— Доброе утро, господа инженеры. Расскажите мне, что вы успели надумать, — потребовал Веретенников, разматывая кашне.
Пальто и шляпа уже висели на вешалке в углу кабинета.
— Немного, — за всех ответил Сорокин. — Сегодня с утра едва не подрались, но так ничего и не придумали. Все силы, могущие влиять на самолёт перебрали, но не сумели найти ничего такого, чтобы на одну сторону влияло, а на другую — нет,.
Андрей справился с кашне, повесил его рядом со шляпой и присел за свой стол. Помощники подтянулись поближе, заняв места вокруг.
— Сразу видно, что вы не пилоты, — поддел начальник подчинённых, — иначе бы понимали эти вещи на уровне ощущений. Испытатель смог компенсировать крен элеронами. Элероны же, если кто-то из вас позабыл, вращают аппарат вокруг продольной оси. Стало быть, причина крена — силы, действующие относительно этой самой оси. Если геометрия планера не нарушена… А она ведь не нарушена, да?
Андрей последовательно взглянул на Сорокина и Плетёнкина.
— Все в порядке, — вразнобой, но предельно уверенно сообщили парни.
— Так вот, — продолжил Андрей. — Раз геометрия в порядке, то имеется лишь один агрегат, способный создавать вращательный момент достаточной величины.
— Воздушный винт! — выпалил Таранов.
— Именно. Воздушный винт вместе с роторным паровиком. Посчитайте-ка мне величину реактивного момента, создаваемого вращающимися частями двигателя.
Инженеры кинулись в соседнюю комнату. Зашуршали бумагами, зацарапали карандашами, затрещали арифмометрами.
— Есть, готово!
Сорокин, кто бы сомневался! Но все прочие отстали ненадолго. Прибежали в кабинет каждый со своим листком.
— Результаты сходятся? — уточнил Веретенников.
— До второго знака, — доложил Непейвода.
Андрей обвел взглядом четвёрку.
— Теперь нужно придумать, что с этим делать.
— А если причина в чём-то другом? — вдруг подал голос Плетёнкин. — Мы напридумываем всякого, а окажется, что впустую.
Главный конструктор внимательно поглядел на скептика. Тот несколько съёжился под пристальным взглядом начальства, но от слов своих не отказался.
— Одевайтесь! — скомандовал Веретенников. — Идём на лётное поле. Проверить тезис проще простого.
Просто — не значит быстро. Нужно собраться, одеться, дойти, объяснить задачу Авдееву, дождаться, когда техники выкатят из ангара «Сатурн», пока приготовят его к полёту, пока пилот осмотрит самолёт лично…
Вот испытатель, уже одетый для полёта залезает в кабину, вот техники убирают из-под колёс шасси колодки, вот самолёт пробегает по полосе и взмывает вверх. Осталось только дождаться возвращения пилота и отчета о результатах.
Инженеры — вроде бы взрослые люди, все отучились в университетах, но словно дети следят за полётом. Задирают головы так, что шапки чуть не валятся, но при этом ещё успевают спорить, не отрывая глаз о маленького самолётика в небе.
Андрей, чтобы не мешать, сделал несколько шагов назад. А ведь еще недавно и он бы стоял вот так же, и спорил бы до хрипоты. Но передряга, через которую ему довелось пройти по дороге из Алушты в Тамбов, словно прибавила возраста. Смерть несколько раз просвистела рядом. Пулями, пробившими крылья, облаком раскалённого пара, едва не спалившим нутро. И самому стрелять пришлось, и убивать — ничего не поделаешь, так сложилось.
После этой стычки Андрей по-иному осмыслил слова Тенишева об оружии. Взял несколько уроков, записался в стрелковый клуб и выделил время для регулярных тренировок. Теперь в скрытой подмышкой мягкой кобуре у него всегда лежал небольшой пистолет, «Браунинг М1906». Еще один — в перчаточном отделении «Молнии», но не открыто, а в хитром тайничке. Если знать секрет, достать можно за пару секунд.
Тенишев подошел сзади неслышно. Спросил:
— Какие-то проблемы?
— Есть небольшие, Владимир Анатольевич. Ничего смертельного, но молодёжь не желает верить мне на слово, хочет непременно убедиться в моём вердикте на практике. Слышите, как спорят? А всего-то надо подождать четверть часа, а потом выслушать испытателя.
Князь негромко рассмеялся:
— Пусть спорят. Из таких спорщиков как раз и выходят самые лучшие главные конструкторы. Но смотрите: кажется, полёт идёт к завершению. Давайте посмотрим, чем всё закончится, и я вас заберу по весьма важному делу.
