КРУГОМ БЫЛА ТЬМА. Кира закрыла глаза, лишь бы не видеть столпившихся вокруг вампиров-дворян, тянущих шеи, чтобы получше разглядеть, что Хенрик с ней делает. Одни глумились, другие хлопали, а кто-то равнодушно потягивал вино, будто ничего особенного не происходило. Хотя при дворе Хенрика, возможно, так и было.

Скольких ещё оборотней насиловали в этом зале?

Кира до сих пор не могла до конца поверить, что это происходит с ней. Она пыталась подготовить себя к этому ещё в карете, но после второго кормления Виктории у неё почти не осталось ни сил, ни мыслей. К тому моменту, как они добрались до Винтермоу, Кира была в полубессознательном состоянии, глядя на громадную каменно-деревянную крепость. Голова была пустой и тяжёлой, мысли путались, и весь её план оставался сырым и разваливался прямо на ходу.

Гул толпы становился всё громче, пока в ушах не зазвенело, а потом она вдруг перестала слышать вообще что-либо. Её накрыла тихая, вязкая пустота. Осталось только собственное рваное дыхание и глухие удары тела Хенрика о её тело.

Натаниэль выкрикнул её имя, пытаясь прорваться к ней. Но обратившиеся вампиры оказались сильнее. Они снова заткнули ему рот кляпом и ударили в живот, согнув пополам.

Это было уже какое-то время назад. Теперь осталась только тишина, пока Кира пыталась представить, будто она кто-то другой. Будто находится очень далеко отсюда.

Тихий голос Хенрика у самого уха выдернул её обратно в реальность.

— Тебе ведь хорошо, шлюха. Разве ты не рада, что Виктория привезла тебя сюда сегодня?

Кира даже не успела подумать, отвечать ему или нет, как Хенрик схватил её за волосы и резко дёрнул голову назад. Кожу головы обожгло болью.

— Отвечай. Живо.

— Да, сэр, — выдохнула она, чувствуя, как глаза снова наполняются слезами.

Он продолжал держать её за волосы, выгибая ей спину, и жёстко вколачивался в неё.

Кира старалась не кричать, помня про кнут, которым он ей угрожал. Он делал ей больно и явно наслаждался этим. Она уже потеряла счёт времени, проведённому здесь. Руки дрожали, едва удерживая их вес, пока он трахал её сзади.

Всё в Короле ощущалось неправильным. Его голос. Его запах. Его член, который она успела мельком увидеть раньше. По размеру он был почти как у Натаниэля, только с уродливой головкой и мерзким изгибом, который доставал слишком глубоко внутри неё. Тяжёлые яйца шлёпались о её тело, грубые лобковые волосы тёрлись о чувствительную кожу. Руки у него были сильные и жёсткие. Он дёргал её за волосы, как за поводья, будто ломал необъезженную лошадь.

В том, как он её трахал, было что-то пугающе размеренное. Будто он делал это ради собственного развлечения. Он явно не спешил кончать, словно собирался растянуть всё как можно дольше.

И уж точно не пытался доставить ей удовольствие.

В какой-то момент Кира вдруг поняла, откуда Натаниэль всему научился. Это было явно не первое подобное представление, которое устраивал его отец — то, как заводилась толпа, глядя на её изнасилование, говорило само за себя. Но Натаниэль, в отличие от Хенрика, никогда не делал с ней ничего подобного. Никогда не выставлял её насильно трахаться на потеху другим.

Вот чем занимался Хенрик. Делал из неё показательный урок. Он жёстко вколачивался в неё, снова и снова, глубоко, до боли, и толпа каждый раз возбуждённо ахала, стоило ей вскрикнуть или сорваться на визг. К своему ужасу, Кира заметила, как охранник ставит отметки на грифельной доске.

Тринадцать.

Тринадцать чёртовых отметок.

Неужели она правда закричала столько раз?

Она ведь так старалась молчать…

Время тянулось мучительно медленно. Зал постепенно тонул в золотом свете заката, а потом его накрыла темнота. Свечи дёргали по лицам гостей жуткие тени, превращая их довольные улыбки во что-то почти нечеловеческое.

