Марк не был грубее Натаниэля. И член у него был не больше. Но он оказался эгоистичной скотиной. Хотя Кира заранее пыталась подготовиться, чтобы не быть сухой, он всё равно втиснулся в неё, даже не подумав, каково ей будет.

— Посмотри, твоя девственная кровь у меня на члене, — протянул он. — Эту ночь ты запомнишь навсегда.

Он навалился сверху своей тяжёлой тушей.

Кира задохнулась, судорожно хватая воздух. Его вес придавил её к кровати, близость душила, а ощущение скользкого члена, который двигался в ней, вызывало тошноту.

Она пыталась терпеть, но когда он начал двигаться быстрее, хрипло пыхтя и глядя куда-то мимо неё, будто её здесь вообще не было, внутри у неё что-то надломилось.

— Прекрати, — выдавила она дрожащим голосом, больше не в силах терпеть это унижение. Ничто не стоило этого. Вообще ничто.

— Марк, прекрати! — крикнула она, пытаясь столкнуть с себя тяжёлого мужчину.

Ублюдок только ускорился. Грудь Киры подпрыгивала от толчков, кровать ходила ходуном. Мысль о том, что он кончит в неё, подкатила к горлу тошнотой, и Кира завертела головой, выискивая Натаниэля.

До этого она только мельком видела его на балконе краем глаза, но ей было слишком стыдно смотреть на него прямо. Теперь же он был нужен ей. Она искала его взглядом и молилась, чтобы он стащил с неё Марка.

Но балкон пустовал, и от этого у неё похолодело внутри. Натаниэль ушёл. Просто ушёл, оставив её одну.

Я не виню его за это…

Вся мерзость происходящего обрушилась на неё разом, пока тело дёргалось от тяжёлых толчков Марка. Её мутило. Хотелось одновременно разрыдаться и блевать.

— Потерпи, — тревожно прошептала Челси, сжимая её руку.

Кира тут же выдернула ладонь, сдерживая рыдание. Она не хотела, чтобы эта волчица видела её слёзы. Закрыв лицо рукой, Кира зажмурилась.

Я просто должна это пережить.

Скоро Марк кончит, и всё закончится.

Ещё немного. Как только он кончит в меня, я смогу пойти в душ.

Каждая секунда тянулась вечность. Тело Марка давило сверху — потное, рыхлое, совсем не такое, как у Натаниэля. И от его члена она чувствовала себя грязной и использованной так, как никогда не чувствовала себя с Натаниэлем.

Натаниэль всегда заставлял её чувствовать себя особенной. Даже когда наказывал. Даже тогда, в лесу, когда вжал её лицом в грязь и не дал кончить. Рядом с ним у неё никогда не возникало сомнений в том, что он её хочет. Он шептал ей в ухо всякие грязности, трогал так, будто она была для него всем. То, как он шептал ей с этим своим хриплым мурлыкающим голосом, что она его питомец, его девочка, его шлюха… Каждый раз, когда он называл её своей шлюхой для спермы, по телу проходила дрожь. Грязно. Пошло. И до боли хорошо. Как его рот между её ног, когда он снова и снова напоминал ей, что она принадлежит ему и только она будет носить его семя.

Натаниэль никогда не заставлял её чувствовать себя куском мяса.

— Бля, я сейчас кончу, — выдохнул Марк, и она почувствовала, как его член затвердел.

Она пыталась думать о чём угодно другом, но слишком остро чувствовала каждое движение его члена, влажный жар его тела и горячее дыхание у себя на шее.

Когда до неё дошло, что Натаниэль ушёл и не вернётся за ней, внутри всё оборвалось.

Без предупреждения Марк начал обращаться. Лицо поплыло, вытягиваясь в уродливую смесь человека и волка. На широких плечах полезла шерсть. Член тоже начал меняться — стал длиннее, скользче, а головка распухала и меняла форму.

— Решил завязать на тебе узел, Кира, — ухмыльнулся Марк, обдавая её лицо горячим дыханием и слюной. — Следующий час мы с тобой будем намертво сцеплены. Тебе понравится?

Хрена с два.

— Нет, — хрипло выдавила она.

Марк только рассмеялся.

— Понравится. Лежи спокойно. Я почти кончил.

Кира была слишком напугана, чтобы кричать, когда почувствовала, как его член пульсирует и раздувается внутри неё. Ублюдок специально частично обратился, чтобы завязать на ней узел и продлить всё это ещё на час. После этого она даже столкнуть его с себя не сможет. Они останутся сцеплены вместе чёрт знает на сколько.

Тошнота подкатила к горлу. Мысль о том, что придётся ещё час лежать и чувствовать его внутри себя, была невыносима.

Лучше сдохнуть.

По крайней мере, Натаниэль этого не увидит.

