Большинство из совершаемых на текущий момент развития Российской Федерации взрывов и поджогов, а также их подготовка и планирование, носят преступный характер и подпадают под квалификацию по соответствующим статьям о совершении преступлений террористического характера или преступлений диверсионной направленности. Вместе с тем, если относительно первой группы деяний правовая база уже давно довольно четко сформирована и объединяет в себе конгломерат различных норм Уголовного кодекса Российской Федерации (далее – УК РФ), то относительно преступлений диверсионной направленности до недавнего времени имелся определенный «правовой вакуум». Уголовное законодательство в этой области правовой регламентации ответственности стало существенно отставать от новых условий жизни общества[199] и тех вызовов и угроз, с которым столкнулось наше государство.

В 2022 г. УК РФ был дополнен новыми составами преступлений, которые получили свое закрепление в ст. 281¹, 281², 281³ УК РФ[200]. Позднее, в 2023 г. была существенно реформирована ст. 281 УК РФ[201].

В целом оцениваем положительно указанные нововведения, поскольку они, во-первых, являются прямым следствием необходимости обновления подхода к уголовно-правовой защите Отечества от внутренних и внешних угроз, во-вторых, отвечают трендам уголовного законодательства в области детализации наиболее опасных форм организованной преступной деятельности, в-третьих, создают основу для более тщательной дифференциации и индивидуализации уголовной ответственности и уголовного преследования.

Вместе с тем очевидна схожесть нового института преступлений диверсионной направленности с преступлениями террористической направленности. Конкуренция проявляется между всеми новыми нормами о преступлениях диверсионной направленности и нормами о преступлениях террористической направленности, поскольку различия в них порой состоят лишь в одном словосочетании. Считаем, что в последующем это может вызывать определенные проблемы в толковании и правоприменительной деятельности. Ведь во многом одинаковыми являются не только содержание диспозиций, но и категории данных преступлений по степени тяжести, а также санкции, которые совпадают слово в слово, включая виды и сроки наказаний[202]. Это проецируется не только на плоскость выбора нормы закона, но и в целом наводит путаницу в оценке преступных действий. Например, неоднозначно решен вопрос о квалификации аварии на «Северных потоках»[203], а также других аналогичных взрывах и поджогах, происходящих на территории Российской Федерации, как «ответ» на проведение специальной военной операции на территории Украины.

Ввиду сказанного указанные группы преступлений нуждаются в разграничении, которое традиционно необходимо проводить по основным элементам составов смежных преступлений. Но ввиду того, что опорными в определении преступной деятельности террористического характера и диверсионной направленности служат основные составы преступлений – террористический акт и диверсия соответственно, предлагается акцентировать внимание на разграничении их признаков.

В первую очередь отметим, что различия состоят в объектах преступлений. Так, для преступлений террористической направленности объектом посягательства выступает общественная безопасность, а для преступлений диверсионной направленности – экономическая безопасность, а также обороноспособность Российской Федерации. Это все три компонента более объемного понятия «безопасность Российской Федерации» и совершенно очевидно, что они должны защищаться при помощи уголовно-правового механизма на равнозначной правовой основе. Но при этом, исходя из различного официального толкования указанных направлений обеспечения состояния защищенности, совершенно очевидно, что и общественные отношения, обеспечивающие общественную, экономическую и военную безопасность, также различны. При этом, исследуя указанные направления, очевидно, что все они служат обеспечению безопасности Российской Федерации, но отличаются по системообразующим компонентам, которые могут подвергаться воздействию при совершении преступлений и поэтому подлежат уголовно-правовой защите разными нормами УК РФ.