Хенрик сменил ритм, начиная двигаться медленно и глубоко. Одной рукой он упёрся в пол, удерживая свой вес, а сам наклонился в сторону, разглядывая её лицо. Он следил за каждой её реакцией, и тонкие губы медленно растягивались в холодной улыбке, пока он наблюдал, как глубоко входит в неё.

— Да-а-а, — прошипел он, толкаясь глубже, пока не вошёл до конца и не замер внутри неё. — Вот так. Прими это, шлюха. Почувствуй мой член. Запомни эту ночь. Запомни, как они смотрели, как ты ломаешься.

Его слова жрали её изнутри, как кислота, выжигая всё, за что она ещё цеплялась. Скоро от неё останется одна пустая оболочка. Иронично, что если Натаниэль всё-таки убьёт своего отца, она станет такой же сломанной, как и он из-за проклятия. Именно так она себя и чувствовала. Сил сопротивляться больше не осталось, и Кира уже не была уверена, что от неё вообще останется хоть что-то.

Единственная попытка сопротивляться закончилась тем, что Хенрик ударил её тыльной стороной ладони по лицу. После этого она больше не пыталась.

Пожалуйста. Пусть это закончится.

— Было бы жаль, если бы ты пропустила свадьбу, — почти лениво сказал Хенрик, нарочно повысив голос, чтобы дворяне всё слышали. — Я велел привести тебя сюда в идеальный момент. Глория как раз сказала «согласна»… и Натаниэль уже почти собирался сказать своё. — Он схватил её за подбородок, заставляя посмотреть на Натаниэля.

Тот смотрел на отца с ледяной яростью. Рот снова заткнут кляпом, губы разбиты, волосы растрёпаны и липнут ко лбу, всё лицо в синяках.

— Видишь? Стоит и ничего не делает. Внимательный ученик. Взрослый мужчина… но ему всё ещё есть чему поучиться у отца, правда, шлюха?

— Да, сэр, — едва слышно выдавила она.

— Не бойся. Я позабочусь о том, чтобы у тебя было лучшее место в зале, когда придёт время свадебных клятв. Я буду сидеть на троне, а ты — у меня на коленях, с моим членом глубоко в твоей киске.

Натаниэль рванулся вперёд, и Кира зажмурилась, когда охранник ударил его в горло, заставив захрипеть и согнуться от удушья.

Потянулись ещё несколько бесконечных минут. Хенрик двигался внутри неё то быстро, то медленно, будто специально не давал ей забыть о себе ни на секунду.

Внезапно он дёрнул её за волосы вверх, заставляя выпрямиться на коленях и прижимая спиной к своей груди. Другой рукой он мял её грудь, тихо шипя ей на ухо:

— Ты можешь быть наполовину вампиром, Кира, но не обманывайся. Ты волчица до последней капли крови и годишься только на то, чтобы рожать. Как только ты подаришь мне одарённое потомство, унаследовавшее твои способности, я буду пользоваться тобой вот так. — Он медленно двигался в ней. — Каждую ночь. Каждый день. — Он резко толкнулся глубже. — Потому что всё, на что ты годишься, шлюха, — это раздвигать ноги перед своим Хозяином.

Он отпустил её волосы и толкнул вперёд, так что ладони Киры ударились о пол. Потом снова жёстко вбился в неё.

— А когда ты мне надоешь, я отдам тебя своим охранникам. Пусть делают с тобой всё, что захотят.

Слёзы свободно текли по её лицу.

— Знаешь, сколько охранников в Крепости Винтермоу, шлюха?

— Нет, сэр, — прошептала она, принимая очередной грубый толчок.

— Больше четырёхсот.

Она всхлипнула.

— О да. Некоторые из них — обратившиеся вампиры, которые помогли мне захватить Крепость. Их похоть ненасытна, и они никогда не устают трахаться — они уже не совсем живые существа, как тебе хорошо известно. К тому моменту, как все они пройдут через тебя, ты будешь полностью истощена. Хотя… эту ночь ты всё равно не переживёшь. Знаешь почему?

