Мое выступление слагается их двух частей. Первая (постараюсь быть предельно кратким) сводится к буквально тезисному изложению наиболее важных для меня аспектов названной проблематики конференции. Такая формулировка возникла не на «пустом» месте, а в результате сотрудничества с издательством «Проспект». Осенью прошлого года его генеральный директор Леонид Владимирович Рожников обратился ко мне с просьбой – подготовить сборник моих избранных (наиболее важных, по мнению автора) опубликованных научных работ. Известно, что такого рода «Избранное» было удачно написано и опубликовано многими видными теоретиками уголовного права (в виде примеров укажу лишь на наиболее важные в этом отношении работы Н.Ф. Кузнецовой и Э.Ф. Побегайло). В целом я, конечно, согласился с таким предложением, но решил уточнить тематику своего «Избранного», ограничившись, во-первых, только собранием статей, а, во-вторых, уточнением времени их написания и опубликованных в 2014–2023 гг. Иначе говря, хронологически точкой отсчета стал 2014 г. Именно этот год явился поворотным для формулирования новых геополитических условий взаимоотношения России и Запада (США—НАТО, Евросоюз).

Эти новые геополитические условия – противостояние Запада России уже не только путем постоянного санкционного воздействия с целью разрушения последней ее экономики, но теперь и чисто военное (с участием НАТО), потребовали коренного изменения существовавших ранее привычных представлений в сфере политики, экономики и культуры. Происходящее по своему историческому значению вполне сопоставимо с такими для России событиями, как Февральская и Октябрьская революции 1917 г., Великая Отечественная война 1941–1945 гг., прекращение существования Советского Союза в декабре 1991 г. (Наумов А.В. Российское уголовное право. Общая часть. Курс лекций. 7-е изд. М., 2024. С. 15). Разумеется, что это относится и к уголовному праву в его законодательном, правоприменительном и доктринальном аспектах и предполагает пересмотр привычных в этом плане методологических подходов.

Во-первых, проведение СВО потребовало уточнения идеологии в сфере экономики. Одним из ее ключевых аспектов является отказ от привычного ранее представления об «абсолютном» приоритете рыночных методов развития экономики и устранении из нее плановых начал. Но здесь главное – это соблюдение пределов такого регулирования. Очевидно, что возвращения к советскому аналогу «Госплана» быть не должно. Однако оборона от продолжающихся (уже несколько лет) военных действий ВСУ, щедро подпитываемых помощью западных стран (в первую очередь США—НАТО, Польша, страны Прибалтики), потребовала введения определенных плановых начал, хотя бы для сосредоточения необходимых в этих целях финансовых средств. И в уголовном праве это связано с толкованием представления об экономических преступлениях и, в частности, о незаконном предпринимательстве (ст. 171 УК РФ). Последнее вызвало обеспокоенность даже Президента РФ В.В. Путина, который не один раз призывал правоохранительные органы отличать возможную негативную (действительно преступную) сторону бизнеса от позитивной для экономики страны роли. Например, в своих ежегодных Посланиях Федеральному Собранию Президент страны неоднократно (в том числе и после начала СВО) отмечал нередко отрицательное воздействие правоохранительных органов, порой искусственно возводящих занятие бизнесом в преступление, связав это также с декриминализацией ряда экономических преступлений (например: Российская газета. 2023. 29 мая).

