Раньше прежнего, позже древнего, во времена наших отцов и дедов жили на свете бедный старик Надам и жена его Гульшан. Был у них единственный сын, по имени Талапкар. Только в сыне и видели старики свою надежду.

Хозяйство у старика невелико — вьючный осел да землянка на самом краю города, побеленная, чистая, приветливая.

По утрам старик уезжал на осле за город, в лес, рубил там хворост, который продавал на базаре. Тем и содержал он свою семью.

Если старику удавалось заработать в день две теньге, то одну из них он расходовал, а вторую откладывал в кумган[144].

— Скопим кое-что, — говорили старики, — и женим своего сына Талапкара на хорошей девушке. Может, она принесет в наш дом счастье.

Талапкар между тем быстро подрастал. Родители обучили его грамоте. Как говорится, отведав один раз хорошего, к худому не потянешься. Захотел он и дальше учиться, да не на что было.

Исполнилось Талапкару восемнадцать лет. Друзья стали приставать к нему:

— Едем, Талапкар, с нами… Не пожалеешь?

— А куда вы?

— Известно куда: в Бухару, учиться!

Обрадовался Талапкар. Прибежал домой и сразу к матери:

— Дженим апа[145], мои друзья едут в Бухару учиться. Я хочу поехать с ними. Собери меня в дорогу.

— Сыночек, свет моих глаз, рада бы помочь тебе, а чем? — загоревала мать. — Ты и сам видишь, как устает наш отец, собирая хворост. Больше нам жить не на что. Но я посоветуюсь с отцом. Может, вместе что-нибудь придумаем.

В это время в землянку вошел усталый отец.

— Сын мой, — сказал он, — во дворе твои заботы: пойди, освободи осла от поклажи и дай ему две горстки ячменя.

Талапкар, ни слова не говоря, вышел, чтобы исполнить поручение отца.

Тем временем Гульшан обратилась к мужу.

— Сердце и радость моя, Надам, ты говоришь, что заботы Талапкара во дворе! А заметил ли ты, что заботы его уже выходят за пределы двора? Но что поделаешь? Когда разгорается костер, вода и из большого котла выкипает… А Талапкар у нас единственный сын…

— Что случилось? Говори, Гульшан, прямо.

Надумал наш Талапкар покинуть нас и уехать в Бухару учиться. Друзья зовут… Просит собрать его в дорогу. Как же нам быть?

— Э-э, мать, соколу в полете крылья не свяжешь. Пусть будет так, как желает сын. На свадьбу откладывали мы ему по одной теньге. Отдадим ему на ученье.

Старики высыпали монеты из кумгана на стол и насчитали пятьсот теньге. Деньги немалые. В это время в землянку вошел Талапкар.

— Сын мой, — сказал Надам, — эти деньги мы копили со дня твоего рождения, часто недоедая. Хотелось женить тебя на достойной девушке. Но если ты хочешь учиться, поезжай и учись, пока мы живы.

На следующий день старик купил сыну лучшие одежды, дал в руки четыреста теньге и отправил его в дальний путь.

По дороге в Бухару Талапкар с друзьями остановился в одном большом городе, сняв на время комнату в каравансарае. День был праздничный, и друзья пошли на базар. А там — чего только ни увидишь, чего только ни услышишь!

Вот видят они: идет по базару в богатом халате и белой чалме высокий человек, по виду чуть ли не визирь самого падишаха. Ведет он под уздцы верблюда, а на горбах того верблюда поверх дорогих ковров два кованных серебром сундука приторочены.

— Э-гей, покупатели-прихлебатели! — кричит человек. — Кто купит мои сундуки, будет жалеть, что купил их! Кто не купит сундуков, тот будет жалеть, что не купил их!

Талапкар удивился: «Если купивший и некупивший будут жалеть, значит тут что-то кроется!». Подошел он к необычному торговцу и спрашивает:

— Ака[146], сколько же стоят ваши сундуки?

— Э-э, укам[147], ты слишком молод. Но если хочешь купить мои сундуки, скажу тебе цену без запроса. Стоят они двести теньге…

«Будь что будет — куплю», — решил Талапкар.

— Подвезите мне сундуки к каравансараю, — попросил он и отсчитал двести теньге.

Купец исполнил просьбу: доставил сундуки в каравансарай, молча вручил Талапкару ключи от них, а сам сел на верблюда, выехал за ворота и исчез.

Любопытство одолевало Талапкара.

Свою покупку он решил проверить один. Закрыл двери комнаты на крюк и приступил к сундукам. Повернул ключ, открыл крышку первого сундука и ужаснулся — сундук сверху донизу весь был забит старьем: рваными тряпками, битыми черепками, ветхим войлоком, и такой от них исходил запах — нос на сторону!

