В давние времена жили в одном кишлаке муж и жена. Имели они семь загонов для скота, и было в тех загонах много лошадей, коров, баранов и коз. Жили эти люди безбедно. Но вот однажды, словно лихой ветер пригнал, налетел на кишлак злой джунгар Акла-батур и угнал много скота.

В этот же год у них родился сын; и в память о постигшем их несчастье дали они сыну имя Татывал[88]. Прошло несколько лет и несчастье постигло их второй раз: подобно урагану налетел на их дом свирепый джунгар Кокла-батур и угнал половину оставшегося у них скота. В эти дни родился у них второй сын, и назвали они его Яманлык[89], чтобы помнить о том, как несчастен был для них год его рождения.

Прожили они несколько лет, и несчастье постигло их в третий раз. Неожиданно, как молния, налетел на их дом беспощадный джунгар Карала-батур и угнал весь скот.

Загоны для скота опустели и стали разваливаться.

И в эти дни родился у них третий сын.

Сожалея о том, что у них не было защитника, который бы отразил набег джунгар, они дали ему имя Адиль-аскер, что значит — справедливый, отважный воин.

Шли годы. Все три сына подросли и стали опорой своих родителей.

Однажды старший сын спросил у отца:

— Около нашего дома семь загонов для скота. Зачем они построены, ведь у нас нет даже паршивой овцы. Был ли когда-нибудь в этих загонах скот?

— Тяжело вспоминать о прошлом, — сказал на это отец. — Да, в этих загонах был когда-то скот. Но от того, что мы будем вспоминать о нем, он все равно не вернется в загоны. Лучше об этом не рассказывать.

Однако сыновья стали настойчиво просить отца рассказать о причинах их бедности. Наконец, старик, уступая их настойчивым просьбам, рассказал о набегах джунгарских батуров, которые угнали весь их скот.

— В тот день, когда угнал у нас часть скота злой Акла-батур, родился ты, — сказал отец старшему сыну, — В память об этом несчастном дне я назвал тебя Татывал. Смотри, сын мой, никогда не зарься на чужое, В тот день, когда напал на нас свирепый Кокла-батур и угнал половину оставшегося у нас скота, родился ты, — сказал старик среднему сыну. В память об этом несчастье назвали мы тебя Яманлык. Но сам ты никогда не поступай плохо с другими.

— А ты, — сказал старик младшему сыну, — родился в тот день, когда напал на нас беспощадный Карала-батур и угнал последний скот. И некому было заступиться за нас, не было у нас защитника, и поэтому назвали мы тебя Адиль-аскером. Вот почему опустели наши скотные дворы, а вы носите такие имена.

Выслушав отца, сыновья сказали:

— Мы должны возвратить наш скот обратно. О отец, разреши нам отправиться в страну джунгар, мы найдем там обидчиков и отберем у них скот!

Отец долго не соглашался, но, наконец, уступил он настойчивым уговорам сыновей. И трое братьев, гонимые жаждой мести, отправились навстречу опасностям в страну джунгар.

Прошло три месяца. За это время братья прошли много гор и пустынь, испытывая невзгоды и лишения. И вот однажды, усталые, они остановились в пути отдохнуть в караван-сарае и зашли в ашпазхана[90]. Когда они утолили свой голод, Татывал сказал братьям:

— Я очень устал, тело мое покинули силы, не хочу я проводить свою жизнь в скитаниях по пустыням. Я не пойду дальше, останусь в этой ашпазхане. Буду топить у хозяина печи, если другой работы не найдется, и как-нибудь прокормлюсь.

А вы идите дальше.

— Настоящий йигит от своих слов, как тигр от следов добычи, не отступает, — ответил Адиль-аскер брату. — Мы, конечно, пойдем дальше.

Оставив Татывала в ашпазхане, Адиль-аскер с Яманлыком пошли дальше.

Прошло еще несколько месяцев. Однажды братья, голодные и усталые, остановились по дороге отдохнуть в каллапяз[91] при каравансарае.