Кира покачала головой. Её «нет, сэр» прозвучало едва слышно, но Хенрик даже не обратил на это внимания.

— Потому что, — сказал он, медленно двигаясь в ней, — именно так умерла твоя мать, Лиддия, Королева вампиров.

Ужас и ярость вспыхнули внутри неё, прожигая насквозь оцепенение, в котором она пыталась спрятаться.

— Да-а. Мои охранники утащили её в конюшню, — продолжил Хенрик, заметно возбуждённый, снова начиная жёстко трахать её. — Пустили по кругу, как кобылу. До утра она ещё протянула. А ты и до рассвета не доживёшь. Ты слабее, чем я думал. В тебе уже ничего не осталось.

Ярость, кипевшая внутри, наконец прорвалась наружу. Кира рванулась вперёд всем телом, но Хенрик держал её слишком крепко. Она едва сумела хоть немного отстраниться, как он снова насадил её на свой член.

Хенрик торжествующе расхохотался, пока она вырывалась и дёргалась, а её крики только добавляли новые отметки на доске.

Толпа тут же подхватила его смех, и издевательский гул эхом покатился по залу.

— Вот она. Вот та сука, которую я ждал, — довольно сказал Хенрик и трижды быстро ударил её по лицу. — Строптивая. Совсем как её мать.

Слёзы, отчаяние, горе… ничего из этого ей сейчас не поможет. Как и попытки сопротивляться. Стало окончательно ясно: никто её не спасёт.

Я не могу сдаться. Не могу.

— Тебе нравится, шлюха? — спросил Хенрик, сжимая её бёдра и направляя член глубже, в самое чувствительное место внутри неё. — Мой сын делал с тобой так?

Давай же, Кира.

Соберись.

Ярость жгла её изнутри, и с огромным трудом она заставила себя выглядеть равнодушной, пока Король вампиров жёстко двигался в ней. Она только пожала плечами.

— Натаниэль делал это лучше.

Хенрик замер.

— Что ты сказала? — тихо спросил он опасным голосом.

— Натаниэль делал это лучше, — повторила Кира. — Вижу, ты стараешься, но я почти ничего не чувствую.

В зале повисла мёртвая тишина. Даже те, кто стоял далеко и не расслышал её слов, мгновенно поняли: сейчас лучше молчать. Стало так тихо, что Кира почти слышала, как у Хенрика пульсирует кровь в висках, пока он наклонялся к её уху.

— Правда?

Кира сдержала нервный глоток, понимая, что он сразу её выдаст. Пытаясь изобразить равнодушие Виктории, она пожала плечами.

— Ага. Но без обид.

Боль вспыхнула в коже головы, когда Хенрик сильнее дёрнул её за волосы. Она ожидала этого. Стиснула зубы, готовясь к удару, пощёчине или новому толчку.

Но Хенрик не ударил её.

Вместо этого он сделал именно то, на что она рассчитывала.

— Сейчас покажу тебе, как это делается, шлюха, — процедил он, вытаскивая из неё член и с отвращением отталкивая её от себя. — Посмотрим, останешься ли ты такой же равнодушной, когда я начну трахать тебя в задницу.

Он схватился за пробку, ногтями впиваясь в чувствительную кожу вокруг неё, и резко выдернул наружу. Пробка отлетела в сторону и с грохотом покатилась по деревянному полу.

Кира судорожно вдохнула, пытаясь нащупать свою магию.

Давай же…

Если она и возвращалась, то Кира пока почти её не чувствовала. Серебро всё ещё отравляло её тело, расползаясь по венам тяжёлым туманом.

Сколько времени понадобится, чтобы магия вернулась?

Минуты?

Часы?

Дни?

Пожалуйста. Пожалуйста, пусть это случится скорее.

Хенрик уже направлял в неё свой член, тяжёлая толстая головка упиралась в её анус. Всё внутри пересохло от страха и боли.

— Я вытер твои соки, — сказал Хенрик, будто прочитав её мысли. — Посмотрим теперь, как мало ты будешь чувствовать, шлюха.

