По справедливому утверждению профессора А.В. Наумова, многие уголовно-правовые положения получили новое «звучание» в условиях осуществления специальной военной операции Вооруженных Сил РФ[111]. Мародерство не является исключением. До сентября 2022 г. в современном российском уголовно-правовом законодательстве понятие «мародерство» отсутствовало, хотя в отечественном праве оно имеет давнюю историю, оно содержалось в нашем законодательстве начиная с XVII в., в том числе понятие «мародерство» было и в уголовных законах советского периода, и только в ходе постсоветских реформ, под воздействием либеральных идей, так же как и конфискация имущества, оно было декриминализировано. Отсутствие законодательной дефиниции понятия «мародерство» привело к частичному искажению смысла данного понятия, и до недавнего времени в публицистике и даже в криминологии таковым обозначались все случаи хищений, когда виновный использует для облегчения его совершения особую обстановку, складывающуюся в результате стихийного бедствия, теракта, катастрофы и других событий, а не только военных действий[112]. Приведенный тезис свидетельствует, что теоретики уголовного права вопрос толкования нормы, предусматривающей ответственность за мародерство, а также проблемные аспекты его квалификации оставляли без должного рассмотрения. Отметим, что после введения в УК РФ ст. 356¹ УК РФ в научной среде появились публикации по данной тематике, однако они посвящены анализу объективных признаков мародерства[113] или вопросам исследования субъекта данного преступления[114]. Вопросы детального изучения и последующего разъяснения содержания предмета преступления, субъективных признаков преступления, предусмотренного ст. 356¹ УК РФ, а также большинства его квалифицирующих признаков пока оставались вне пределов научных изысканий отечественных специалистов в области уголовного права.

Субъективная сторона преступления, предусмотренного ст. 356¹ УК РФ, характеризуется рядом особенностей, обусловленных тем, что это преступление совершается в особой обстановке, в условиях вооруженного конфликта, или в период военного положения, а также в обусловленный отрезок времени, – в военное время. Мародерство – преступление с материальным составом, которое совершается в особой обстановке и момент времени. Принимая во внимание, что состав преступления «Мародерство», предусмотренного ст. 356¹ УК РФ, введен в уголовный закон относительно недавно, в связи с чем в теории уголовного права и на практике существует необходимость детально рассмотреть все элементы указанного преступления, а именно его субъективной стороны, мотива и цели совершения преступления. В связи с этим резонно возникает вопрос: есть ли отличие от корыстных преступлений, которые предусматривают ответственность за хищения, а также о том, что понимать под корыстными целями указанных действий, совершенных в особой обстановке и в строго предусмотренное время, какими мотивами руководствуется лицо, совершающее деяние, предусмотренное ст. 356¹ УК РФ? Как соотнести совершение указанных корыстных действий с действиями, которые были обусловлены иными целями вынужденной необходимости действовать указанным способом?

Конструктивные признаки объективной стороны преступления, предусмотренного ст. 356¹ УК РФ, повышают степень и характер общественной опасности корыстного противоправного безвозмездного изъятия чужого имущества.

Как известно, субъективная сторона преступления – это те внутренние процессы, которые происходят в психике вменяемого лица при совершении им предусмотренного уголовным законом общественно опасного деяния. Образуя психическое содержание общественно опасного деяния, субъективная сторона преступления является его внутренней (применительно к объективной) стороной.

Исходя из содержания ч. 2 ст. 24 УК РФ, а также самой диспозиции ст. 356¹ УК РФ, так как в ней указывается законодателем, что анализируемое преступление совершается со специальной целью – корыстной, преступление, предусмотренное ст. 356¹ УК РФ, является умышленным преступлением, по этой причине следует анализировать психическое отношение к самому деянию. Кроме того, объективная сторона преступления, закрепленного в ст. 356¹ УК РФ, обладает конструктивными признаками, уяснение содержания которых должно относиться к предмету доказывания в процессе квалификации преступления, предусмотренного ст. 356¹ УК РФ, при раскрытии его субъективной стороны; также в одной из наших публикаций, посвященных проблемам квалификации мародерства[115], мы отмечали, что данный состав преступления является материальным составом преступления, что свидетельствует о том, что в рамках данной публикации требует уяснения интеллектуального и волевого компонентов субъективной стороны относительно общественно опасных последствий анализируемого состава преступления.

Хрестоматийным является теоретический постулат, что субъективная сторона любого преступления наполняется интеллектуальными и волевыми компонентами, разное их соотношение и, соответственно, их наполнение по-разному раскрывают характеристику субъективной стороны преступления, они наряду с объективными признаками любого преступления повышают / понижают степень и характер общественной опасности деяния. Кроме того, интеллектуальные и волевые компоненты субъективной стороны преступления характеризуют также общественную опасность субъекта преступления, раскрывают его личностные характеристики. Иными словами, следует определить предметное содержание обоих компонентов вины, т. е. совокупность юридически значимых фактических обстоятельств, психическое отношение к которым образует содержание вины. Оно определяется конструкцией состава конкретного преступления. К ним относят только те объективные факторы, которые входят в число признаков состава преступления. Профессор А.И. Рарог указывает, что законодатель обычно не раскрывает предметного содержания вины, оставляя этот вопрос на откуп теории уголовного права или судебным инстанциям[116].