Горько пожалел Талапкар, что купил эти злополучные сундуки, истратив на них половину своих денег. «Но сделанного не воротишь!» — решил он и приступил ко второму сундуку.

И едва Талапкар успел повернуть ключ, как крышка сама поднялась и перед юношей предстала такая красавица, что блеск ее глаз никто не посмел бы сравнить даже со светом луны или солнца. Юноша встрепенулся и подумал: «Сон это или явь? Если явь, то я и вправду сожалел бы, не купив сундуки».

— Кто же ты, пленительница моего сердца, с глазами газели? — робко спросил Талапкар девушку.

— Имя мое Гулияр. Однако, йигит, не спеши с расспросами. О себе я сама расскажу. Только внимательно слушай.

— Слушаю, дженим Гулияр, душа моя ненаглядная.

— Мне шестнадцать лет, — начала рассказывать Гулияр, — и слова с ее губ слетали, словно пыльца цветка от легкого дуновения утреннего ветерка. — Я единственная дочь падишаха. Жить бы мне всю жизнь во дворце, а судьба свела меня с тобой в этом каравансарае. Вот как все произошло. Мой отец, падишах, уже десятый год страдает неизлечимой болезнью. Лечили его всеми лекарствами, какие известны миру. Но ничто не помогло. Недавно из далекой страны арабов в наш город приехал самый известный лекарь. Он осмотрел отца и сказал:

— Не излечитесь вы до тех пор, пока не купите лекарство на деньги, вырученные от продажи того, что нажито вами честным трудом. Подумайте. От этого зависит ваше здоровье и даже жизнь.

Глубоко задумался мой отец. Видно, трудную задачу задал ему лекарь. Два дня и две ночи думал он. А на третий день пришел лекарь, спрашивает:

— Ну, как? Или нет у вас ничего, нажитого честным трудом?

— Вы правы, — признался отец. — Все мои богатства созданы трудом моего народа. Я же за свою жизнь ничего не создал. Есть у меня только дочь, горячо любимая Гулияр.

— В таком случае вам ничего не остается, как продать свою дочь и на вырученные деньги купить лекарство.

Совет лекаря сильно опечалил отца. Тогда я сама вошла к больному и сказала:

— Отец, я люблю тебя. И хотя я единственная дочь твоя, но, все равно, придет время и я вынуждена буду уйти из твоего дома. Так почему же ты не хочешь последовать совету лекаря? Я готова на все.

Отец после долгих колебаний согласился. А я, чтобы не оскорблять чести и достоинства падишаха, придумала этот способ продажи. Так я попала к вам и очень счастлива, видя перед собой молодого йигита.

— И я счастлив. Спасибо за признание, моя несравненная Гулияр. Красота твоей души соответствует красоте лица. И в этом — двойное счастье. Меня зовут Талапкар. Мои родители настолько бедны, насколько могут быть бедны люди во владении твоего отца-падишаха. Они отдавали ему все, что зарабатывали. Но они, как и я, будут счастливы, когда увидят в своей землянке такую невестку. Отца моего зовут Надам, а мать — Гульшан. Сейчас я еду в Бухару учиться. Вернусь через три года. На это время ты заменишь им сына и станешь любимой дочерью. Еще в детстве отец подарил мне кинжал. Вот он. Я перешлю его родителям с тобой, чтобы совершить никак[148]. Сейчас этим кинжалом я сделаю отверстие в сундуке, передам тебе ключ и отправлю тебя к родителям тем же способом, каким ты пришла ко мне.

Гулияр согласилась, и они попрощались.

Талапкар закрыл сундук на замок, передал в отверстие ключ и попросил одного караванщика доставить сундук родителям с первым попутным караваном.

Караванщик в точности исполнил просьбу Талапкара, получил с его родителей положенную плату и исчез.

Старики втащили сундук в комнату, но, увидев на нем замок, огорчились. Стали громко обсуждать, как открыть сундук.

В это-то время Гулияр дала знать о себе и передала в отверстие ключ. Едва открыли они замок, крышка сама самой поднялась и перед ними предстала девушка невиданной красоты. Обрадовались Надам и Гульшан, а когда девушка передала им кинжал Талапкара, то в один голос воскликнули:

— O-о! Мы очень рады такой дочери!

Через несколько дней старики позвали к себе соседей, положили на скатерть кинжал Талапкара, совершили над ним никак, после чего, по обычаю, приняли Гулияр в свой дом как невестку.

По душе она пришлась старикам: хорошая хозяйка и отзывчивая дочь. Все ожило в доме с ее приходом.

Соседи, заходя в дом, чтобы поздравить стариков с невесткой, поражались ее красоте и жизнерадостности. И пошла по всему городу хорошая молва о Гулияр.

Дошла эта молва и до байских сынков.