Во-вторых, известно, что Следственным комитетом РФ собран значительный обвинительный материал, основанный на общепризнанных принципах и нормах международного права, достаточный для уголовного преследования украинских силовиков и участвующих в боестолкновениях и снабжающих вооружением (танки, самолеты, минометы, дроны) представителей стран НАТО, совершающих преступления против гражданского населения Донбасса, российских военнослужащих и граждан Российской Федерации. И как нам реагировать на действия оголтело настроенных («западенско»-нацистского «розлива») украинских военнослужащих, допускающих даже не только бессудное убийство наших военнопленных, но и жестокие их пытки при этом? Из СМИ известно, что некоторые «эксперты» уже призывали, например, к созданию военно-полевых судов… «Только прокурор и смертная казнь» (Московский комсомолец. 2022. 10 окт.). Хотя сама газета справедливо резко выступила против таких предлагаемых мер. Вот этого нам допускать нельзя. И надо принципиально показать и Европе, и Западу в целом, что Россия всегда будет придерживаться именно по-настоящему демократических принципов правосудия, «благополучно» забытых Западом при оценке СВО, осуществляемой Россией для защиты независимости своего государства, жизни и здоровья не только русскоязычного населения, но и других проживающих на Украине людей. Автор с удовлетворением констатирует, что судебная практика, например, Верховного Суда Донецкой Республики при назначении наказания за преступления, совершенные украинскими военнослужащими, за преступления, связанные с жестоким обращением с гражданским населением на оккупированной территории, т. е. в том числе в совершении преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 356, пп. «а», «в», «ж», «л» ч. 2 ст. 105 УК РФ, осуществляется именно с сохранением при этом общепризнанных принципов и норм международного права с учетом ч. 2 ст. 1 УК РФ (см., например, приговор по делу Михайленко С.В. и его комментарий, опубликованный в «Вестнике Университета прокуратуры Российской Федерации»). Таковы вкратце мои представления о сохранении значения общепризнанных принципов и норм международного права в правосудии по уголовным делам в современных геополитических условиях.

Другая часть моего выступления заключается в ответе на вопрос о том, как я «дожил до жизни такой?», т. е. до так называемого юбилея? Признаюсь, что и я, и моя Юля где-то с осени прошлого года обсуждали этот вопрос и были настроены принципиально против каких-либо публичных по этому поводу мероприятий, ограничившись отмечанием «события» лишь в узком кругу. Конечно же, «возраст» свой я осознавал и осознаю. В том числе и его определенно, мягко говоря, «неположительные» составляющие. Конечно, я уже давно «прокручивал» традиционные для каждого вопросы жизни и смерти. Крестился я уже в зрелом возрасте, но воцерковленным не стал (это дано не каждому), хотя и, поверьте, завидую искренне верующим. В этом смысле оставаясь атеистом (что, сознаю, нынче не модно), признаю следующее. Да, я, во-первых, благодарю Судьбу (один малоизвестный ныне поэт утверждал: «Судьба моя, она меня ломала, но ведь и я ломал судьбу») за то, что она позволила очень многое увидеть, пожить и даже поработать в «чужих странах» (например, Афганистан, Китай, США) и что я готов хоть завтра покинуть сей «мир». Но-Но-Но! Экзюпери писал, что мы в ответе за тех, кого приручили. Так вот дело именно и только в этом. Что делать? Чтобы не подвести близких, надо стараться жить. Ну а «минусы» такой жизни? Увы, их немало. Очевидное старение, даже внешне. Более близкое «знакомство» с медициной и медиками. Года два–три назад одна наша серьезная социологическая служба провела опрос лиц, достигших 60-летнего возраста, и задала им ряд вопросов, в том числе: хотели бы Вы дожить до 100 лет? Большинство ответило отрицательно. Почему? У каждого свой ответ. Мой – тоже отрицательного свойства. Не хочу, так как в последние годы активно уходят из жизни сверстники (по жизни, учебе, работе). И почти каждый раз приходится упрекать себя в том, что не успел проститься, в особенности не сказать ушедшему еще при жизни добрые слова.