Авдеев приземлился, по своей привычке прокатился по полосе к стартовой линии, и лишь тогда выключил двигатель. Спрыгнул на тщательно утрамбованную землю и почти бегом направился к начальству.
— Добрый день, ваше сиятельство! — произнёс он.
Тут и зрители увидали князя. Забубнили наперебой:
— Добрдень, вашсиясь!
— Здравствуйте, молодые люди, — ответил Тенишев сразу всем. — Что скажете, Сергей Прокопьевич?
Авдеев подтянулся еще сильнее, хотя и без того стоял по стойке «смирно». Доложил:
— При выключении двигателя во время полёта крен пропадает. При запуске вновь возникает.
— Спасибо, Сергей Прокопьевич, — кивнул ему Веретенников.
И, оборотясь к помощникам, добавил:
— Все слышали?
Те вновь забубнили, на этот раз смущенно и невнятно:
— Мы… быр-быр-быр… надо было убедиться…
— Убедились?
— Так точно!
Четвёрка гаркнула так, что самый строгий фельдфебель бы не придрался.
— Замечательно. Я сейчас уеду, а завтра с самого утра будем разбирать варианты компенсации реактивного момента. Так что идите, изобретайте.
Четверо инженеров замерли в недоумении и замешательстве. Неизвестно, сколько бы они так простояли, если бы не вмешался Тенишев:
— Господа, вам дано задание. Извольте выполнять.
И размеренным шагом направился к выходу. Андрей двинулся за ним. Четверо вчерашних студентов, почесав затылки под шляпами и кепи, поплелись на рабочие места. А лётчик-испытатель Сергей Прокопьевич Авдеев, топтался на месте и всё бормотал себе под нос:
— Надо же! Сиятельство, а по имени-отчеству величал. Одно слово — князь!
У ворот пассажиров ждала княжеская разъездная «Эмилия». Разумеется, в гараже имелся и лимузин. Только Владимир Анатольевич лимузины не жаловал, и пользовался обычно именно «Эмилией». Сплетники утверждали, что с этой машиной у него связаны некие амурные воспоминания, от того и держит её, не сменяет на что-нибудь более современного вида.
Андрей не знал, так это или нет, но в Тамбове эта «Эмилия», кажется, осталась единственной и являлась своеобразной визитной карточкой князя. Разумеется, это была далеко не та «Эмилия», что, согласно городским легендам, была сотворена за полдня из имеющихся в наличии запчастей. Якобы, князь, тогда ещё не князь и не Тенишев, а простой гонщик Стриженов, собирался ехать к в гости к даме. Но мотоцикл, тот самый «Железный конь», на котором и Веретенникову довелось прокатиться, оказался совершенно не приспособлен для зимних поездок. Вот тогда Стриженов и проявил чудеса изобретательности. Сейчас на «Эмилиях» разъезжали разве что любители ретромобилей. Ещё, конечно, князь, но тамбовские обыватели простили бы ему и не такое чудачество.
Внутри мобиль вовсе не походил на престарелый рыдван. Оборудованный по последнему слову дизайна салон был комфортен, даже роскошен. Пожалуй, не каждый лимузин мог похвастать такой начинкой, как тенишевская «Эмилия».
Поездка прошла в молчании. Мобиль остановился у крыльца лучшей тамбовской гостиницы. Князь тут же без разговоров направился ко входу. Андрею ничего не оставалось, как следовать за ним.
Швейцар с низким поклоном открыл перед ними дверь. Молодая женщина за стойкой регистрации тоже поклонилась. И все, кто встречались по пути, от мальчишки-посыльного до управляющего, непременно здоровались и кланялись. Андрей знал, что князя в Тамбове едва ли не боготворят, но с такой наглядной демонстрацией прежде не сталкивался.
Тенишев, не спрашивая пути, уверенно поднялся на четвёртый этаж и подошел к богато украшенной двустворчатой двери. Постучал и, дождавшись ответа, вошел, сделав Андрею знак следовать за ним. Навстречу им поднялся немолодой, даже, наверное, старый мужчина. Тяжелое лицо с крупными чертами отмечено было глубокими морщинами. Для маскировки не то лысины, не то седины, голова была гладко выбрита, отчего крупноватые уши казались оттопыренными. Несколько старомодная одежда выглядела вполне солидно. Да и весь облик старика создавал ощущение цельного, законченного образа, как бывает у людей, привыкших следить за своим внешним видом. Например, актёров.