— Ну вот и всё, дорогая, — пробормотал Марк, стеклянно глядя перед собой, пока его тело тяжело качалось сверху. — Сейчас получишь хорошую горячую порцию спермы.

Головка его члена раздулась ещё сильнее, когда оргазм был уже близко. В панике Кира попыталась столкнуть его с себя, но он был слишком тяжёлым, а огромный волк будто вообще не замечал её сопротивления.

Блядь.

Ещё секунда, и Марк кончит в неё и завяжет узел.

Нет. Нет, нет, нет.

И вдруг вес Марка исчез.

Глаза Киры распахнулись, когда его швырнуло назад через кровать.

Какого…

Она приподнялась на локтях как раз вовремя, чтобы увидеть Натаниэля, который оттаскивал Марка за горло.

Сердце дёрнулось от болезненного облегчения.

Он здесь. Он не ушёл.

Клыки Натаниэля удлинились в оскале, лицо перекосило яростью, и он рванул вперёд, вгрызаясь Марку в горло так, что тот взвизгнул.

Челси закричала, явно слишком ошарашенная, чтобы обратиться.

— Какого хрена?! — заорал Марк, когда Натаниэль вырвал клыки из его шеи, оставив две кровавые дыры. — Ты даже не дал мне кончить!

— Ты своё получил, — прошипел Натаниэль, волоча его к выходу.

— Да я ещё даже не кончил!

— Я обещал тебе её девственность. И только, — прорычал Натаниэль. — На этом наша сделка закончилась. А теперь пошёл вон.

Кира буквально сползла с кровати. Ноги едва держали, пока она добиралась через спальню к прихожей. Она успела как раз вовремя, чтобы увидеть, как Натаниэль вышвыривает Марка в коридор.

Челси уже исчезла. Натаниэль захлопнул дверь. По ковру тянулась кровавая полоса, кровь блестела и у него на подбородке.

Кира смотрела на него, не в силах вымолвить ни слова. Его трясло. Плечи тяжело вздымались от дыхания. Ещё пару секунд он смотрел на дверь, потом сплюнул кровь Марка на ковёр.

Только после этого медленно повернулся и замер, заметив её.

Их взгляды встретились, и у Киры перехватило дыхание. Грудь затопило чем-то горячим и болезненным. Натаниэль спас её. Жестокий, опасный, безжалостный — и всё равно её.

И она любила его.

— Натаниэль, — выдохнула она, чувствуя, как подкашиваются колени.

Он рванул к ней сразу же, в два шага преодолел комнату и подхватил её на руки. Кира только цеплялась за него, пока он нёс её обратно к кровати. Она смотрела на него снизу вверх, всё ещё не до конца веря, что он здесь. Его ледяные глаза потемнели от ярости и чего-то почти безумного. Он не отводил взгляда, даже когда осторожно уложил её на матрас.

— Я подвёл тебя, — хрипло сказал он, ложась рядом. — Прости меня, любовь моя.

— Ты не подвёл меня. Тебе не за что извиняться.

— Я должен был остановить это раньше.

Она покачала головой.

— Это не твоя вина. Теперь я часть Попларина. Всё нормально, — добавила она тихо, сама не понимая, кого пытается убедить.

— То, что Марк сделал с тобой, — нихрена не нормально, — прорычал Натаниэль. — И больше никто к тебе так не прикоснётся.

— А как же твой отец…

— Никто, — оборвал он её тем же жёстким тоном. — Кроме меня. Ты моя. С этого момента к тебе прикасаюсь только я. Поняла?

Она не успела ничего ответить. Натаниэль поцеловал её резко и жадно, заставляя раскрыть губы. Он целовал так, будто пытался снова сделать её своей. Их языки сталкивались, скользили друг по другу, дыхание смешивалось.

— Я хочу тебя, — выдохнула Кира, отрываясь от его губ и торопливо расстёгивая ему рубашку.

Натаниэль сорвал с себя одежду, но потом вдруг замер, глядя на маленькое пятно крови на простыне. Кира увидела, как дрогнули его ноздри, когда он втянул запах, и её пронзило осознание: это её кровь.

Натаниэль поднял взгляд. В комнате будто сгустилось что-то тёмное и порочное, пока он расстёгивал ремень.

— Марк, может, и был первым, кто вошёл в тебя, — тихо сказал он, доставая член, — но последним буду я. Хрен я позволю, чтобы после меня тебя трогал кто-то ещё. Так что раздвинь ноги, питомец. Позволь своему хозяину забрать тебя обратно.

Кира слишком потерялась в его взгляде и этой звериной тяжести в голосе, чтобы спорить. Она отползла выше по кровати и медленно раздвинула ноги.

Вид его твёрдого члена заставил её нервно сглотнуть от предвкушения.

