Крепость Винтермоу, родовое гнездо королевских волков, когда-то была сравнительно скромным замком — крепким двухэтажным сооружением из камня. Оборотни в целом не любили лестницы и всё, что казалось излишне вычурным. Поэтому второй этаж долгое время считался роскошью, позволенной лишь затем, чтобы хоть как-то отделить королевскую семью от остальных обитателей крепости.

После того как Хенрик сверг волков, замок разросся до неузнаваемости. Он пристраивал к нему новые крылья, башни и бесконечные деревянные этажи, тянущиеся к небу. В крепости стало больше зеркал, чем людей, и больше лестниц, чем комнат. Появились банкетные залы для завтраков на восточной стороне, чтобы встречать рассвет; залы на западной — для закатов; и даже залы, выходящие на север, просто на всякий случай. Некоторые части замка вообще не имели никакого назначения, кроме как делать архитектурное безумие короля ещё сложнее и ещё роскошнее.

И при всём этом великолепии Натаниэлю крепость казалась совершенно пустой. Наверное, в этом они с отцом были похожи. Только по совершенно разным причинам.

Понадобились годы, чтобы Натаниэль окончательно сформировал своё мнение о Винтермоу, но примерно тогда же, когда он нашёл девятилетнюю Киру, он понял одну простую вещь: новые пристройки он ненавидит. Ему было почти физически больно думать о том, сколько леса Спрингкрик вырубили ради этой чудовищной затеи. Ходили слухи, что из-за уничтожения леса исчезли как минимум два вида животных.

Но Хенрика никогда не волновало, что стоит у него на пути. Даже природа.

Впрочем, природа всё равно отомстила. После вырубки почва начала осыпаться, и фундамент северного крыла, где располагался Тронный зал, постоянно приходилось укреплять. Люди-архитекторы наверняка сумели бы решить проблему, но гордость Хенрика не позволяла доверить строительство людям.

Свадьбу и день рождения Натаниэля решили проводить именно в Тронном зале. Зал был набит богатыми вампирами-дворянами, и никого, казалось, не смущал ни перекошенный пол, ни просевшее возвышение, из-за которого трон выглядел жалко обмякшим, а сам Хенрик сидел почти на одном уровне с гостями.

Натаниэль незаметно скользнул внутрь, держась теней вдоль стен, где колонны, увитые розами, скрывали его от чужих взглядов. Но стоило ему приблизиться к уже не такому высокому возвышению, как герольд его заметил.

Трубы взревели.

— Объявляется почётный гость — Его Королевское Высочество принц Натаниэль, славный сын нашего возлюбленного государя, короля Хенрика! Да встретят все собравшиеся его с величайшим почтением! И да будут принцу принесены самые искренние поздравления с днём рождения!

Натаниэль мысленно застонал, натягивая на лицо привычную придворную улыбку, пока поднимался к трону, пригибаясь под свисающими гирляндами алых роз.

Глории нигде не было видно. И слава богу. Он ещё не был готов смотреть ей в глаза.

Хенрик сидел на троне в кроваво-красной мантии, расшитой золотом и подбитой горностаем. Когда Натаниэль подошёл, он даже не поднялся. И не улыбнулся.

Натаниэль низко склонился.

— Ваше Величество.

Повисло напряжённое молчание. Он ждал, пока отец соизволит его признать.

— Принц Натаниэль… вижу, ты не привёл Киру.

Натаниэль выпрямился.

— Нет.

Он приготовился к вспышке ярости. Боялся этого момента. Но всё же надеялся, что отец проглотит оскорбление ради свадьбы. Хенрик слишком нуждался в поддержке сторонников Глории, и Натаниэль рассчитывал, что это окажется важнее отсутствия Киры.

Молочно-бледные глаза Хенрика долго изучали его.

— Что ж. Неважно. Всякое случается.

Натаниэль замер. Он ожидал презрения. Ожидал услышать, что слишком мягок, слишком слаб. Но отец выглядел почти… спокойным.

— Твой шафер тоже отсутствует.

Натаниэль коротко усмехнулся.

— У Аркена талант эффектно опаздывать. Когда я уходил, он уже был пьян. Не сомневаюсь, к началу приёма он появится окончательно пьяным и в поисках новой бутылки.

