Проблема насилия в пенитенциарных учреждениях уголовно-исполнительной системы (далее – УИС) существует на протяжении многих лет, решительные действия руководства ФСИН России и прокуратуры по искоренению таких фактов радикально не изменили ситуацию. Громкий политический и общественный резонанс проблема пенитенциарного насилия обрела в 2021 г., когда были вскрыты шокирующие факты пыток лиц, содержащихся в учреждениях УИС. Данный вопрос был вынесен на обсуждение заседания Совета по развитию гражданского общества и правам человека, где Президент Российской Федерации В.В. Путин потребовал принятия системных мер в борьбе с этим недопустимым в цивилизованном обществе явлением.
Под понятием «насилие в пенитенциарных учреждениях» можно рассматривать все меры незаконного воздействия на лиц, содержащихся в местах лишения свободы, в том числе физического и психологического характера, причем как со стороны сотрудников УИС, так и со стороны других заключенных под стражу и осужденных. Вашему вниманию предлагаются лишь некоторые вопросы, связанные с профилактикой (пресечением) фактов незаконного применения физической силы и специальных средств к содержащимся в пенитенциарных учреждениях лицам со стороны сотрудников УИС мерами прокурорского реагирования.
В соответствии с Конституцией Российской Федерации каждому человеку гарантируется защита от пыток, жестокого или унижающего человеческое достоинство обращения или наказания (ст. 21).
Развивая эти положения, действующее уголовно-исполнительное законодательство закрепило право осужденных и лиц, содержащихся под стражей, на вежливое обращение со стороны персонала учреждений и органов УИС, гарантию защиты от пыток, жестокого или унижающего человеческое достоинство обращения, одновременно возложив на соответствующих сотрудников корреспондирующие обязанности по их обеспечению.
Надзор за исполнением законов администрациями органов и учреждений, исполняющих наказание, а также мест содержания задержанных и заключенных под стражу выделен Федеральным законом от 17.01.1992 № 2202–1 «О прокуратуре Российской Федерации» (далее – Закон о прокуратуре) в качестве самостоятельного направления деятельности прокуратуры (статья 1), что обусловлено важностью обеспечения прав и свобод граждан, отбывающих наказание, а также лиц, подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений, в случае их задержания или заключения под стражу.
Лица указанной категории в условиях лишения свободы имеют меньше возможности предпринимать доступные всем гражданам меры для защиты своих прав и интересов, поэтому надзорная деятельность прокурора выступает в качестве гарантии их охраны. Оказавшись в пенитенциарном учреждении, осужденный или лицо, заключенное под стражу, ограничиваются в правах по сравнению с лицами, находящимися на свободе, и обретают ряд обязанностей. Несмотря на то что упомянутые права и гарантии закреплены в международных правовых актах, Конституции Российской Федерации, Уголовно-исполнительном кодексе Российской Федерации, указанная категория граждан является наиболее уязвимой, а возможностей в отстаивании своих прав и законных интересов у них меньше, чем у лиц, находящихся на свободе. Это объясняется, во-первых, правовым статусом самих осужденных и лиц, заключенных под стражу, предполагающим их существенное ограничение в правах, а во-вторых, – режимом самих учреждений, исключающим доступ на его территорию посторонних лиц.
При таких обстоятельствах прокурорский надзор на указанном направлении приобретает особую актуальность. Прокурор в соответствии с предоставленными законом полномочиями вправе беспрепятственно посещать учреждения УИС, в том числе в любое время суток, проверяя соблюдение на их территории Конституции Российской Федерации, исполнение законов.
Анализ практики прокурорского надзора показывает, что принимаемые ФСИН России меры в рамках ведомственного контроля являются малоэффективными и не оказали существенного влияния на улучшение сложившейся ситуации. Более того, в ходе надзорной деятельности установлено, что нарушения закона допускаются в том числе со стороны сотрудников УИС, являющихся руководителями различных уровней. Они совершают противоправные действия как лично, так и давая указания об их совершении другим лицам (сотрудникам УИС, находящимся у них в подчинении, осужденным, заключенным под стражу лицам), тем самым грубо пренебрегая возложенными на них обязанностями по обеспечению безопасности, охране прав, свобод и законных интересов осужденных и лиц, содержащихся под стражей. Прокурорами вскрываются факты, когда физическая сила и специальные средства применяются не только при отсутствии неповиновения или противодействия требованиям сотрудников УИС, но и в ответ на законные требования лиц, находящихся в местах принудительного содержания. Зачастую в результате противоправных действий сотрудников УИС потерпевшим причинялись средней тяжести и тяжкий вред здоровью, а иногда и смерть. Так, за последние шесть лет (с 2018 по 2023 г.) прокурорами установлено 918 случаев незаконного применения физической силы и специальных средств к заключенным под стражу и отбывающим лишение свободы осужденным.
Использование таких недозволенных методов воздействия является не только грубейшим нарушением гарантированных прав и свобод человека и гражданина, препятствует достижению установленных законодательством целей уголовного наказания, но и зачастую, как показывает практика, провоцирует бунты и иные акции неповиновения в исправительных учреждениях, влекущие дезорганизацию их деятельности.