Натаниэль закинул её ноги себе на плечи и наклонился к ней, касаясь пальцами кружева на её груди.

— Ты такая красивая, — выдохнул он, и тут же его лицо снова стало жёстким. — И ты моя. Только моё семя будет в тебе. Поняла?

— Да, сэр.

— Тогда покажи.

Кира сразу потянулась к его члену и направила головку к себе.

Между ними натянулось тяжёлое, густое напряжение. Такое плотное, что его почти можно было потрогать.

Натаниэль обхватил её лицо ладонями. Прищурившись, смотрел ей прямо в глаза, будто ловил каждую эмоцию, пока прижимался к ней всем телом. Его толстый член медленно раздвинул её и мягко вошёл внутрь.

Кира ахнула, чувствуя, как он всё глубже заполняет её.

— Чувствуй меня, питомец, — хрипло приказал он, входя ещё глубже. — Чувствуй, как я растягиваю твою тугую мокрую киску. Именно этого ты и хотела. Разве нет?

— Да, сэр, — выдохнула она.

Натаниэль не остановился, пока не вошёл до конца. Пока не заполнил её собой полностью. Он замер внутри неё, глубоко, тесно прижавшись к ней, будто хищник, наконец поймавший добычу. Они оба застонали, прижимаясь друг к другу всё сильнее.

— Ты сводишь меня с ума, Кира, — пробормотал он ей в челюсть, осыпая кожу влажными поцелуями. Клыки царапали кожу совсем рядом с пульсом на её шее. — Такая тесная, что у меня крышу сносит.

— Хорошо, — тихо хихикнула Кира. — Лучше, чем в наших фантазиях?

Натаниэль даже не улыбнулся.

— С тобой всё лучше, чем в фантазиях.

Он поднял её ноги выше и резко толкнулся глубже.

Кира вскрикнула и сама подалась ему навстречу. Она хотела его. Ей было нужно, чтобы он снова сделал её своей.

Он двигался в ней тяжело и глубоко, совсем не так, как тогда, когда брал её сзади. Сейчас всё ощущалось иначе. Глубже. Интимнее. Боль никуда не делась, но Натаниэль будто чувствовал ту грань, после которой ей станет слишком много. Он двигался медленно, выверенно, каждый раз находя внутри неё места, от которых её начинало трясти. А когда ей казалось, что больше она не выдержит, он начинал вбиваться сильнее и быстрее, пока на глазах не выступали слёзы.

— Ты моя навсегда, Кира.

Каждым толчком он будто ставил на ней клеймо.

— Теперь пути назад нет. Каждое утро и каждый вечер ты будешь ждать меня на коленях. Будешь умолять дать тебе мой член, а я буду брать тебя тогда, когда сам захочу. И каждый раз буду заливать твою шлюшливую киску спермой, потому что ты моя шлюха для спермы. И ты ещё поблагодаришь меня за это. Правда, питомец?

— Да, сэр, — выдохнула она, вцепившись в его плечи, когда он снова глубоко толкнулся в неё.

— Что нужно сказать?

— Спасибо.

— Громче.

— Спасибо, — вскрикнула она, уже почти срываясь, пока жёсткие толчки Натаниэля раскручивали внутри неё горячие волны удовольствия.

Она была уже совсем близко.

— Я буду трахать тебя, пока ты не начнёшь кричать, питомец. А потом залью тебя своим семенем до краёв. И если ты позволишь мне укусить тебя… если разрешишь пить твою кровь…

— Да, — выдохнула она сбивчиво. — Но когда будешь пить мою кровь, кончи в меня.

— Блядь, — прорычал Натаниэль, прихватывая зубами чувствительную кожу у неё на челюсти. — Ты хоть понимаешь, как долго я этого хотел?

Кира запрокинула голову, убирая волосы и подставляя шею.

— Тогда чего ты ждёшь?

С хриплым рыком Натаниэль вжал её в матрас, одновременно толкаясь глубоко в неё и выпуская клыки.

Кира беззвучно выгнулась ему навстречу. Он глухо застонал и вбился в неё сильнее. Она вскрикнула, когда он наклонился и вонзил клыки ей в шею.

Сначала была резкая боль. Потом всё поплыло. Перед глазами вспыхнули звёзды, пока Натаниэль пил её кровь, жадно вылизывая место укуса и одновременно вгоняя в неё свой тяжёлый, налившийся член. Он брал её медленно, собственнически, снова и снова попадая глубоко внутрь, туда, куда Марк так и не добрался.

Киру затрясло от удовольствия, когда разум Натаниэля коснулся её сознания. Это ощущалось почти как прикосновение — тёплое, скользящее по мыслям, пока его пальцы переплетались с её.