Когда они сели есть, Яманлык взял вареную голову в руки и, обращаясь к Адиль-аскеру, сказал:

— Брат мой, я чувствую, что заболел, и идти дальше не могу, нет в моем теле больше сил. Останусь здесь. Буду опаливать коровьи головы в тонуре, если другой работы не найдется, и как-нибудь проживу. Ты же, если хочешь, иди дальше один.

Услышав такие малодушные слова, Адиль-аскер сказал:

— Твой поступок — плохой поступок. Не зря, видно, дал тебе отец имя Яманлык. Меня же зовут Адилем, и я оправдаю свое имя.

Оставив брата, он пошел дальше.

Долго он шел, перевалил много гор, пересек много пустынь, много горя и лишений испытал, но никогда в его голове не возникало мысли о том, чтобы вернуться назад или остаться где-нибудь на пути, как поступили его братья.

И вот однажды остановился он на распутье: дорога расходилась здесь в три разные стороны.

Остановился Адиль-аскер и задумался: какой путь избрать?

— Я, как одинокий, ненужный никому камень в этой пустыне, — произнес он, удрученный, не зная, как выйти из положения.

Вдруг перед ним появился глубокий старик и, заглядывая в лицо юноше, спросил:

— Какие тревожные мысли печалят твои глаза, какое горе упало на твою голову и заставило тебя очутиться в этих пустынных местах, куда даже птицы не залетают и звери не забегают?

Адиль-аскер рассказал старику о том, куда и зачем он идет.

— Сын мой, — сказал старик, выслушав его рассказ, — батуры те, которых ты ищешь, живут в этих местах. Перед тобой три дороги: одна — правая — ведет в кочевья Акла-батура, другая — в кочевья Кокла-батура, а третья дорога ведет прямо к Карала-батуру. Отправляйся ты сначала в аул к Акла-батуру, но, прежде чем войти в его кибитку, подобающим образом приветствуй его жену. А когда жена Акла-батура впустит тебя в кибитку, то поставит перед тобою полную миску еды, приготовленной для мужа. Ты должен всю еду съесть, не оставив в миске ни одной крошки. Если оставишь, то у тебя не хватит сил, чтобы победить батура, чьей пищи ты не доел. Если же съешь все, то по силе сравняешься с ним. Только тогда, когда поставленное перед тобой угощение будет съедено, жена Акла-батура скажет, где находится сейчас ее муж. Поезжай туда, и если сумеешь, то победи его. Также поступи ты в юртах Кокла-батура и Карала-батура.

Адиль-аскер, радуясь совету, пошел по дороге, которая вела к аулу Акла-батура. Пройдя несколько шагов, он вспомнил, что не поблагодарил старика, вернулся, чтобы произнести слова благодарности, но старик уже исчез.

Через несколько дней Адиль-аскер увидел бесчисленные табуны белых лошадей Акла-батура. Скоро он заметил и аул, а в центре его белую юрту Акла-батура.

Приблизившись к юрте, он произнес такие слова:

Жена Акла-батура, находившаяся в юрте, услышав его, ответила:

и открыла дверь юрты.

Адиль-аскер вошел в юрту и, поздоровавшись, сел на ковер.

Жена Акла-батура стала его угощать: поставила перед ним полную миску еды, приготовленной для мужа. Адиль-аскер съел все и, облизав миску, спросил:

Адиль-аскер, услышав это, вышел из кибитки и, воскликнув:

направился к белым горам на поиски Акла-батура.

Вскоре он увидел быструю горную реку — вода ее была совсем белой. Адиль-аскер подошел к белому каменному мосту, перекинутому через белую реку, и услыхал топот ног могучего коня. Вскоре вдали на белом коне в белых одеждах показался и сам Акла-батур. Впереди его коня бежали белые борзые, белые соколы сидели на его руке, взмахивая крыльями. Увидев Акла-батура, Адиль-аскер спрятался под мост и стал ждать.

Когда Акла-батур доехал до моста, лошадь его, почуяв человека, зафыркала, стала настороженно прясть ушами и остановилась, и. сколько он ее ни погонял, дальше не пошла.

— Кто сидит под мостом, выходи. Кто бы ты ни был, я отделю твою душу от тела, — закричал Акла-батур.

— Перед тобой мститель, обиженный тобой человек, — вскричал Адиль-аскер и, выскочив из-под моста, бросился на Акла-батура.