Хенрик задумчиво провёл пальцами по подбородку, и уголки его губ тронула снисходительная улыбка. Натаниэль подавил вспыхнувшее раздражение. Отец годами наслаждался слабостями Аркена.

И всё же было почти символично, что именно Аркен займёт его место. Он стал бы лучшим правителем, чем любой из них. Кроме Киры.

Именно поэтому Натаниэль попросил его остаться в академии со Сьюзи. Нельзя было предсказать, насколько кровавыми окажутся последствия смерти Хенрика, а Натаниэль не хотел втягивать друга в резню. Сам он после проклятия почти сразу станет беспомощным. Ему нужен был человек, которому можно доверить Киру.

Возможно, Аркен станет её советником. А может, Кира вообще выберет жизнь вдали от двора и всей этой ядовитой роскоши.

— Жаль, что Аркен задерживается, — лениво произнёс Хенрик с видом человека, которому совершенно не жаль.

Он поднялся и обнял Натаниэля — напоказ, для придворных.

А потом громко объявил:

— С днём рождения, сын.

Зал взорвался аплодисментами.

Когда Натаниэль опустился на соседнее кресло, чуть меньше трона, но столь же вычурное, гул голосов снова наполнил зал.

— У меня есть для тебя свадебный подарок, — сказал Хенрик.

Натаниэль насторожился. Подарки от отца никогда не приносили ничего хорошего.

— Какой?

Хенрик улыбнулся.

— Сюрприз.

Хенрик больше ничего не сказал, но Натаниэль и дальше пытался держаться спокойно, хоть у него холодный пот уже выступил на лбу.

Без предупреждения заиграл орган, свадебный хор, и в комнате стало тихо, когда двойные двери Тронного зала распахнулись.

Натаниэль дёрнул головой к отцу, но король не смотрел на него, только улыбался, пока подружки невесты начали входить. Всё началось слишком быстро. Никакого «ты готов?» перед тем, как началось величайшее и самое страшное событие в его жизни.

— Сделай вид, что доволен невестой, Натаниэль, — легко бросил Хенрик, даже не глядя.

Натаниэль заставил себя посмотреть на Глорию. Она входила в Тронный зал в традиционном свадебном платье вампиров: красное чудовище из марли и шёлка, которое сливалось с ковром.

Она была мечтой любого вампира, но только не его. В каком-то смысле он понимал: женитьба на ней не даст отцу убить Глорию и уберёт угрозу, которую она представляла для его власти. От этого вся затея становилась хоть немного выносимой, если бы не тысяча причин этого не делать.

Например, что Глория — гнилой человек. Или что этот брак — предательство его сердца, которое билось только для Киры.

Или что всё это не имеет значения, потому что скоро он предаст собственную кровь.

Когда Глория приблизилась, Натаниэль заметил блёстки. Они сверкали, как капли крови. Её светлые волосы были высоко собраны в свободные локоны, в ушах сверкали рубины, такие же, как в кольце, которое он ей дал. Она покраснела, и когда их взгляды встретились, Натаниэля кольнула вина при виде той надежды, что таилась в её глазах.

Глория — та ещё сука, но это был её свадебный день, и все её надежды были связаны с ним.

Натаниэль встал, ноги онемели, пока он шагал с возвышения и вёл Глорию вверх по ступеням, что было нетрудно, учитывая наклон комнаты.

— Натаниэль, — сказала Глория так нервно и счастливо, что он заставил себя улыбнуться, когда она сжала его руку.

Священник подошёл ближе, у Натаниэля свело кишки. Начиналось. Свадьба начиналась, но он не был готов. Его вообще здесь по-настоящему не было.

Сердце и душа были далеко, на той деревенской дороге, тихой, убогой, где было всё, чтобы он был очень счастливым мужчиной.

Но тело было здесь, и хотя этой ночью он убьёт собственного отца, что-то внутри него всё ещё орало, чтобы он перестал игнорировать единственное, чего действительно хотел: свалить отсюда и найти Киру.

— Вы оба готовы? — с улыбкой спросил священник, глядя то на него, то на Глорию.

— Да, мы готовы, — сказала Глория, а потом повернулась к нему, слегка нахмурившись. — Правда ведь, Натаниэль?

