– Аугусто?
– Да-да, это я.
– Я был здесь двадцать пять лет назад, там, на холме, на вилле Сербеллони. Я обещал выслать тебе фотографии, но так и не сделал этого.
– На холме, на вилле Сербеллони?
– Да, да, сейчас покажу.
И друг писателя Срджана Валяревича, фотограф Санчо, показывает восьмидесятисемилетнему Аугусто на экране мобильного телефона фотографию двадцатипятилетней давности, где они стоят вдвоем с Валяревичем здесь – на фоне закрытого на ночь бара «Спорт». Правда, оба выглядят существенно моложе. Аугусто долго смотрит на эту фотографию, потом на следующую, потом еще на одну.
– Ты, неужели это ты? – Потом оглядывает свой старенький бар сквозь очки. – А вот и твой стол, ты тут сидел…
«Комо» – роман автобиографический: Срджан Валяревич (родился в 1967 году в Белграде) в 1998 году побывал в Италии, в Белладжо, на озере Комо. Книга была переведена на английский, французский, немецкий и другие языки, получила теплые отзывы критиков, и теперь это, пожалуй, один из самых читаемых сербских романов нулевых и десятых, успевший приобрести на Балканах статус культового.
Вот почему новость о том, что автор романа «Комо» побывал в Белладжо двадцать пять лет спустя и намерен выпустить «Комо-2», быстро облетела книжный мир Балкан. Автор, правда, уточнял: «Комо-2» точно не будет романом. Так и вышло: это, скорее, несколько дневниковых записок, вышедших в интернет-издании «Велике приче» под единым заголовком «Комо-2: Да здравствует повторение». В этом материале важную роль играют видео и фотографии: на одном из снимков высокий и уже седой Валяревич стоит, обнимая за плечи пожилого улыбающегося итальянца в очках, а тот держит у груди роман «Комо» во французском переводе.
– Смотри, – говорит Аугусто, – я тут подчеркнул места, где в романе появляюсь я!
– И что, ты читал на французском?
– Да нет, на итальянском читал, я французского не знаю. Но мне больше нравится, как ты меня на французском упоминаешь: ла-парла-ла-парла-ля-парль… Мне так больше нравится, ничего не понимаю, – смеется тот.
И тут мы узнаём, что реальный прототип Бренды Фландерс, фотографа из Америки, которая сделала ту фотографию перед баром, четыре года назад умерла от рака. Бар «Спиритуал», где работала Альда, тоже закрылся: владелец куда-то уехал. Проходя мимо кованых ворот виллы Сербеллони, Валяревич вспоминает математика Роберта Оссермана (господина Сомермана): с ним они переписывались до самой его смерти в 2011 году. Жена Оссермана, исследовательница творчества Шекспира Джанет Эдельман, с которой они вместе смотрели футбольный матч и гуляли по холму в надежде увидеть падающие звезды, умерла на год раньше мужа. А еще узнаём, что прототипом для композитора Менюдия Винтера послужил американский музыкант Филипп Гласс, автор музыки к фильмам «Шоу Трумена», «Иллюзионист» и «Часы», и что среди гостей на вилле в 1998-м был также знаменитый сценарист сэр Том Стоппард, автор сценария к экранизации повести Джерома К. Джерома «Трое в лодке, не считая собаки».
Срджана Валяревича в балканской прессе называют «стыдливой рок-звездой»: имея множество преданных читателей в Европе и за ее пределами, он ведет непубличный образ жизни и напрочь отсутствует в социальных сетях. В одном из немногочисленных интервью он рассказал, что начал работать в мастерской в семнадцать лет, в двадцать лет – в ресторане на Корчуле, в двадцать два года был маляром в Западном Берлине (до падения Берлинской стены) и после сменил множество занятий, но писательство никогда не рассматривал как основную работу, хотя уже третье десятилетие продолжают допечатывать тиражи его книг. У автора нет ни машины, ни велосипеда, по родному Белграду он предпочитает ходить пешком, да и в целом считает себя пешеходом по жизни. А о причине своей популярности он в шутку говорит так: «Ну, я просто стараюсь не слишком тупить и занудствовать».