Больше предупреждать он не стал.

Он резко толкнулся внутрь.

Боль разорвала её изнутри, когда он силой вошёл в неё. На этот раз сдержать крик не получилось. Его несмазанный член буквально раздирал её. Хенрик низко зашипел сквозь зубы — ему самому было тяжело проталкиваться глубже, но если для него это было неудобством, то для Киры всё превратилось в настоящий ад.

Она царапала ногтями гладкие доски пола. Боль вытеснила всё остальное, пока мир перед глазами не побелел.

И именно там, в этой ослепляющей агонии, она почувствовала её.

Магию.

Слабый проблеск где-то на краю сознания.

Кира потянулась к нему, выругавшись, когда ощущение снова ускользнуло.

Так близко.

Хенрик тяжело выдохнул, сумев протолкнуть внутрь почти половину длины.

— Чувствуешь теперь, шлюха?

Он наклонился ближе, и Кира опустила голову, лишь бы он не видел её лица.

— Не… ещё, — прорычала она.

Хенрик снова толкнулся глубже, и внутри всё вспыхнуло болью.

— А теперь?

Новый проблеск магии мелькнул в сознании. Кира вцепилась в него, но он оказался слишком слабым и снова рассыпался.

— Не… ещё, — повторила она, сдерживая рыдание.

Хенрик продолжал вколачиваться в неё, проталкиваясь всё глубже.

Пожалуйста. Пусть это закончится.

— Как. Насчёт. Теперь?

Кира рвано вдохнула, но слова застряли в горле.

— Ну? — злорадно протянул Хенрик. — Теперь ты всё чувствуешь?

Сухое трение жгло изнутри. Всё там было изранено после серебряной пробки, и Кира уже не понимала, как выдерживает это. А магии вокруг всё ещё было слишком мало.

Она опустила голову, пока лоб не ударился о пол.

— Да, сэр.

Но даже этого Хенрику оказалось мало. Он всё равно толкнулся до конца, окончательно ломая остатки её самообладания.

Голова кружилась, тело превратилось в дрожащую, липкую от пота массу. Кира едва слышала, как Хенрик обращается к своим охранникам, и только мельком увидела Натаниэля — избитого, обмякшего, но всё ещё в сознании.

— Смотрите, как я ломаю её, мальчики, — объявил Хенрик. — Вот так трахают волчицу. С властью. С твёрдой рукой.

Он шлёпнул её по заднице.

— С намерением.

Ещё один шлепок.

— Потому что это право высшей расы.

Кира напряглась, ожидая нового удара, но вместо этого Хенрик неожиданно провёл рукой по её волосам. Прикосновение оказалось настолько мягким, что на секунду напомнило ей Натаниэля.

И тогда она не выдержала.

Слёзы хлынули сами собой.

— Не плачь, — мягко сказал Хенрик. — Я собираюсь наполнять тебя ещё много раз в ближайшие годы. И это только начало.

Не вытаскивая член, он с неожиданной лёгкостью поднял её на ноги и понёс вверх по ступеням помоста. Там он поставил её возле трона и, всё ещё оставаясь внутри неё, приказал опереться на мягкий подлокотник.

Ноги дрожали. Кира едва держалась, согнувшись над троном, пока пальцы судорожно впивались в дорогой бархат. Хенрик лениво двигался в ней, и каждое движение жгло всё сильнее.

— Здесь я и закончу, — сказал он, сжимая её бёдра и ускоряя темп. — На троне. Перед всем двором.

Его дыхание становилось всё тяжелее, а член будто разрывал её изнутри.

Кира больше не могла молчать. С каждым грубым толчком крики вырывались всё громче, пока боль и магия не смешались в голове в один сплошной жар.

— Смотри, как я наполняю её, Натаниэль! — крикнул Хенрик. — Слушай, как она орёт! Она хоть раз так кричала для тебя? Сомневаюсь.

Натаниэль взревел сквозь кляп, но смотрел не на отца.

На неё.

Он пытается заставить меня бороться, тупо поняла Кира. Не сдаваться.