Он кивнул, не разжимая губ, к горлу подкатила желчь. Он не мог заставить себя ни улыбнуться, ни заговорить.

Он едва дышал.

— Возлюбленные, — начал священник, его слова звенели в ушах Натаниэля. Он почти ничего не слышал за стуком собственного сердца, но время было не остановить. Через несколько минут он очнулся от ступора, когда Глория повернулась к нему, крепко сжала его руки и сказала:

— Согласна.

— Отлично, — просиял священник. — А вы, принц Натаниэль, берёте ли эту женщину…

— Хватит, — лениво перебил Хенрик, так что священник вздрогнул. — У меня есть свадебный подарок для сына. Ждал подходящего момента. — Щёлкнул пальцами. — Сейчас в самый раз.

Натаниэль нахмурился, когда Виктория и Феликс вышли из боковой двери возле возвышения, волоча между собой девушку с бронзовой кожей и тёмно-каштановыми волосами.

Кровь превратилась в лёд, он узнал Киру. Её обычно сияющая смуглая кожа была тусклой, она едва держалась на ногах. Лицо напряжённое, пока она растерянно оглядывалась. Глаза расширились, когда она увидела толпу. А когда она повернула голову, в нём вспыхнула белая ярость: синяк под глазом и следы укусов на шее.

— Что вы с ней сделали? — рявкнул Натаниэль, отпуская Глорию и бросаясь к Кире.

— Натаниэль? — выдохнула Кира, только сейчас его заметив.

Он спрыгнул с возвышения, оттолкнул Феликса и притянул Киру к себе.

— Тихо, всё будет хорошо, — прошептал он, целуя её в лоб, хотя страх разрывал его изнутри.

— Я с ней ничего не делал, пока, — громко сказал Хенрик, пренебрежительно махнув рукой. — То, что видишь, просто последствия дороги. У Виктории было моё разрешение попробовать её кровь, так ведь, моя дорогая?

— Да, Ваше Величество, — сказала Виктория.

— Ты так хорошо поработала, что привела её ко мне. — Хенрик похлопал по месту рядом с собой. Стул, который должна была занимать королева, пустовал много лет. — Иди, сядь рядом со мной.

Виктория отпустила Киру и юркнула на ступени возвышения, усаживаясь. В глазах блестела довольная ухмылка.

— Пробка, — прошептала Кира, вцепившись в его рубашку. — Серебряная. Они заблокировали мою магию.

В ужасе Натаниэль дёрнулся, пытаясь вытащить пробку. Как они посмели сделать больно Кире? Как они посмели…

Кончики пальцев коснулись пробки, но не успел он схватить её, как стражники Хенрика вцепились в них и грубо растащили.

— Натаниэль! — закричала Кира, а он выкрикнул её имя.

— Несчастные влюблённые, — умилился Хенрик, обращаясь к залу. Он поднялся с трона, откинул назад свой горностаевый плащ и подошёл ближе. — Как романтично! Натаниэль, у тебя моё полное благословение на брак с Глорией и на коронацию. Но прежде чем ты возмужаешь и станешь новым королём, позволь отцу дать последний мудрый урок своему сыну.

Тело Натаниэля стало холодным, как камень, когда руки отца схватились за его одежду и начали расстёгивать ремень на его брюках.

— О-отец? — выдохнул он, поняв, что задумал король.

Хенрик скользнул вниз по ступеням, снимая собственный ремень и расшнуровывая штаны.

— Я был разочарован, узнав, что ты нарушил мой приказ. Виктория настучала про твоё поведение. Делишься своей королевской кровью с теми, кто ниже тебя. Слишком привязался к волкам, особенно к этой самке.

— Её зовут Кира, — прорычал Натаниэль.

Глаза Хенрика сверкнули.

— Она еда и подстилка, не больше. Пора усвоить урок, парень. Ошибаешься, когда влюбляешься в кого-то вроде неё.

Натаниэля разрывало от страха и ярости, пока он пытался вырваться из хватки стражника. Из горла вырвался мучительный крик, когда державшие Киру стражники прижали её к полу.

— Отец! — закричал Натаниэль, отчаянно цепляясь за надежду, что тот всё-таки проявит милосердие. Но он слишком хорошо знал Хенрика и понимал: тот считал милосердие слабостью.