— Я хочу, чтобы ты кончила вместе со мной, питомец, — прозвучал его голос у неё в голове. — Кончи мне на член, пока я пью твою кровь и заполняю тебя своим семенем.

— Да, — вскрикнула она вслух, хотя то же самое эхом отдалось и у неё в голове.

Её тело дрожало от каждого толчка. Натаниэль пил жадно, запустив пальцы ей в волосы и удерживая голову запрокинутой.

Она была в ловушке.

И именно там ей хотелось быть.

Прижатой его телом. Не способной пошевелиться, пока он вгонялся в неё глубже, трахая медленно, тяжело и одновременно питаясь ею.

— Смотри на меня, шлюха, — сказал он, отрываясь от её шеи.

Кира открыла глаза и встретилась с ним взглядом. Губы у него были перепачканы кровью. Он провёл ими по её рту, не отводя взгляда. В его глазах горело что-то ревнивое, почти безумное, и от этого жара у неё перехватило дыхание.

— А теперь твоё наказание, питомец.

— Что? — сердце у неё ухнуло вниз. — За что?

— Ты позволила другому мужчине трогать тебя. Раздвинула ноги для Марка и дала ему взять от тебя всё, что он хотел. Если бы я не вмешался, он до сих пор был бы в тебе.

Щёки Киры вспыхнули от стыда. Она отвернулась, и слёзы потекли по лицу, впитываясь в подушку.

— Тш-ш. Не плачь, питомец. Тебе нечего стыдиться.

— Правда? — горько спросила она.

— Правда. Более того, я горжусь тобой.

— Гордишься?

— Да. Но без последствий это не останется.

Страх медленно расползся по её телу, пока она смотрела на того Натаниэля, которого она боялась больше всего. Лицо у него стало жёстким, и она поняла: никакой пощады не будет.

— Не отворачивайся, — предупредил он, сжимая ладонь у неё на горле и перекрывая дыхание.

— Да, сэр, — прохрипела она.

Не разрывая зрительного контакта, он толкнулся так глубоко, что она вздрогнула всем телом. Потом повторил ещё раз, внимательно следя за её реакцией. Ладонь скользнула по её щеке лёгким шлепком, напоминая смотреть только на него.

— Ещё раз, — сказал он и снова вбился в неё.

Было больно. Но взгляда она не отвела. Ни от его взгляда, ни от того, как он медленно вгонялся в неё.

— Ты это заслужила, — почти ласково протянул он.

Кира всхлипнула, чувствуя на себе всю тяжесть его собственничества и этой больной, извращённой любви.

— Разве нет?

— Да, сэр! — выдохнула она.

— Плохая девочка. Но я всё исправлю. Поняла?

— Да, сэр! — вскрикнула она, когда его движения стали жёстче.

Натаниэль не просто наказывал её. Он будто заново делал её своей. И когда он начал брать её ещё грубее и быстрее, Кира вдруг поняла, что ей это тоже нужно. Так же сильно, как и ему. Должны быть последствия за то, что произошло. Ей хотелось, чтобы он вытравил из неё всё, что связано с Марком. Чтобы трахал её до тех пор, пока в голове не останется ничего, кроме него.

Она причинила ему боль, позволив Марку использовать себя. И теперь Натаниэль причинял боль ей, будто пытался стереть всё случившееся и для неё, и для себя.

И тут пришло ещё более страшное понимание.

Он наказывает не только меня.

Он наказывает и себя тоже.

Ради этого Натаниэль позволял себе стать тем, кого ненавидел больше всего — своим отцом.

Комнату заполнили её сорванные стоны, пока она цеплялась за него — за мужчину, который сейчас был пугающе похож на Хенрика. Она двигалась ему навстречу, пока он снова и снова вгонялся в неё. Он брал её с первобытной жадностью, снова впиваясь зубами в другую сторону её шеи, и ей всё равно было мало. Она хотела ещё, даже пока он пил её кровь.

— Блядь, я уже близко, шлюха. Посмотри, что ты со мной делаешь.

— Я тоже близко, сэр.

— Знаю. Чувствую, как ты сжимаешься вокруг меня. Давай. Кричи моё имя.

Кира закричала — вслух и у него в голове одновременно.

Но она кричала не имя Хенрика.

Она кричала имя Натаниэля.

Потому что между ними была разница. Огромная. И ей нужно было, чтобы он тоже это понял.

Она выкрикивала его имя, пока он рычал её имя. Их тела двигались в одном ритме, пока Натаниэль удерживал её под собой и снова и снова вбивался в неё. А потом её накрыл оргазм, такой сильный, что по щекам потекли слёзы. Всё тело затрясло в его руках, пока он заполнял её собой до конца.

— Принимай, питомец, — простонал он, замирая внутри неё, пока последние толчки стихали. — Всё принимай.