От зависти они готовы были прибегнуть к коварным уловкам, чтобы только отобрать Гулияр у стариков. Но как они ни старались, Надам и Гульшан во-время предупреждали их. Однако старики лишились душевного покоя, и с каждым днем им все труднее приходилось бороться с молодыми повесами.

Тогда, чтобы уберечь невестку, Надам и Гульшан посоветовались между собой и переехали из города в кишлак, расположенный на берегу быстрой реки Каракол.

Байские сынки еще больше озлобились и написали Талапкару письмо от имени его родителей. Быстро дошло оно до Бухары. Читает Талапкар, глазам своим не верит:

«Дорогой наш сынок, как ты поживаешь? Мы живем неплохо. Одно только убивает нас: наша невестка Гулияр оказалась распутной женщиной. И слушать она не хочет наших уговоров и наставлений. От стыда мы не могли смотреть соседям в глаза и переехали в кишлак. Пусть пропадет твое учение, которое принесло нам столько горя и страданий! Если ты сейчас лежишь, то вставай немедленно, если стоишь, тотчас же отправляйся а путь. Нет нам ни радости, ни покоя. Не накажешь ее, мы отречемся от тебя. Посылаем тебе привет, родной наш сынок, свет наших глаз. Твой отец, Надам и мать Гульшан».

Прочитал Галапкар письмо, побледнел, безмерная ярость охватила его.

— Да пусть будет она небесной пери, я сам отрублю голову беспутной женщине или перестану быть сыном своего отца! — воскликнул Талапкар и, попросив разрешения у муллы медресе, отправился в дальний путь.

Свою землянку на краю родного города Талапкар нашел опустевшей и давно заброшенной. Вышел он на улицу, чтобы расспросить соседей, куда переехали его родители. Тут ему и повстречались байские сынки. Кланяются почтительно и здороваются с уважением, а спрашивают, скрывая злую насмешку:

— Как, Талапкар, идет ваше учение в Бухаре? Скоро, видит аллах, знаменитым ученым станете?

— Вам ли судить, что видит аллах! — сердится Галапкар. — Вы же не прочитали ни одной строчки корана, а надо бы знать, как велика ненависть аллаха, когда говорите вы не то, что думаете. Сказали бы лучше, куда переехали мои старики, и почему они бросили родные места?

— О друг наш, не спрашивай об этом. Если мы все расскажем тебе, наши языки сгорят от стыда. Сам знаешь: зайца губит густой камыш, а человека — бесчестье. Опозорила твоих родителей невестка Гулияр. Собирались они написать тебе. Может, ч писали, не знаем. А живут они теперь в кишлаке на берегу реки Каракол, в доме рыбака. Пойдешь — найдешь!

Пуще прежнего разгневался Талапкар. Бегом бросился к быстрой реке, разыскал село и дом рыбака. Ворота оказались закрытыми изнутри.

— Дженим апа! Открой! Это я — ваш сын! — крикнул Талапкар и сильно постучал в ворота.

Услышала Гулияр знакомый голос, как стрела выбежала из дома, открыла ворота и тут же исчезла в комнате. Постелив на почетном месте одеяла, она, стоя, ждала любимого.

Едва Талапкар переступил порог дома, Гулияр бросилась ему навстречу, спросила:

— Хорошо ли вам было в пути, дженим?

— О чем спрашиваешь, безумная?! Ты виновата передо мной! — выкрикнул Талапкар и ударил ее кинжалом в грудь.

Тело Гулияр он положил в большой старый мешок, завязал его и со словами: «Хорошей ты будешь пищей для рыб!» — бросил мешок в быструю реку.

Тем временем вернулась домой Гульшан. Одетая в белое праздничное платье, она еще со двора, обеспокоенная, позвала невестку:

— Милая доченька, Гулияр, где ты? Почему открыты ворота и двери?!

Но навстречу матери выбежал сын, упал на колени, заплакал, начал просить прощения.

— Сын мой? Талапкар? Откуда ты? Уж не свалился ли с неба?! — удивилась Гульшан.

В это время появился во дворе старик Надам. Талапкар и к отцу бросился с плачем.

— Сынок наш дорогой, к чему эти слезы? За что мы должны простить тебя? В чем ты провинился? — поочередно спрашивали то отец, то мать.

— Я виноват перед вами. Она доставила вам столько горя и страданий. Я наказал эту распутную женщину!

— Вай, вай! Что он говорит, отец? — испуганно выкрикнула старуха и побежала в комнату. Надам за ней. В один голос закричали старики, не найдя Гулияр, и стали всячески ругать и упрекать сына.

— Зачем ругаете вы меня, зачем упрекаете, если сами написали такое о ней? — взмолился Талапкар.