Хенрик оглянулся, сжимая член одной рукой и нависая над Кирой.

— Моё терпение на исходе, Натаниэль. Я уже предупреждал тебя. Но этот урок ты запомнишь навсегда. Однажды ещё поблагодаришь меня за него.

— Нет! — закричал Натаниэль и рванулся вперёд так резко, что мышцы пронзило болью. Стражники дёрнули его назад, и чей-то кулак врезался ему в висок. Мир мгновенно утонул в темноте.

Предупреждение о содержании:

Оставшаяся часть этой главы («Свадьба») и следующая глава («Гулкая тишина») содержат сцены сексуального насилия, подробно описанные на протяжении нескольких страниц. Для некоторых читателей этот материал может оказаться тяжёлым.

Я думала о том, чтобы смягчить или убрать эти сцены, но в итоге решила оставить их, потому что они важны для истории и для понимания пережитой персонажем травмы.

Если вы не хотите читать эти эпизоды, в конце главы «Гулкая тишина» будет краткий пересказ событий. Так вы сможете пропустить тяжёлые сцены и при этом не потерять важные сюжетные и эмоциональные моменты.

Натаниэль пришёл в себя от приглушённого шёпота придворных, раскатывавшегося по залу. Он приоткрыл один глаз и увидел, как толпа напирает ближе, пытаясь разглядеть происходящее.

Он застонал.

Что случилось? Что…

Страх полоснул по нему, когда память вернулась.

Кира.

Рядом заговорил Хенрик.

— Очнулся? Хорошо. Держите его так, чтобы смотрел. Я начинаю.

Глаза Натаниэля распахнулись, когда он увидел сцену перед собой. Его отец стоял на коленях позади Киры, одной рукой зажимая ей рот, а второй сжимая свой член, устраиваясь между её ног.

Кира издала приглушённый всхлип, и Натаниэля накрыло беспомощностью, когда он встретился с её янтарными глазами, полными слёз и ужаса.

— Смотри на меня, — хрипло взмолился Натаниэль. — Я здесь, Кира. Я рядом. Всё будет хорошо…

Один из стражников затолкал ему в рот кляп, грубо запихнув ткань глубже и затянув её вокруг головы.

Хенрик тихо, мрачно рассмеялся.

— Так урок дойдёт до тебя быстрее, сын. Смотри и молчи. — Потом он снова посмотрел на Киру, по-прежнему зажимая ей рот. — А ты, моя дорогая, тоже будешь молчать. Это часть испытания.

Он провёл ладонью по её щеке.

— За каждый звук, который ты издашь, после я ударю тебя кнутом. Мои люди считают, так что советую терпеть молча.

Потом он перевёл пустой взгляд на Натаниэля.

— Считай это моим свадебным подарком тебе, сын. Пусть запомнится на всё твоё правление.

Он толкнулся бёдрами вперёд, и звук того, как он вошёл в Киру, прозвучал пугающе ясно. От её сдавленного крика и того, как её тело дёрнулось от боли, у Натаниэля внутри всё оборвалось. Натаниэль смотрел с немым ужасом, как отец снова и снова вбивается в неё, не сводя с него довольного взгляда.

Белая, обжигающая боль скрутила Натаниэля изнутри, и он закричал в кляп.

Нет. Нет, нет, нет. Кира.

Время будто остановилось, когда отец медленно отстранился, удерживая внимание всего зала. Нависнув над Кирой, он глухо рассмеялся, нарочно растягивая момент перед следующим толчком.

Тянулась мучительная секунда, пока Натаниэль смотрел на Киру — прекрасную, беззащитную, безмолвно умоляющую его помочь. Сердце разрывалось от боли, пока он рвался из рук стражников.

Без предупреждения отец снова вошёл в неё. Кира ахнула от боли, взгляд поплыл, а юбка взметнулась, когда её тело дёрнулось вперёд от силы удара.

Натаниэль продолжал вырываться из хватки стражников. Слова тонули в рычании и хрипе, пока он пытался заставить Киру поднять голову и смотреть на него, пока проклинал отца за то, что тот посмел причинить ей боль.

Стражники снова ударили его, и кляп съехал достаточно, чтобы Натаниэль смог выплюнуть ткань.

— Кира! — прорычал он сорванным голосом. — Кира!