— Добрый день, Глеб Евгеньевич, — поздоровался Тенишев. — Позвольте представить: главный конструктор фирмы «КиТ-Авиа» Андрей Егорович Веретенников.
Князь обернулся к Андрею и в свою очередь представил обиталеля «люкса»:
— Андрей Егорович, это великий человек, о котором помнить будут все лётчики до скончания веков. Изобретатель ранцевого парашюта Глеб Евгеньевич Котельников. Вы наверняка видели все эти громоздкие зонтики, которыми оборудовали первые аэростаты. После, едва появились системы коллективного спасения на дирижаблях, о них забыли. И заодно забыли крайне полезном изобретении господина Котельникова.
— Весьма рад знакомству, — произнес Котельников, протягивая Андрею руку.
— Очень приятно, — отзеркалил Веретенников, отвечая на рукопожатие.
— Ну а теперь, когда вы знакомы, — тут же взял слово князь, — предлагаю перейти к делу. Вы ведь помните, Андрей Егорович, свои ощущения во время нашего совместного полёта?
— Разумеется. Это было… — инженер помедлил, подбирая слова, — не слишком приятно.
— А с изобретением уважаемого Глеба Евгеньевича можно не бояться, — подхватил Тенишев, — что самолёт развалится в воздухе. Вы всегда сможете благополучно вернуться на землю — если, конечно, хватит высоты.
Андрей, мгновенно сообразив, чего хочет князь, повёл партию скептика:
— Хотелось бы понять, насколько удобно будет пользоваться этим изобретением. Кроме того, было бы хорошо увидеть его в действии.
Котельников, по-видимому, раскусил примитивную игру за секунду.
— Это не составит никакого труда, — заявил он. — Предвидя ваши желания, я привез с собой образцы парашютов. Сейчас они находятся на вокзале, в камере хранения. Вы, ваше сиятельство, можете послать своих людей, чтобы они перевезли багаж к месту демонстрации.
Тенишев не моргнул и глазом:
— Прекрасно, Глеб Евгеньевич. Тогда я сейчас же пошлю за парашютами, а мы тем временем перекусим. В ресторане гостиницы подают недурную форель.
Форель под грибным соусом была и в самом деле отменной. В соединении с фаршированными артишоками, сыром и выдержанным в дубе шардоне она полностью захватывала внимание гурманов, не оставляя места для разговоров даже на нейтральные застольные темы. Андрей оторвался от еды лишь тогда, когда вилка скрежетнула по пустой тарелке. Он поднял голову и увидел, что его спутники повели себя примерно так же.
Подошел метрдотель, склонился к уху Тенишева и шепнул несколько слов. Тот, извинившись, отлучился.
— Андрей Егорович, — тут же принялся за расспросы Котельников, — с момента первой демонстрации в Алуште я внимательно слежу за всеми авиационными новостями, но ваше имя в газетах не было упомянуто ни разу. Скажите, это ведь вы создали «Орион»?
— Отчасти, — подтвердил Веретенников. — Проект мы делали вместе с княжной.
— С княжной Тенишевой? — недоверчиво переспросил собеседник.
— Именно, — подтвердил Андрей. — Мы с ней вместе заканчивали ИМВТУ. И ваш скептицизм напрасен. У Варвары Владимировны диплом с отличием.
— Надо же! — удивился Котельников. — Тем значимей ваши достижения. А скажите, каково это — подняться в небо? Я, конечно, совершал перелёты на дирижаблях. Но, по слухам, ваши самолёты — это нечто совершенно иное.
— Если Владимир Анатольевич позволит, у вас будет возможность лично проверить эти слухи. Я, к сожалению, сегодня уже не рискну пилотировать, — Андрей указал на свой бокал, — но у нас достаточно лётчиков. Возможно, княжна лично возьмётся познакомить вас с пятым океаном.
— Она умеет управлять самолётом? — еще сильнее впечатлился изобретатель.
— Она полгода назад одержала победу на соревнованиях по планерному спорту на приз генерал-губернатора Москвы.
Говоря это, Веретенников испытал немалую гордость за Варвару: мол, знай наших!
Котельников не успел выразить своё восхищение: вернулся князь.
— Глеб Евгеньевич, к демонстрации всё готово. Давайте проедем на аэродром и проведем испытания.
У ресторанного крыльца «Эмилии» не оказалось: видимо, укатила за парашютами. Вместо неё пассажиров ожидал роскошный, сверкающий тёмно-вишнёвым лаком лимузин. Прежде Веретенникову не приходилось ездить в машинах такого уровня, и некоторое время он осматривался, стараясь делать это незаметно. Но вскоре понял, что по комфорту дорогой статусный мобиль ничуть не лучше княжеской «Эмилии», и успокоился.