Завязалась жестокая схватка. Семь дней и семь ночей бились они, но никто из них не мог осилить другого. В конце восьмого дня обессиленный Адиль-аскер произнес;

— Пусть помогут мне мои пери!

Сказав так, он сразу почувствовал себя сильнее, поднял Акла-батура над головой и бросил на землю. Кости батура рассыпались на тысячи кусков.

Адиль-аскер своим мечом отсек голову Акла-батуру, вынул его сердце и, положив их в мешок, сел на своего коня.

воскликнул он и поехал на поиски Кокла-батура.

Через несколько дней, проехав мимо табунов Кокла-батура, достиг Адиль-аскер его синей каменной кибитки. Остановившись перед входом, он произнес такие слова:

Жена Кокла-батура отвечает ему из-за двери:

Услыхав это, Адиль-аскер вошел в кибитку и уселся на кошме. Жена Кокла-батура поставила перед ним целый казан еды, приготовленной для мужа. Съев все и облизав дно, Адиль-аскер сказал:

Жена Кокла-батура ответила ему на это:

Адиль-аскер вышел из кибитки и, воскликнув:

поехал по направлению к голубым горам, видневшимся вдали, на поиски Кокла-батура.

Через несколько дней пути подъехал юноша к быстрой голубой реке. У голубого моста остановился он отдохнуть и вдруг услышал топот коня. Вдали показался Кокла-батур в голубых одеждах на сивом коне. Впереди его бежали серые гончие, сизые кречеты кричали на его руке.

Адиль-аскер обнажил меч, спрятался под мост и стал ждать врага.

Кокла-батур подъехал к мосту, но лошадь его, почуяв человека, остановилась, стала бить копытами и дальше не пошла.

— Кто под мостом сидит, пугает моего коня — выходи. Кто бы ты ни был, если живое существо, — живым не уйдешь! — закричал Кокла-батур.

— Перед тобой мститель, обиженный тобой человек, — вскричал Адиль-аскер и, выскочив из-под моста, бросился на Кокла-батура.

Девять дней и девять ночей бились они и никак не могли осилить друг друга. К концу десятого дня, уже теряя силы, Адиль-аскер воскликнул:

и, схватив Кокла-батура, оторвал его от земли, поднял в воздух и ударил о землю. У Кокла-батура спинной хребет переломался.

Адиль-аскер ударом своего меча отделил голову от его тела, вынул сердце и печень Кокла-батура, положил их в мешок и мешок привязал к седлу. Вложив меч в ножны, Адиль-аскер сел на своего коня.

воскликнул он и направился в кочевья Карала-батура.

Через несколько дней пути, проехав мимо неисчислимых табунов вороных коней, юноша достиг аула. Подойдя к черной войлочной кибитке, как бедный странник, он произнес такие слова:

Жена Карала-батура из кибитки отозвалась ему в ответ:

Услышав эти слова, Адиль-аскер вошел в кибитку и, поздоровавшись, сел на кошму. Жена Карала-батура поставила перед ним полное тання[92] еды, приготовленной для мужа. Адиль-аскер все съел, не смог только облизать дно тання, и спросил:

На эти слова жена Карала-батура ответила:

Адиль-аскер вышел из кибитки и, воскликнув:

двинулся в путь на поиски Карала-батура.

После нескольких дней пути он достиг горной реки, через которую был перекинут черный каменный мост, и решил здесь отдохнуть.

Прошло немного времени, и вдруг вдали раздался конский топот и из-за черных скал показался Карала-батур на вороном коне. Впереди него бежали черные борзые, черные беркуты сидели на его руке, махая крыльями.

Адиль-аскер спрятался под мостом и, обнажив свой меч, стал ждать.

Карала-батур подъехал к мосту, конь его, почуяв человека, стал фыркать, бить копытами и не пошел дальше.

— Кто сидит под мостом и пугает моего коня, — закричал Карала-батур. — Кто бы ты ни был — выходи!

Услышав это, Адиль-аскер выскочил из-под моста и закричал:

— Перед тобой мститель, обиженный тобой человек. И приехал он сюда не лошадей пугать, а помериться с тобой силой.