О, Натаниэль… я пытаюсь.

Магия вокруг была неуловимой, как солнечные блики на воде — вот она есть, почти в руках, и тут же исчезает.

— Скоро мы продолжим свадебную церемонию, — объявил Хенрик. — Но коронацию сына, думаю, перенесём до утра.

Он наклонился к её шее.

— Мы ведь слишком хорошо проводим время, правда, шлюха?

У Киры не осталось слов. Она почти проваливалась в беспамятство, пока вампир, годившийся ей в отцы, насиловал её у всех на глазах, а толпа одобрительно шумела вокруг.

— Ты слабая и жалкая, — сказал Хенрик. — И далеко не самая красивая волчица, что у меня была. Честно говоря, когда я впервые тебя увидел, то разочаровался. Хотя твоя киска оказалась вполне неплохой.

Она едва слышала его.

Её будто больше не было здесь.

Она растворялась в своей магии, и тело почти перестало чувствовать боль, пока её несло по тихой реке.

Хенрик застонал громче, сильнее сжал её бёдра и снова начал жёстко вбиваться в неё.

Шлёп. Шлёп. Шлёп.

Только этот звук и остался — влажные удары его тела о её тело, тяжёлый член, снова и снова растягивающий её.

Шлёп. Шлёп. Шлёп. Шлёп. Шлёп.

Быстрее.

Шлёп-шлёп-шлёп-шлёп

Его огромный член будто разрывал её изнутри, тяжёлая головка била по самому больному месту, а жёсткое тело будто клеймило её, пока он приближался к оргазму.

Он взревел, кончая, и этот звук был таким же диким, как и последние грубые толчки. Его член дёрнулся внутри неё, когда он начал глубоко в неё кончать.

Он заполняет меня.

От этой мысли её передёрнуло. Грудь сжалась, по коже побежали мурашки от отвращения. Она чувствовала, как он кончает в неё снова и снова, а ей оставалось только цепляться за подлокотник трона и терпеть, пока он продолжал рвать её изнутри.

И он всё ещё не закончил.

Снова.

И снова.

Хенрик продолжал двигаться в ней, пока её тело не начало дрожать от перегрузки.

— Ты моя, Кира, — выдохнул он. — Моя грязная шлюха.

Его движения постепенно замедлились, но останавливаться он не спешил, будто специально выставляя её напоказ всему залу. Кира чувствовала, как сперма стекает по внутренней стороне её ног и капает на каменный пол.

— Вот так, — довольно произнёс Хенрик. — Именно такой и должна быть шлюха.

Река магии понесла её быстрее, уводя к бурлящему водопаду. Голова Киры безвольно опустилась, и её будто сорвало вниз этим потоком. Где-то далеко она ещё слышала голос Хенрика, всё ещё остававшегося внутри неё.

Она рухнула в глубокую воду внизу, отпуская мысли, страх и боль, пока золотая и синяя магия омывала её тело. Это ощущалось почти как глоток воздуха после удушья. Пульсирующая сила подхватила её и снова наполнила жизнью.

И вдруг Кира начала слишком ясно чувствовать всё вокруг.

Лица дворян, столпившихся у помоста. Море равнодушных глаз за ними. Охранников вдоль стен и ступеней. Глорию, неловко стоявшую в стороне, словно актрису, ждущую своего выхода. То, как член Хенрика дёргался внутри неё, пока он поднимал тост за свадебный день сына. Звон бокалов.

И Натаниэля.

Каждый синяк. Каждую ссадину.

Она запомнит всё.

В его глазах смешались ярость, боль, вина и отчаяние. И именно его лицо причиняло ей больше боли, чем всё, что сделал с ней Хенрик.

Кира схватилась за эту боль.

За гнев.

И вплела их в свою магию.

Сила взорвалась наружу. Невидимые потоки рванулись к разумам всех людей в зале.

Всех, кроме Хенрика.

Его мысли она больше выносить не могла. С ним она разберётся иначе.

Магия Киры вцепилась в разумы гостей, пока Хенрик всё ещё оставался внутри неё.

И тогда она перевернулась в волка..