— Мы не писали тебе, — сказал отец. — Тут что-то неладно…

— Так почему же вы переехали сюда? — спросил Талапкар.

— Вай, вай, вай! — неутешно плакала мать. — Мы оберегали нашу любимую Гулияр от байских сынков. Что ты наделал? Убирайся из дома! Иди и ищи ее. Не найдешь Гулияр — я первая отрекусь от тебя, — со слезами сказала старуха и вытолкнула Талапкара за дверь.

Как сожалел Талапкар о случившемся, словами не передать.

Долго бродил юноша по берегу Каракола. Наконец, горько оплакивая Гулияр, он вернулся к родителям и стал молить их о прощении. Тогда старик сказал старухе:

— Э, Гульшан, такова, видно, наша судьба. Не потерять бы нам единственного сына. Слов нет, хороша была невестка, но потерянного не вернешь.

Старуха, видя страдания сына, смирилась.

…Пусть все они пока живут, каждый страдая по-своему, а мы пойдем по следам Гулияр.

Недолго плыла она по быстроходной реке Каракол и вскоре попала в сети старого рыбака. Вытащил старик сеть с невиданным уловом, и развязал мешок, а там девушка редкой красоты. К счастью, рана у девушки оказалась легкой. Рыбак позвал лекаря, и через месяц девушка выздоровела.

Ласковая и внимательная, она по душе пришлась рыбаку, и старик решил жениться на ней. Однажды он сказал:

— Кто, как не я, спас тебя от смерти? Я одинок, да и у тебя никого нет. Соединим наши судьбы…

Гулияр ответила:

— Хорошо было бы соединить наши судьбы. Но разве дочь может выйти замуж за отца? Много времени прошло с тех пор, как я называю вас отцом, а вы меня дочерью.

Старик не сразу понял, к чему она клонит, а у Гулияр давно родился свой план. И когда он стал все упорнее настаивать на женитьбе, она предложила:

— В таком случае вернемся к началу. Сделайте вы большой сундук с отверстием наверху, я сяду в сундук, а вы пустите его по течению реки и кричите: «Вай, вай! Тонет моя жена!». Поймаете сундук, тогда я и стану вашей женой.

Старик согласился.

Однажды ранним утром спустил он сундук вместе с Гулияр в быстроходную реку Каракол, бегает по берегу и кричит: «Вай, вай! Тонет моя жена!», пытаясь руками дотянуться до своего счастья, а Гулияр толчками направляла сундук к середине реки и вывела на быстрину.

Так и остался старый рыбак один на берегу реки…

День и ночь плыл сундук и только на второй день остановился на галечной отмели. Поблизости от него, привязав коней к карагачу, отдыхали три землепашца. Один из них заметил сундук и сказал:

— Друзья мои, смотрите, какая находка перед нами! Все, что есть в том сундуке, разделим поровну.

Бросились землепашцы к реке, вытащили сундук, открыли его и поразились: перед ними была девушка.

Поклонилась Гулияр землепашцам и сказала:

— Спасибо вам, братья мои! Желаю каждому из вас долгой жизни!

Но как отпустить такую красавицу! Каждому из землепашцев захотелось взять ее себе. Начали они спорить, ссориться и даже подрались. Тогда Гулияр заявила:

— Никому из вас я не могу отдать предпочтения. Все вы хороши. Один лучше другого. Послушайте моего совета. Пойдите вон на ту гору, а оттуда бегите ко мне. Кто прибежит первым, тому я и буду принадлежать.

Землепашцам понравился совет девушки. Пошли они к горе. А пока добирались до вершины, Гулияр перерезала подпруги у двух оседланных лошадей, на третьего, лучшего коня вскочила сама и помчалась в противоположную сторону.

Только с горы увидели землепашцы убегающую девушку. Бросились они к своим лошадям, но едва вскочили на них, сразу и попадали. Пока они седлали лошадей, девушки и след простыл.

Поздним вечером подъехала Гулияр к своему дому, спешилась у ворот, забросила повод на шею коня и огрела его плетью: «Иди, конь, ищи своего хозяина!».

Заглянула Гулияр в окно и увидела всех своих родственников в большом горе. Тяжело вздыхала Гульшан, приговаривая:

— Ох, ох! Шестой месяц пошел, как мы потеряли свою дочь. Никаких вестей ни о живой, ни о мертвой!

Тут-то и постучала Гулияр в окно.

— Какое еще горе стучится к нам? — сердито спросила старуха.

— Это я, ваша дочь Гулияр.

О, как обрадовались старики! Со слезами заключили они невестку в свои объятия. Подбежал и Талапкар, прося у жены прощения.

Гулияр, конечно, простила мужа за опрометчивость, и стали они жить дружно, достигнув всех своих светлых желаний!

На этом, как говорится, вассалам! — всем тревогам конец!