С этими словами Адиль-аскер бросился на Карала-батура.

Одиннадцать дней и одиннадцать ночей бились они и не могли осилить друг друга. К концу двенадцатого дня Адиль-аскер, схватив Карала-батура, воскликнул:

и после этого силы в нем прибавилось. Он поднял Карала-батура высоко над головой и со всего размаха бросил его на землю. Тут из него и дух вон.

Адиль-аскер отрубил голову Карала-батуру, вынул сердце и печень, положил их в мешок, вложил меч в ножны и, сев на коня, поехал в кочевья батуров.

Забрав все богатства и жен батуров, Адиль-Аскер отправился на родину, приказав пастухам многочисленных табунов гнать за собой скот.

Через много дней трудного пути подъехал он к тому месту, где в каллапяз остался его брат Яманлык.

Остановившись здесь на отдых, Адиль-аскер увидел грязного, худого, оборванного брата, который возился около тонура.

Подозвав его, он спросил:

— Узнаешь ли ты меня?

— Нет, — ответил Яманлык.

— Это я, твой младший брат, — сказал Адиль-аскер и обнял Яманлыка.

Шамшяр-клычем[93] он обрил брату голову, дал ему лучшие одежды Кокла-батура, его оседланного боевого коня и его жену. Отдохнув, все они тронулись в путь.

Через некоторое время достигли они того места, где находилась ашпазхана, в которой остался Татывал, и остановились здесь отдохнуть.

Оборванный, грязный Татывал топил тонур.

— Узнаешь ли ты меня? — спросил Адиль-аскер брата.

Измученный работой, Татывал не узнал своего брата.

— Я твой младший брат, — сказал Адиль-аскер.

Обрадованного Татывала он приказал переодеть в лучшие одежды Акла-батура, обрил ему голову шамшяр-клычем, а затем, подведя сивого коня и жену Акла-батура, сказал:

— Возьми этого сивого коня и эту красивую женщину, я дарю их тебе.

Отдохнув немного, братья поехали дальше.

Через несколько дней пути добрались они до заброшенного каравансарая, одиноко стоящего в степи, и остановились здесь на привал.

Утомленный Адиль-аскер, обращаясь к братьям, сказал:

— Я очень устал и мне надо выспаться. Вы покараульте табуны. Если будет угрожать какая опасность, кликните меня.

Пока он спал, в душу его братьев проникла черная мысль.

«Если наши родители спросят, — подумали они, — кто отбил эти многочисленные табуны, наш язык окажется слишком коротким, чтобы ответить. Если наши родители спросят, кто добыл столько богатства и кто полонил жен батуров, наш язык станет еще короче. Адиль-аскер самый младший из нас, а взял себе в жены самую красивую женщину. Он едет на самой красивой лошади».

И братья договорились убить Адиль-аскера. Взяли они шамшяр-клыч и воткнули его острием вверх около входа в дом, где спал младший брат. А сами стали призывать его на помощь, рассчитывая, что, выскочив на их крик из комнаты, он напорется на острие меча.

Но Адиль-аскер не выходил. Они стали кричать еще громче.

Тут Адиль-аскер открыл дверь и ловко перепрыгнул через торчащий меч.

Увидев, что Адиль-аскер остался невредимым, братья стали оправдываться и извиняться перед ним за ложную тревогу.

Адиль-аскер разгадал коварные замыслы братьев, но промолчал.

На заре караван двинулся дальше — Адиль-аскер торопился к дому своего отца.

Через несколько дней пути они достигли родных мест. Все население аула радостно встречало их, прославляя младшего брата за подвиги.

Не было предела радости, охватившей сердца престарелых родителей, которые уже отчаялись когда-либо увидеть своих сыновей.

На радостях был устроен той, который длился сорок дней и сорок ночей.

Во время праздника Адиль-аскер рассказал о всех своих приключениях в пути. Когда он дошел до рассказа о своем возвращении, решил он представить на суд народа трусливых и ленивых предателей-братьев.

Яманлык и Татывал от позора и стыда, не дождавшись конца тоя, должны были покинуть аул. Никто их не стал задерживать.

Адиль-аскер спокойно зажил с отцом и матерью, достигнув предела своих желаний.