Диспозиция ст. 356¹ УК РФ определяет, что преступление должно быть совершено в период военного положения, в военное время либо в условиях вооруженного конфликта или ведения боевых действий. По этой причине в ходе характеристики субъективной стороны данного преступления следует определить интеллектуальный и волевой компоненты умысла именно к этим конструктивным признакам объективной стороны исследуемого преступления.

Раскрывая интеллектуальный компонент умышленной формы вины преступления, предусмотренного ст. 356¹ УК РФ, следует указать, что виновное лицо должно:

1) осознавать наличие специального периода как: военное положение или военное время, которые введены на определенной территории либо условия вооруженного конфликта или ведения боевых действий в установленной зоне;

2) осознавать противоправный характер изъятия и обращения чужого имущества в пользу виновного или других лиц;

3) осознавать, что действия, направленные на изъятие или обращение чужого имущества в пользу виновного или других лиц, не связаны с вынужденной необходимостью безвозмездного изъятия или обращения чужого имущества;

4) осознавать и предвидеть, что именно наличие военного положения, военного времени либо условий вооруженного конфликта или ведения боевых действий способствует достижению преступного результата в виде обращения в пользу виновного или других лиц чужого имущества (в том числе имущества, находящегося при убитых или раненых, имущества гражданского населения);

5) осознавать и предвидеть неизбежность противоправного и безвозмездного перехода чужого имущества в пользу виновного или других лиц, что одномоментно характеризует умышленное отношение к общественно опасным последствиям и причинной связи между общественно опасным деянием и общественно опасными последствиям.

Характеризуя волевой компонент вины, профессор Ю.Е. Пудовочкин отмечает, что следует выделять желание – целенаправленное стремление лица к последствиям, для достижения которых оно прилагает свои волевые усилия и желаемые последствия – последствия, которые нужны для удовлетворения той или иной потребности[117]. Однако, мы полагаем, что волевой компонент вины должен еще характеризоваться свободой выбора, воля виновного лица не должна быть поражена иными обстоятельствами объективного и/или субъективного генезиса, так как изъятие и обращение имущества в условиях военного положения, военного времени, вооруженного конфликта или ведения боевых действий может быть обусловлено вынужденной необходимостью.

Волевой компонент умышленной формы вины преступления, предусмотренного ст. 356¹ УК РФ, свидетельствует, что:

1) виновное лицо осуществило собственный выбор (свободно приняло решение о допустимости) противоправного поведения, связанного с безвозмездным изъятием или обращением чужого имущества в период военного положения, военного времени, либо в условиях вооруженного конфликта или ведения боевых действий;

2) желает совершить действия, связанные с противоправным, безвозмездным изъятием или обращением чужого имущества в условиях военного положения, военного времени, вооруженного конфликта или ведения боевых действий;

3) желает наступления общественно опасных последствий в виде изъятия или обращения чужого имущества в пользу виновного или других лиц в условиях военного положения, военного времени, вооруженного конфликта или ведения боевых действий.

Диспозиция ст. 356¹ УК РФ определяет, что субъективная сторона данного преступления также содержит конструктивный признак в виде специальной цели, а именно мародерство должно быть совершенно с корыстной целью. Наличие специальной цели в субъективной стороне преступления, предусмотренного ст. 356¹ УК РФ, свидетельствует о целенаправленном характере анализируемого преступления, которое служит не самоцелью, а способом достижения противоправного и безвозмездного изъятия чужого имущества в пользу виновного или других лиц в условиях военного положения, военного времени, вооруженного конфликта или ведения боевых действий, который, в конечном счете, и является целью. Преступный результат, общественно опасное деяние, способ совершения преступления и соответственно достижение преступной цели, обстановка его совершения являются для субъекта преступления осознанными и желаемыми. Иными словами, специальная цель преступления достижима путем совершения самого преступления. Приступая к реализации объективной стороны анализируемого преступления, виновное лицо начинает объективизировать преступную цель, предусмотренную диспозицией ст. 356¹ УК РФ.

В качестве выводов следует отметить, что вопросы уголовно-правовой характеристики преступления, предусмотренного ст. 356¹ УК РФ, требуют самостоятельного последовательного научного осмысления, не остаются рассмотренными часть вопросов, связанных с уяснением содержания вынужденной необходимости безвозмездного изъятия и/или обращения чужого имущества в условиях военного положения, в военное время, вооруженного конфликта или ведения боевых действий. Данная публикация не претендует на полное раскрытие выбранной для освещения темы, а лишь обозначает основные направления и аспекты исследовательской деятельности в этом направлении.

Положения данной публикации могут быть полезны и использованы в дальнейшем при анализе элементов состава преступления, предусмотренного ст. 356¹ УК РФ, а также для отграничения данного состава преступления от смежных.