее тело. Стоящего рядом бойца отшвырнуло волной, но он успел-таки прикрыться от осколков дополнительным щитом. Живучий.

Еще два выродка, тем временем, открыли по нам огонь, пытаясь подавить нашу активность.

И тут случилось прекрасное.

Один из стрелявших вспыхнул. Сам.

Это был тот самый, которого я неудачно приложил «Крематорием» в самом начале. Тогда его щит выдержал искру. Но я-то накачал зону вокруг него кислородом, хорошо накачал, от души. А от газов щит не защищает — иначе маг внутри просто задохнулся бы. Газ проник под купол, пропитал одежду, волосы…

Когда он нажал на спуск своего автомата, дульная вспышка или раскаленные пороховые газы сделали то, что не смогла сделать моя искра.

Он превратился в факел.

Мы с Милорадовичем синхронно нырнули обратно за укрытие.

Минус два. Отлично!

Но я теперь не только за врагами в помещении следил. Обходившая нас команда практически достигла точки назначения. Прямо за стеной, у которой мы сидели.

Сейчас будет бум.

Милорадович знал то же, что и я, и потому действовал на опережение. Он выставил щит, причем необычный. Я «считал» его структуру из разума князя: большая толщина при низкой плотности. Это была не жесткая стена, о которую пули плющатся, а, как бы сказать, «вязкая», в таком поле пули и осколки теряли энергию постепенно.

Под прикрытием этой полупрозрачной подушки мы рванули в сторону со всех ног. В дальнем углу помещения была нагромождена куча старого оборудования — отличная позиция, защищенная с двух сторон капитальными стенами.

На бегу я сунул руку в карман пальто. Пальцы сомкнулись на ребристом боку «лимонки» — той самой, трофейной, из моего унитаза. Я на ходу отогнул усики чеки. Был у меня свой сюрприз в ответ на их неудавшийся.

БАБАХ!

Рвануло так, что земля под ногами подпрыгнула, а с потолка посыпалась вековая пыль. Взрывной волной меня толкнуло в спину, но щит князя поглотил удар. Если б мы остались на старой позиции — быть бы нам сейчас размазанными прямо по собственным укрытиям, так близко никакие щиты не спасли бы. Взрывчатки ребята не пожалели, проход делали с запасом, под танк.

В стене зияла дыра, затянутая серым дымом и огромным скоплением поднятой в воздух пыли. Сквозь нее внутрь уже входили четыре тяжелые сигнатуры.

— Вы кое-что забыли у меня в гостях, — прорычал я, хоть и не думал, что меня услышат в этом грохоте. — Возвращаю!

Я выдернул чеку и швырнул гранату, подхватив ее «Захватом». Чтобы никакой умник с той стороны не смог просто так отбить ее телекинезом или поймать на лету. Граната, ведомая алгоритмом, нырнула прямо в центр облака пыли, туда, где сгруппировались четыре человеческие массы.

Взрыв.

Интересно, как долго у меня еще будет звенеть в ушах после таких приключений?

«Весы» же показывали, что никто не упал, массы остались вертикальными. Мощные же у них щиты, резервы раскачаны на совесть. Оставалось надеяться, что их хотя бы просадило волной и осколками.

Милорадович уже готовил атаку по тем, кто сейчас попрет через пролом. Но у меня на этот счет появилась идея получше.

Идея, вызванная густым, плотным облаком, заполнившим половину цеха после взрыва стены.

Пыль. Это ж не просто грязная субстанция, созданная Господом, чтобы обеспечить продажи пылесосов. Это мельчайшие частицы органики, угля, старой краски… Чем там еще был богат этот цех? Надеюсь, чем-то интересным.

И многое из этого не так уж плохо горит. Особенно если поверхность соприкосновения с окислителем огромна.

Вы хочете топливо? Его есть у меня.

«Прикройте», — подумал я. И Милорадович тут же узнал всю суть моего намерения, не задавая вопросов.