Лимузин въехал на принадлежащий лётной школе аэродром и остановился рядом с готовоым к полёту «Орионом». У самолёта замер Авдеев. Бывший есаул принял самый геройский вид, на какой был способен, стараясь произвести на гостей впечатление. Здесь же на сколоченном наскоро помосте стояли два короба. Один металлический, другой матерчатый с жесткой спинкой. Специально подготовленный для испытаний манекен установили на подставку, словно в магазине готового платья.
Высокая комиссия степенно вышла из лимузина и расположилась напротив выставки. Князь и Андрей при этом косили глаза на образцы парашютов, а изобретатель — на самолёт и пилота. Вышла вперёд одетая в лётную амуницию Верочка Соловьёва, вызвав своим появлением повышенный интерес гостя. Поприветствовала высокую комиссию, доложила, что к испытаниям всё готово. Князь повелел приступить.
Тут же забегали техники. Нацепили металлический ранец на манекен, запихали его в заднюю кабину «Ориона», тонкой нитью прикрепили вытяжное кольцо к корпусу самолёта. Авдеев уже сидел в кабине, и едва получил сигнал о том, что всё готово, запустил мотор и поднялся в воздух. На высоте около трёх сотен метров лётчик перевернул аппарат вверх колёсами. Манекен выпал, сработала вытяжная система и спустя несколько минут человекозаменитель плавно приземлился в пожухлую траву лётного поля.
Второй образец сработал так же исправно. Дело явно шло к заключению договора, но тут выступил вперёд Авдеев:
— Ваше сиятельство, дозвольте лично испытать эту штуку!
Тенишев несколько секунд колебался, и Андрей прекрасно его понимал. С одной стороны, не хочется подвергать испытателя лишнему риску. С другой, в любом случае это придётся сделать. И лучше провести опыт именно сейчас, в присутствии автора изобретения.
— Действуйте, — кивнул князь.
И опять все забегали, задвигались. Под руководством Котельникова испытатель собственноручно уложил купол, застегнул ранец и надел его на спину. Тем временем самолёт подготовили к вылету, Верочка Соловьёва уселась в кабине, уложив под сиденье обязательный мешок с песком. Авдеев, смотрящийся с ранцем на спине довольно нелепо, забрался в заднюю кабину и опыт начался.
«Орион» взмыл в небо. Андрей немало нервничал, наблюдая за карабкающейся вверх букашкой. Он мельком взглянул на князя. Тенишев стоял, прикусив губу. Это был верный признак: переживает, да ещё как! Котельников тоже изрядно нервничал.
Но вот на нужной высоте самолётик перевернулся. От него отделилась малюсенькая фигурка и понеслась вниз, к земле. Андрей невольно вздрогнул и, кажется, прекратил дышать. Но вот прошла секунда, другая, третья, и над фигуркой появилось белое шелковое облако. Оно росло, расправлялось и превратилось, наконец, в полусферический купол парашюта. Веретенников облегчённо выдохнул. Рядом с ним прозвучали ещё два точно таких же выдоха.
К месту приземления помчался грузовик с техниками. Несколько минут, и бывший есаул, несколько извалянный в пыли, помятый, но со счастливой улыбкой на лице, предстал перед начальством.
— Опыт произведён, ваше сиятельство, — доложил он. — Полезная штука, и работает исправно. В ноги сильно шибает во время приземления, а так — ничего. Только вот в кабине с ним неудобно. Надо бы как-то переделать, иначе выходит, что сидишь как на жердочке. Только и думаешь, как бы с сиденья не соскользнуть. А ведь ещё самолётом управлять надо!
— Думаю, этот вопрос мы решим, — улыбнулся Тенишев. — Спасибо, Сергей Прокопьевич. Зайдите на неделе в кассу, вам премию выпишут.
Довольный испытатель повернулся по-военному налево кругом и на радостях рубанул строевым.
— А вас, господа, — обратился князь к спутникам, — прошу в машину. Думаю, пора обсудить сделку.
— Одну минуту, ваше сиятельство, — задержал Тенишева изобретатель. — Нельзя ли мне разок ненадолго подняться в воздух на этой машине?
Он указал рукой на «Орион», вокруг которого суетились техники.
— Отчего же нельзя? Очень даже можно. Думаю, здесь найдется экипировка ваших размеров.
Князь дружелюбно улыбнулся Котельникову, и по этой улыбке Андрей понял: дело практически сделано, причем князь получит намного больше того, на что рассчитывал.