Конкуренция в атомной энергетике уже давно не ограничивается исключительно соображениями национальной энергетической безопасности или сугубо коммерческими интересами. Хотя создание высококвалифицированных рабочих мест, стимулирование инноваций и минимизация зависимости от ископаемого топлива – безусловно, значимые факторы и весомые аргументы в пользу стремления к атомно-энергетическому лидерству.

Однако, как мы уже отмечали выше, для глобальных лидеров отрасли атомная энергетика – это также довольно эффективный инструмент геополитического влияния. Долгосрочные проекты в этой сфере становятся дополнительным серьезным стимулом для создания международных партнерств и, соответственно, укрепления позиций страны на мировой арене.

Именно таким образом используют свои успехи в экспорте гражданских ядерных технологий США, Китай, Россия, Франция и Южная Корея.

В этом смысле среди основных конкурентов «Росатома» следует выделить:

● американскую Westinghouse, одного из ведущих производителей оборудования для АЭС, флагманская разработка – реактор AP1000;

● французскую Framatome (ранее Areva NP), специализирующуюся на проектировании, строительстве и техническом обслуживании European Pressurized Reactor (EPR), а также на новых технологиях в сфере производства ядерного топлива. Международные проекты Framatome продвигаются под зонтичным брендом EDF;

● южнокорейскую Korea Electric Power Corporation (KEPCO), разработавшую APR1400 – усовершенствованный вариант реактора с водой под давлением (PWR), который уже поставляется на экспорт, в частности в ОАЭ;

● китайскую China National Nuclear Corporation (CNNC), разработавшую реактор Hualong One (HPR1000).

Китай со своими сравнительно недорогими кредитными линиями нацелен на покорение Африки, Латинской Америки и Юго-Восточной Азии. США пытаются закрепиться в Восточной Европе, прежде всего в Румынии и Польше.

Несколько иной расклад по основным игрокам в таком перспективном сегменте мирового атомного рынка, как малые модульные реакторы (ММР).

Здесь с соответствующими проектами «Росатома» конкурируют:

● американские BWRX–300 (GE Hitachi), AP300 (Westinghouse), MMR (Ultra Safe Nuclear Corp) и VOYGR (NuScale SMR);

● канадский IMSR (Terrestrial Energy);

● британский Rolls-Royce SMR;

● китайский ACP100 (Linglong One);

● южнокорейский SMART100 (KEPCO).

«В то время как ядерная энергетика становится ключевой стратегической технологией в связи с глобальным климатическим кризисом и реорганизацией цепочки поставок энергии, конкуренция за ядерные реакторы следующего поколения, такие как малые модульные реакторы, усиливается во всем мире по мере диверсификации рыночного спроса на производство ядерной энергии. Соответственно, правительство активно содействует обеспечению ключевых технологий для разработки ядерных реакторов следующего поколения. Но, чтобы гибко реагировать на быстро меняющийся рыночный спрос и успешно использовать результаты исследований и разработок на сегодняшний день, необходимо также активное участие и инвестиции со стороны частного сектора», – так Министерство науки и информационных технологий Республики Корея обосновывало в 2024 г. консолидацию усилий ведущих национальных производителей по разработке ММР[142]. В коммерциализации проекта участвует Саудовская Аравия. А продвигать SMART100 планируется как в странах Персидского залива, так и в Юго-Восточной Азии.

Для Китая ACP100 представляет дополнительную возможность по вовлечению новых стран – главным образом из числа тех, которые нуждаются в недорогих и надежных генерациях, – в орбиту инфраструктурного мегапроекта «Один пояс – один путь».

Восточная Европа – потенциально приоритетный рынок сбыта для американских BWRX–300, AP300, а также для британского Rolls-Royce SMR.

Мощность последнего – 470 МВт (намного больше, чем у большинства ММР). В основе этой модели – наработки, сделанные в ходе проектирования реакторов для подводных лодок Военно-морских сил Великобритании. Помимо мощности, еще одна особенность Rolls-Royce SMR – использование стандартного для других ядерных установок оксида урана, тогда как во многих ММР применяется специальное топливо.

Пока все необходимые разрешения от регуляторов не получены, но у Rolls-Royce уже есть рамочные договоренности о размещении реакторов с польскими Synthos и PKN Orlen. Проявляет интерес к этой технологии Чешская Республика. Эстония рассматривает как британское предложение, так и американский BWRX–300 от GE Hitachi.

Очевидно, что последние острые геополитические конфликты и переход Запада к де-факто прямой конфронтации с Россией и не столь открытой, но все же конфронтации с Китаем, не могли не отразиться на подходах стран – потенциальных импортеров атомно-энергетических технологий. В связи с чем их можно разделить на такие группы:

● страны, готовые использовать только технологии не из России и Китая;

● страны, которые считают возможным сочетать как западные, так и российские и китайские технологии (среди претендентов на строительство АЭС в Казахстане – «Росатом», корейская KHNP, китайская CNNC и французская EDF);

● страны, использующие преимущественно российские технологии.

В этом смысле дальнейшее развитие конкурентной ситуации (и диспозиции) на мировом атомном рынке в значительной степени зависит от того, произойдет ли (в каких формах и как быстро) нормализация взаимоотношений России с Западом. При благоприятном сценарии логично ожидать, что круг потенциальных клиентов «Росатома» расширится.