Что характерно, книги писателя лишены дидактизма и попытки навязать свое мнение – он говорит то, что чувствует, просто, как есть, и описывает свою жизнь такой, какая она есть, не пытаясь что-то приукрасить. Следом за своим любимым писателем и поэтом Робертом Вальзером он видит поэзию в повседневном: лохматый пес на дороге, рыбацкая лодочка на озерной глади, старое больное дерево в парке, проигравшийся в карты игрок, проклинающий всё и вся на пустой улочке. В той жизни и сам автор такой же, какой он на самом деле: смешной, нелепый, наивный, но всегда – настоящий и живой.
В 1998-м Валяревич вернулся назад в родной Белград. Всего через четыре месяца, в конце марта 1999 года, НАТО начнет бомбардировки Югославии, в ходе которых погибнут, по разным оценкам, сотни мирных жителей, в том числе дети, будут разрушены объекты военной и гражданской инфраструктуры. По воспоминаниям Валяревича, узнав о бомбардировках, профессор Оссерман отправился в библиотеку калифорнийского Беркли и отправил писателю в Белград два тома дневников американского философа Генри Дэвида Торо, о трудах которого Валяревич с Оссерманом много говорили в Белладжо. Эти дневники тогда не были изданы в Югославии.
Из-за паралича ног, связанного с употреблением алкоголя, писатель на время окажется прикован к больничной койке и инвалидному креслу. Восстановление будет долгим и трудным, а после Валяревич полностью откажется от спиртного. Об этом непростом периоде он напишет в своей книге «Дневник другой зимы». А в одном из интервью расскажет: благодаря этому решению в его жизни осталось больше времени на то, что он любит больше всего – читать книги, писать, ходить пешком и видеться с близкими.
А в 2006 году, спустя восемь лет после поездки, выйдет «Комо». Теплый, задумчивый роман полюбится читателям. Главной рекламой книги станут не встречи писателя с читателями, не книжные выставки и не колонки критиков, а советы друзей, родственников и знакомых. За «Комо» последуют и другие романы, в том числе серия «Фриц и Добрила», главные герои которой «выросли» из фельетонов автора в газете Danas. Потом Валяревич всё-таки побывает на хорватском острове Корчула и услышит вновь колокола собора своей юности – вспоминая госпожу Бар, которая тоже присутствует в романе под своим собственным именем.
Вернувшись в Белладжо двадцать пять лет спустя, Валяревич снова отправится на гору Сан-Примо. Подъем окажется очень непростым – сердце и ноги будут давать о себе знать, но Валяревич доберется до самого верха. Когда-то математик Оссерман попросил его подняться на эту гору и записать названия всех птиц, которые ему встретятся по пути. Новый подъем Валяревич посвятит его памяти, а также памяти поэта Рольфа Аггестама и его супруги Анели Аггестам, которые занимались переводами с сербскохорватского на шведский: благодаря им, пишет автор, он и получил тогда приглашение в Белладжо.
Валяревич предпочитает не делиться деталями личной жизни. Судя по последним интервью, он так и не женился.
– Ну как, жалеешь, что так и не встретился с Альдой? – спросит писателя постаревший Аугусто на прощание.
– Жаль, да, но, раз ее здесь нет, что поделать. Мне до чертиков не хотелось ее искать, времени не было, да и двадцать пять лет – это много, я понятия не имею, о чем бы мы с ней сейчас говорили.
– Луиджи будет жаль, что вы так и не увиделись.
– И мне жаль…
Скажи мне кто лет пять назад, что я буду переводить культовый роман сербского писателя Срджана Валяревича, я бы не поверил. Во-первых, потому, что пять лет назад я не знал ни сербского языка, ни такого писателя. Во-вторых, сложно поверить, что один из самых читаемых на Балканах современных романов на сербском языке еще не переведен на русский.