Он мгновенно перестроил защиту. Его вязкий щит растянулся, превращаясь в острый клин, отрезающий наш угол от остального зала. Диагональная стена, призванная отвести в сторону возможную взрывную волну — бахнет ли, и насколько сильно, не знал даже я.

Я сосредоточился.

Намерение — напитать кислородом пылевое облако до критической отметки. Превратить воздух в гремучую смесь.

Фраза, сказанная вслух — громко, пусть слышат:

— Дышите глубже!

Жест — а точнее, два. Двойные «Меха», двойной «Розжиг».

Две «факушки» на вытянутых руках. Вся суть моего отношения к этим облупышам, пусть они их никогда и не увидят.

Вспыхнуло. Бахнуло.

Получился самый настоящий взрыв. Пылевая взвесь, насыщенная чистым кислородом, сдетонировала вся разом. Огненный шар заполнил пространство, выжигая воздух, срывая штукатурку и плавя остатки проводки.

Ударная волна ударила в наш угол, но клиновидный щит князя сработал идеально, отведя поток раскаленного газа и огня в стороны. Нас только обдало жаром, как из открытой доменной печи.

Когда гул стих, я снова «посмотрел» весами.

Четыре массовые сигнатуры лежали на земле. Неподвижно.

Шашлык заказывали?

«Готовы» — мысленно констатировал я, опуская руки и вновь ныряя за укрытие.

Только одно расстраивало.

«Языка» такими темпами не взять. Уголь, знаете ли, разговаривать не умеет, и даже пишет только то, чего желает держащая его рука.

«Будет вам язык», — отозвался в моей голове спокойный, даже какой-то будничный «голос» Милорадовича.

Я оглянулся на позицию князя — а там пусто.

Зато князь каким-то чудом оказался на другом конце помещения, на фланге наших киллеров. Вот это он быстрый. Магией ускорился, или как? Я не слышал объяснения в его мыслях. Даже когда наши разумы связаны, он все равно давал ровно ту информацию, которую хотел, и ни каплей больше. Старый шпион.

И там, на фланге, Милорадович пошел вразнос.

Полыхала магия, били автоматы. Я дернулся было помочь, прикрыть огнем, но услышал в мыслях строгое: «Прошу не вмешиваться».

В моей помощи не было ни малейшей необходимости. Осуществлялось избиение младенцев, хоть и бронированных и вооруженных, но совершенно безобидных.

С пальцев князя сорвалась молния «Разряда» — и гораздо сильнее в этот раз. Она ударила в центрального бойца, прожгла его и без того просаженный пассивный щит, как папиросную бумагу, и ударила в грудь. Броник не спас. Тело дернулось и рухнуло.

Оставшиеся двое открыли огонь, но князь даже не дернулся, не рванулся к укрытию. Шевельнул рукой — и труп убитого молнией взмыл в воздух, закрывая Милорадовича собственными броней и мясом, еще серия жестов — и затрещали щиты, лопаясь от пробивного колдовства, формула, как команда — и автоматы в руках наемников раскалились добела. Они тут же побросали бесполезное оружие, обжигая руки, и попытались перейти на чистую магию, выстраивая какую-то оборону.

Без шансов.

Я смотрел на это и даже перестал стыдиться, что в тренировочных дуэлях не мог заставить Милорадовича даже немного вспотеть. Эти ребята были куда опытнее меня, сильнее, их было больше, и они хотели его убить. А успехов достигли ровно тех же, что и я. Нулевых.

Труп наемника, служивший Милорадовичу щитом, рванул вперед, сбивая одного из еще живых собратьев с ног. Телекинетический импульс ударил сбитому в голову, выводя из строя.

Второго, последнего, князь подхватил телекинезом — чистым, классическим, не таким, как мой хитрый алгоритмический «Захват». Он просто вздернул тушу в полном снаряжении вверх, как куклу, и ничтоже сумняшеся приложил головой… О балку под потолком.

Хрустнуло так, что у меня зубы заныли. Шлем треснул.

Затем князь опустил его чуть ниже и разжал невидимый кулак, позволив гравитации разобраться самой. Тело рухнуло мешком на грязный пол.

И тишина.