Жили в одном кишлаке бедняк Хасан и богач Махмуд-бай. Как-то раз Хасан проходил мимо дома Махмуд-бая. Вдруг из байского двора выскочила собака и укусила Хасана. Рассерженный Хасан схватил камень, швырнул им в собаку и убил ее.

Когда Махмуд-бай узнал об этом, он очень рассердился и решил отомстить Хасану, но так, чтобы извлечь из этого выгоду для себя.

— Пусть Хасан служит мне вместо собаки и караулит мой дом, — решил он и пошел к казыю. Изложил ему Махмуд-бай свою жалобу и задобрил богатыми подарками.

Казый приказал сейчас же привести Хасана.

— Ты, несчастный, — закричал казый. — За что ты убил верную собаку уважаемого Махмуд-бая?

— О казый-бегим, эта собака укусила меня, — ответил Хасан. — Мне было так больно, что я рассердился и убил ее. Если собака кусается, надо держать ее на привязи.

— По-твоему, Махмуд-бай должен был думать о том, что когда-нибудь, ты, презренный, соизволишь пройти по его улице, и из-за этого держать собаку на привязи! — закричал казый. — Эта собака честно служила своему хозяину, и она ему дороже десяти таких оборванцев, как ты. Вот мое решение: — продолжал казый, — отныне ты будешь служить Махмуд-баю вместо убитой собаки и караулить его богатство.

Подчиняясь решению судьи, Хасан с этого дня стал служить Махмуд-баю вместо дворняжки.

Прошло несколько дней. Хасан днем и ночью охранял двор Махмуд-бая.

Но однажды ночью во двор забрались воры. Взломав двери конюшни, они увели двух лучших лошадей Махмуд-бая. Хасан, увидев их, стал лаять, подражая собаке.

Так всю ночь он бегал из угла в угол двора и лаял. Наутро Махмуд-бай, выйдя из дома, обнаружил, что лошади исчезли.

— Почему ты не кричал нам, когда воры забрались в конюшню, — заорал он на Хасана.

— О хозяин! Разве я мог кричать по-человечьи, если я только собака. Увидев воров, я должен был лаять. Всю ночь не смыкал глаз, лаял. Неужели вы, хозяин, не слыхали.

— Я слыхал, что ты лаешь, — ответил Махмуд-бай, — радовался, что ты не спишь, и был спокоен.

— Если вы слыхали, что ваша собака лает, — должны были выйти, — сказал Хасан. — Виноват, выходит, не я, а ваша беззаботность.

— Ах ты, негодный, — закричал Махмуд-бай, — так ты помогал ворам обокрасть меня!

И он снова побежал к казыю.

— Что мне с ним делать, казы-бегим?

— Как вы захотите, так я и решу, — ответил казый.

— Видно, из этого бедняка не выйдет и хорошей собаки, — сказал Махмуд-бай. — Взять с него нечего. Пусть он заменит мне украденных лошадей.

— Истинную правду сказали вы, Махмуд-бай, — согласился казый. — Пусть этот разбойник будет вашей лошадью, и приказал привести Хасана.

— Ты, разбойник, собака, ограбил своего хозяина? — закричал казый на Хасана. — Сознавайся.

— О казы-бегим, — ответил Хасан, — я всю ночь лаял. Хозяин слышал мой лай, но не вышел. Если бы я не был собакой, тогда закричал бы: «Помогите, воры!» — Вы мудрый казы и знаете, что собака не может кричать, она только лает.

— Молчи, негодный, — закричал казый. — Ты был собакой и не мог уберечь двух лошадей своего хозяина. Вот мое решение: будешь теперь служить Махмуд-баю вместо лошади. Повезешь его туда, куда он захочет, привезешь то, что он велит.

— Повинуюсь, казы-бегим, — ответил Хасан и пошел на конюшню к Махмуд-баю.

Через несколько дней Махмуд-бай решил поехать на Хасане в город.

Позвал он его и сказал:

— Иди запрягись.

— Где ж это видано, хозяин, чтобы лошадь сама запрягалась, — возразил Хасан. — Раз я лошадь, вы сами меня и запрягите.

Рассердился Махмуд-бай и закричал:

— Хоть ты и служишь мне вместо лошади, но ты все же человек. Можешь и сам себя запрячь.

— Нет, хозяин, — не соглашался Хасан. — По решению казый, я теперь только лошадь.

Пришлось Махмуд-баю самому запрягать Хасана в арбу.

Город был далеко, арба тяжела, двигались они медленно. Стало уже темнеть, когда они добрались до ущелья в горах.

— О хозяин, — сказал Хасан, — уже темно, что будем делать? Рассказывают, что в этом ущелье водятся хищные звери. Многие погибли здесь, растерзанные ими.

Говоря это, Хасан заметил вдали большой пень. Показывая на него Махмуд-баю, он зашептал.

— Хозяин, пропали мы: вон, видите, движется черный медведь.

— Хасан, скорее поедем назад! — воскликнул Махмуд-бай.

— Нельзя, хозяин, — ответил Хасан. — Если мы повернем назад, медведь бросится за нами. Я, как лошадь, убегу вперед, а вы со своим толстым брюхом отстанете, и медведь вас догонит. Пока он будет вас терзать, я куда-нибудь спрячусь.

— Что же нам делать, друг мой Хасан, — взмолился Махмуд-бай.

— У нас одно спасенье. Надо лаять по-собачьи. Медведь услышит собачий лай и не решится подойти близко.

— Так лай же скорее, лай, Хасан, — зашептал бай.

— Не могу, — сказал Хасан, — ведь я теперь лошадь. Буду лаять, а у меня ржание получится. Тогда уж обязательно нас этот медведь задерет. Вы сами лайте: человек умеет подражать собаке, а лошадь нет.

Махмуд-бай, еле живой от страха, встал на четвереньки, ПО' вернулся в сторону пня и стал лаять по-собачьи.

Так всю ночь и пролаял, а Хасан спокойно спал в арбе.

Когда рассвело и стало видно, что это пень, а не медведь, Хасан сказал баю:

— Хозяин, когда мы приедем в город, то я, обращаясь к вам, буду называть вас: «Собака-бегим» — и расскажу всем, как всю ночь вы лаяли собакой.

— О, ради жизни моей, не надо, — взмолился Махмуд-бай. — О брат мой, ну зачем тебе рассказывать об этом народу. Не позорь меня, я тебя так награжу, что ты безбедно проживешь всю жизнь.

— А вы не обманете меня, Собака-бегим?

Махмуд-бай поклялся Хасану, что не обманет его и тут же дал ему половину денег, взятых с собой.

После этого они пошли дальше, оставив арбу. По дороге зашли в один кишлак и здесь Махмуд-бай купил две лошади: одну себе, другую Хасану.

Хасан вернулся, запряг лошадь в арбу и догнал Махмуд-бая.

Купив в городе все, что надо для семьи, он возвратился домой.

После этого случая Махмуд-бай никогда не трогал Хасана. А собак своих всегда держал на цепи.