Я переехал в Сербию с семьей три года назад. Сербский язык начал учить с первых же дней: так случилось, что временный офис для удаленной работы располагался в помещениях школы сербского языка в городе Нови-Сад. Благодаря моей замечательной преподавательнице, лингвисту-сербисту Ирине Дамьянов, тому, что наши языки всё-таки похожи, и удачному стечению обстоятельств уже через пару месяцев я мог худо-бедно объясняться. А где-то через полгода обнаружил себя в баре говорящим по-сербски со своим новым другом-сербом. Но, сказать по правде, я сильно стыдился своего акцента, типичных ошибок в падежах и громоздких конструкций, которыми пытался выразить свои мысли.
К началу третьего года жизни в Сербии ситуация не так уж сильно изменилась – разве что мой иностранный акцент сербы стали принимать не за русский, а (почему-то) за французский и ошибок в падежах и временах стало поменьше. Но именно в то время ко мне в руки попала книга «Комо». Однажды я пожаловался Ирине, что не могу больше читать «Мост на Дрине» Иво Андрича: во-первых, язык архаичный, а во-вторых, атмосфера романа очень тяжелая. В ответ она сказала: «А почитай „Комо“ Валяревича, вдруг тебе понравится». И прибавила, что это очень хорошая книга и она сама ее очень любит.
Я открыл «Комо» без каких-либо ожиданий, ничего не зная о романе, – и вдруг понял, что он написан на моем языке. Я растворился в тексте. Язык книги очень простой, добрая ее половина – это прогулки главного героя на природе (за коими обычно следует обстоятельная дегустация различных алкогольных напитков). При этом за, казалось бы, легким текстом маячит распад Югославии, трагедия Балканских войн 1990-х. Люди массово покидают Сербию и ищут счастья в Европе и Америке, спасаясь от нищеты и беспросветности. И российский читатель поймет братьев-сербов как никто другой – у нас были свои «лихие девяностые» и «утечка мозгов», да и боль, разделившая близких соседей, нам не чужда. Но в «Комо» Белград – это только тень в памяти, а всё действие происходит в Италии. Здесь пахнет дождем и снегом с альпийских гор, здесь слышен гул поездов над озером и шорох опавших листьев. Здесь за Альпы заходит закатное солнце.
Роман почти лишен сербского колорита. Но парадоксальным образом много говорит о современной Сербии: сложная история, много боли в прошлом, но при этом – искренность, неподдельность, открытость новому, умение видеть красоту вокруг, а еще – глубокое понимание ценности жизни и редкая способность наслаждаться моментом. Главный герой пусть и производит впечатление самозванца среди сливок мировой науки и культуры, но в свободное время много читает на немецком и вызывает уважение и даже удивление, когда речь заходит о литературе и философии. Не говоря уже о том, что за месяц протагонист начинает прекрасно говорить по-английски и заводит новых друзей – как среди гостей виллы, так и среди официантов и местных жителей.
Я начал советовать роман друзьям и знакомым, но оказалось, что перевода на русский язык нет. Тогда появилась идея сделать его самому. Мой небольшой опыт в этой сфере сводился к переводу научной статьи в аспирантуре и эпизодической работе с новостными цитатами, причем переводил я совсем не с сербского, а с английского. Задача выглядела, мягко скажем, довольно амбициозной и очень объемной. Я написал в издательство и убедился, что права свободны, затем приступил к делу – без ожиданий и без веры в успех, просто потому, что мне нравилась книга. Сырыми первыми главами я делился с моей коллегой и другом, профессором, специалистом по современной словесности Яниной Солдаткиной. Во многом благодаря ее теплым отзывам, а также поддержке со стороны Ирины, которая всегда была готова помочь с нюансами и оттенками смыслов оригинала, у меня был стимул продолжать. На перевод ушло больше полугода: мне было важно не только передать авторский стиль и ритм, но и снабдить текст фактологическими комментариями, которые дадут читателю больше контекста.
Найти издателя тоже оказалось не так-то просто, но в конце концов благодаря усилиям коллектива «Ад Маргинем» и в особенности замечательной работе редактора Елены Волгапкиной роман доступен российскому читателю. А Янина дополнила эту книгу развернутым предисловием литературоведа и критика.
Я очень надеюсь, что этот меланхоличный и очень искренний роман найдет своих поклонников и среди тех, кто говорит по-русски.