В целях устранения нарушений законов прокурор обязан принимать исчерпывающие меры реагирования. В соответствии со ст. 33 и 34 Закона о прокуратуре постановления и требования прокурора относительно исполнения установленных законом порядка и условий содержания задержанных, заключенных под стражу, осужденных, лиц, подвергнутых мерам принудительного характера либо помещенных в судебно-психиатрические учреждения, подлежат обязательному исполнению администрацией. Некоторые из требований (например, об освобождении содержащихся без законных оснований в пенитенциарных учреждениях граждан либо незаконно водворенных в штрафные помещения лиц) исполняются немедленно. В случаях, когда для устранения нарушения требуется время, предложения прокурора могут быть облечены в форму представления. Кроме того, получив в ходе проверки сведения о готовящихся противоправных деяниях, прокурор в целях предупреждения объявляет в письменной форме должностным лицам предостережение о недопустимости нарушения закона. Если требования прокурора не исполняются, то он ставит вопрос о принятии мер в отношении виновных должностных лиц перед руководством территориального органа УИС, а при наличии предусмотренных законом оснований решает вопрос о возбуждении дела об административном правонарушении, передаче материалов в порядке ст. 37 УПК РФ в следственные органы для проведения процессуальной проверки и возможного привлечения виновных лиц к уголовной ответственности.
Вместе с тем практика показывает, что не всегда меры прокурорского реагирования достигают цели предупреждения негуманного отношения к заключенным под стражу и отбывающим лишение свободы осужденным, в связи с чем прокурорский надзор за исполнением законов в рассматриваемой сфере требует совершенствования.
Прежде всего следует иметь в виду, что подавляющее большинство правонарушений в местах лишения свободы, особенно касающихся насилия, носят латентный, скрытный, труднодоказуемый характер. Очевидцы произошедшего из числа заключенных под стражу или осужденных из-за боязни мести после ухода прокурора со стороны администрации учреждения или же других лиц, находящихся в местах лишения свободы, промолчат. В то же время, как показывает практика прокурорского надзора, администрация учреждения всячески будет противодействовать установлению истины по делу в целях создания видимости благополучия в данном учреждении и во избежание ответственности путем искажения действительности, подделки рапортов и иных материалов, сокрытия доказательств, в том числе видеозаписей, запугивания свидетелей и др.
При таких обстоятельствах прокурорский надзор за исполнением законов в рассматриваемой сфере требует совершенствования. Необходимо установить обязанность надзирающего прокурора в ходе каждой проверки осуществлять прием лиц, заключенных под стражу, и осужденных (в настоящее время прокурор это делает только по своему желанию), в том числе, если потребуется, наедине. В связи с этим надлежит подготовить и внести соответствующие изменения в законодательные акты, а также в организационно-распорядительные документы Генеральной прокуратуры Российской Федерации.
Хорошим подспорьем для недопущения применения к заключенным под стражу и осужденным недозволенных методов воздействия было бы обязательное несение всеми сотрудниками, заступившими на смену в следственные изоляторы и исправительные учреждения, службы с включенными (работающими) видеорегистраторами. Действующая редакция ст. 281 Закона Российской Федерации «Об учреждениях и органах уголовно-исполнительной системы Российской Федерации» о том, что применение сотрудником УИС физической силы, специальных средств и огнестрельного оружия фиксируется переносными видеорегистраторами или иными штатными средствами аудиовизуальной фиксации только при наличии такой возможности, в современный период нашей жизни неприемлема. Пользуясь этой уловкой, многие начальники учреждений проверяющему прокурору отказывают в предоставлении видеозаписей. Для преломления такой ситуации принимаемых органами прокуратуры мер недостаточно.
Еще в 2018 г. по результатам обращения Генерального прокурора Российской Федерации к Председателю Правительства Российской Федерации Минюстом России был подготовлен проект федерального закона, предусматривающий в обязательном порядке фиксацию применения сотрудниками уголовно-исполнительной системы физической силы, специальных средств и огнестрельного оружия переносными видеорегистраторами либо иными штатными аудиовизуальными средствами фиксации. Этому законопроекту более пяти лет, однако работа над ним по надуманным основаниям приостановлена. А ведь принятие этих законодательных изменений в значительной степени уменьшило бы количество незаконных насильственных действий, одновременно повысило уровень персональной ответственности сотрудников УИС за свои действия.
Кроме того, согласно соответствующим нормативным правовым актам Минюста России и ФСИН России видеозаписи применения физической силы, специальных средств и огнестрельного оружия к заключенным под стражу и осужденным хранятся в архиве не более 30 суток со дня применения, что явно недостаточно для проверки прокурором фактов насилия, ставших известными ему спустя продолжительное время, в том числе из средств массовой информации. Однако и здесь, несмотря на настойчивое требование Генеральной прокуратуры Российской Федерации, названные министерство и ведомство со ссылкой на значительные финансовые издержки мер по увеличению срока хранения видеозаписей не принимают.
В связи с этим и с учетом того, что периодичность посещения прокурорами следственных изоляторов и исправительных учреждений установлена не реже одного раза в месяц, представляется крайне важным, помимо нормативно-правового решения проблем обязательного применения видеозаписи и увеличения срока ее хранения, проработать вопрос о законодательном закреплении обеспечения в режиме реального времени удаленного доступа надзирающих прокуроров к системам видеонаблюдения в учреждениях УИС. Такая практика более двух лет внедрена и успешно используется в Республике Казахстан.
Подводя итог сказанному, представляется, что указанные и иные меры по совершенствованию прокурорского надзора вместе с повышением ведомственного контроля за деятельностью пенитенциарных учреждений со стороны территориальных органов УИС и ФСИН России на качественно новый уровень смогут преломить ситуацию с неблагополучным положением по обеспечению безопасности лиц, находящихся в местах принудительного содержания.