Детализируется данная защита в том числе посредством описания предмета преступления. Так, по ст. 205 УК РФ предмет посягательства значения для квалификации не имеет, поскольку носит достаточно неопределенный характер. Только в п. «а» ч. 3 ст. 205 УК РФ идет указание на повышенную общественную опасность террористического акта, совершенного в отношении объектов использования атомной энергии, потенциально опасных биологических объектов. А по ст. 281 УК РФ предметы посягательства перечислены исчерпывающе, соответственно только при преступном воздействии на них деяние может признаваться в качестве диверсии либо преступлением диверсионной направленности (по ст. 281¹, 281² или 281³ УК РФ).

Говоря об объективной стороне преступлений, включенных в ст. 205 УК РФ и 281 УК РФ, можно обнаружить их юридическое тождество, а именно: совершение взрывов или поджогов, а также указание на совершение «иных действий». Типичные примеры таких действий применительно к совершению теракта довольно подробно описаны в п. 3 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 09.02.2012 № 1 «О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о преступлениях террористической направленности». К сожалению, относительно понимания, что подпадает под «иные действия» при диверсии, пока официальная позиция высшей судебной инстанции отсутствует. Полагаем, что данный пробел будет восполнен в ближайшем будущем в рамках правоприменительной деятельности.

Отметим, что в теории уголовного права выработался узкий и широкий подход к юридическому наполнению указанной категории применительно к диверсии. Так, узкий подход олицетворяет собой позиция А.В. Куликова, который под такими действиями предлагает понимать «схожие с взрывом и поджогом и последствиями действия, например организация обвалов, селей, оползней, наводнений и др.»[204]

Широкий поход находит отражение в мнении А.А. Варфоломеева, который иные действия толкует как «умышленные действия, направленные на: основы конституционного строя; экономическую безопасность; социальную безопасность; военную безопасность; политическую безопасность[205]. Считаем, что указанный автор слишком расширяет уголовно-правовой подход к пониманию диверсии и относит к ней те последствия, которые охватываются иными более специальными нормами УК РФ.

Цели совершения преступлений диверсионной и террористической направленности различны. Цель террористического акта – дестабилизация деятельности органов власти или международных организаций либо воздействие на принятие ими решений. Цель диверсии – подрыв экономической стабильности и безопасности, а также уровня обороноспособности Российской Федерации. «Дестабилизация» и «подрыв», конечно, весьма обширные понятия и в чем-то схожие, но в уголовном законе они сформулированы весьма четко и разведены применительно к областям общественных отношений, на нарушение которых направлен умысел виновного, совершающего соответствующие действия.

Ученые также поддерживают позицию о различиях в целях рассматриваемых областей преступной деятельности, но опираются при этом на преследуемые виновным последствия таких действий: «…уничтожение или повреждение предприятий или сооружений важно для преступника само по себе, в то время как в случае совершения теракта уничтожение или повреждение определенных материальных объектов значимо лишь с точки зрения создания атмосферы общественного страха»[206].

Субъекты рассматриваемых преступлений различаются по минимальному порогу возраста. Так, по статьям 205, 205³, ч. 2 ст. 205⁴, ч. 2 ст. 205⁵ УК РФ ответственность предусмотрена с 14 лет (ч. 2 ст. 20 УК РФ). В то время как за аналогичные по характеру и степени общественной опасности деяния, отнесенные к преступлениям диверсионной направленности, ответственность – строго с 16 лет без каких-либо исключений. Это само по себе подтверждает правильность еще одного тезиса о том, что преступления террористической направленности на текущий момент времени являются более понятными для лиц школьного возраста, чем преступления диверсионной направленности. Полагаем, что в ближайшее время будет рассматриваться вопрос о снижении возраста за отдельные преступления диверсионной направленности с учетом вовлечения большого числа подростков в совершение таких действий[207].

Таким образом, рассмотрев и сопоставив опорные признаки составов преступлений террористической и диверсионной направленности, подчеркнем, что в каждом конкретном случае совершения посягательств на безопасность Российской Федерации путем взрыва, поджога или иных действий необходимо прежде всего устанавливать характер предмета посягательства, а также направленность умысла виновного и преследуемые цели.