Ну и последнее. Жизнь моя так сложилась, что я благодарен судьбе за то, что она свела меня близко с рядом выдающихся личностей, во многом повлиявших на достижение автором каких-то профессиональных результатов. Среди многочисленных назову лишь три имени. Во-первых, мой учитель (я был его студентом и аспирантом) – профессор Казанского университета Борис Степанович Волков (криминологи согласятся с тем, что тот по праву считается крупнейшим отечественным специалистом по проблемам мотива преступления). Так вот. Уголовным правом я занялся совершенно случайно и только под влиянием своего Учителя. Я, как и почти многие мои «однокашники» по Казанскому университету, стремился стать следователями. И моим любимым предметом была криминалистика и уголовный процесс. Свой диплом я хотел писать по теме: «Соотношение дознания и предварительного следствия». При этом больше всего был озабочен тем, как я в роли следователя буду способен решить, как мне представлялся, главный вопрос – о взаимодействии с настоящими (по делам об убийствах) «Шерлок Холмсами» – «операми» уголовного розыска. Совершенно случайно о выбранной мной теме диплома узнал Борис Степанович, предложив писать на тему «Мотивы убийств». Я взял неделю на обдумывание, перечитал всю доступную литературу и обнаружил, что в тех учебниках по уголовному праву (а самым новым, по которому я обучался, был учебник Общей части 1952 г.) о мотиве преступления не было «ни слова». В общем я всерьез задумался и «заболел» уголовным правом на всю свою жизнь. Я и сейчас очень осторожно отношусь к оценке значения случайности при установлении причинной связи как признака объективной стороны преступления. Как же так? Так вот: «случайно, да случайно, но… И это не только в уголовном праве».

Второе имя, пожалуй, для меня наиболее «святое» – Николай Иванович Загородников, сумевший «вытащить» меня из провинциального Волгограда, под начальством которого я трудился много лет в Московской высшей школе милиции МВД СССР и который выступал у меня в качестве официального оппонента по кандидатской и докторской диссертациям. Это был (и остается) для меня образец «профессорской» профессиональности, демократичности, интеллигентности и порядочности.

Третье имя – академик Владимир Николаевич Кудрявцев. Юбилейный «жанр» достаточно специфичный. И в первую очередь для выступающего. Как говорится, кто такой Кудрявцев и кто ты? Имя Кудрявцева в науке – вполне многозначно. Он – великий криминалист, вышедший за пределы отрасли уголовного права, поставивший юридическую доктрину на социологическую и политологическую основу, т. е. великий юрист, социолог и политолог. Понятие «великий» у нас в юридической науке как-то «замылилось» и несколько обесценилось. Выскажу на этот счет свое личное мнение: Владимир Николаевич – единственно великий теоретик права советского и постсоветского времени. А причем тут сегодняшний «юбиляр»? Отвечаю, по двум причинам: а) чисто служебным – много лет выполнял его поручения как вице-президента АН СССР и РАН в качестве завсектора уголовного права и криминологии ИГП АН СССР/РАН; б) чисто научно-творческого характера – являлся соавтором и соредактором многажды изданных (восемь обложек) учебников и курсов уголовного права и даже удостоился чести (по его же просьбе) быть ответственным редактором его монографии (в соавторстве с А. Трусовым) «Политическая юстиция в СССР». Так что дело не в «нахальстве» выступающего, а в том, что все это так и было. И, конечно, моя творческая судьба сильно изменилась, когда я, разумеется, с благословления академика, после увольнения (в 50 лет) на пенсию из органов МВД «оказался» ведущим научным сотрудником Института государства и права АН СССР. Конечно же, я каким-то образом «поверил» в свои «силы», когда был приглашен в авторский коллектив известной Теоретической модели уголовного права (да еще в качестве, например, ее ст. 1 о задачах Уголовного кодекса!). Когда был включен в состав крайне ограниченной по числу участников делегации из нескольких человек для зарубежной поездки (в качестве одного из основных докладчиков на теоретический семинар в ФРГ и получивший положительную оценку академика) и все дальнейшее (уже указанное с ним сотрудничество). Так что для меня Владимир Николаевич навсегда останется Человеком с большой буквы, образцом Ученого и государственного деятеля в сфере науки!