Ожидаемо, Андрея посадили на дальнем конце стола, между детьми с гувернантками и теми самыми дальними родственниками, о которых Варя не сказала ни слова. Между тем, правила приличия, насколько он знал, не позволяли знакомиться самостоятельно. И весь обед молодой человек просто ел, поскольку проголодался ещё по дороге, а в отведенных ему комнатах не нашлось ничего съестного. Не считать же за еду воду из графина.

Вышколенная прислуга меняла тарелки, подливала недурного вина с местных виноградников, и только. Гувернантки следили за своими подопечными, порою успевая закинуть в рот кусочек-другой. Им было не до бесед с незнакомцами. Дальние Варины родственники говорили о чём-то настолько своём, что понять, о чем идет речь, было весьма затруднительно, а уж присоединиться к разговору и вовсе невозможно. А потому Андрей заскучал. От нечего делать он разглядывал присутствующих, отделку интерьера, вензеля на сервизах и старался делать это незаметно.

Его тоже разглядывали: как-никак, новое лицо. Интриги добавлял тот факт, что привезла Веретенникова лично княжна. Это могло, конечно, ничего не значить, а могло значить решительно всё. Возникла тайна, интрига, а потому Андрей не раз ловил на себе любопытствующие взгляды.

Едва закончилась трапеза, как собравшиеся принялись разбредаться по дому, делясь на группки. Кто-то вышел на веранду, пользуясь тем, что надвигающиеся сумерки сделали температуру снаружи вполне комфортной. Мужчины занялись преферансом, молодые люди отправились на пляж, а женщины, усевшись в углу столовой на уютных диванах и креслах, принялись обсуждать что-то своё, женское. На низенький столик перед ними прислуга подала чай и выпечку.

На свою беду, Андрей оказался неподалёку от женского уголка. Не сказать, чтобы совсем уж рядом, но достаточно, чтобы его заметили. Дамы подозвали его поближе, пригласили присесть в случайно оказавшееся свободным кресло, налили чаю, предложили свежего печенья и с радушными улыбками принялись задавать невинные на первый взгляд вопросы.

Очень скоро молодой человек обнаружил, что вопросы становятся всё более личными, но он не может отказаться отвечать без того, чтобы обидеть всех этих дам. Пытаясь как-то приостановить поток вопросов, Андрей откусил слишком большой кусок печенья, поперхнулся, закашлялся, и тут твёрдая ладонь с громким хлопком впечаталась ему промеж лопаток.

— Я его повсюду ищу, а он, понимаешь ли, чаи распивает! — раздался позади голос Вари. — Дамы, я украду вашу жертву. У нас назначена встреча с отцом, а ждать, как вы знаете, papa не любит. Идём, Андрей.

Молодой человек подскочил с кресла и, радуясь счастливому избавлению, стремглав удалился следом за княжной. А дамы, переглянувшись, без слов пришли к общему выводу: юноша перспективный, но говорить о чём-то серьёзном пока рано.

* * *

Девушка быстро шагала по коридорам особняка. Андрею пришлось постараться, чтобы её догнать. Он приноровился и пошел рядом с ней, всё ещё под впечатлением недавнего допроса:

— Варя, ты появилась очень вовремя. Еще немного, и эти мегеры меня бы растерзали. Никогда не думал, что милые и нежные с виду создания способны на подобное. Надеюсь, ты лет через двадцать такой не станешь.

— Разумеется, — пожала плечами княжна. — Я буду намного ужаснее. Но мы уже пришли, так что забудь про этих гарпий и соберись. Этот разговор может стать самым важным в твоей жизни.

Она постучала в тяжелую дверь из морёного дуба и, дождавшись разрешения, потянула её на себя.

Князь сидел за рабочим столом, с интересом наблюдая за дочерью и её «некавалером». Молодой человек очевидно стеснялся, но так же очевидно прятал своё смущение, пытаясь держаться естественно. Выходило у него так себе, но старания заслуживали одобрения.

— Ну что, садитесь, будем говорить, — распорядился Тенишев. — Кто из вас начнет?

Заговорщики переглянулись. Андрей открыл было рот, но Варя его опередила.

— Папа, у нас возникла одна идея. Я рассказывала тебе о планерном кружке, ты ведь помнишь? Так вот: опробовав полёты на планерах и ощутив, так сказать, вкус к небу, мы поняли, что движение по воле ветра нас не устраивает. Кроме того, отсутствие серьезного финансирования практически остановило прогресс в совершенствовании безмоторных аппаратов. За последние десять лет в конструкцию планеров не внесено ни одного существенного изменения.

— Так, может, они достигли совершенства? — спросил князь, старательно пряча улыбку.

— Наоборот! — горячо возразила Варя. — Даже поверхностное ознакомление с конструкциями кораблей, дирижаблей, локомотивов, мобилей позволяет увидеть движение вперёд. Техника совершенствуется, каждый год появляются новые модели, в чём-то превосходящие своих предшественников. И лишь в области летательных аппаратов тяжелее воздуха происходит застой. Энтузиасты не настолько состоятельны, чтобы проводить серьёзные исследования и системно улучшать имеющиеся конструкции. Членских взносов участников планерных клубов хватает лишь для поддержания в рабочем состоянии имеющихся планеров и для постройки новых взамен безнадёжно разрушенных.

Отец попытался направить мысль дочери в сторону конструктива:

— И что же ты предлагаешь? «КиТ» — не благотворительная организация, и не станет финансировать то, что не приносит дохода. Максимум, на что я готов — содержать твой личный планер.

— Нет, мы хотим другого, — воскликнула девушка. — Мы считаем, что летательные аппараты тяжелее воздуха серьёзно недооценены именно как транспортное средство. Но для того, чтобы применять их в коммерческих целях, им требуется кардинальное изменение конструкции, а главное — мотор, который позволить не обращать внимания на ветер и все эти восходящие и нисходящие потоки воздуха, и значительно увеличить скорость полёта.

— А чем вас не устроили те же дирижабли? — спросил князь. — Среди них есть вполне шустрые модели.

Варя поморщилась и досадливо махнула рукой:

— Это всё не то. Они, даже самые быстрые из них, не дают и половину той скорости, на которую способна «Молния»[1]. А планер с мотором потенциально может летать вдвое, втрое быстрее.

— Понятно, тебе не хватает острых ощущений. Что же будет, когда скорость в триста миль[2] покажется тебе недостаточной? Боюсь даже представить.

Князь повернулся к Веретенникову:

— А вы что скажете, Андрей Егорович?

— Я скажу, ваше сиятельство, что есть целая ниша в системе перевозок, до сих пор никем не занятая. Вы говорили о трёхстах милях в час? Я уверен: это не предел, и реально достижима скорость по меньшей мере вдвое большая. Конечно, перевозки с помощью скоростного воздушного судна будут дорогими. Но представьте: почта будет доходить из Крыма в Санкт-Петербург за один день. При желании, можно перевозить и пассажиров. Три-пять человек за один рейс. Поезд идет из Петербурга в Москву сутки. Мобиль — если это не гонки — примерно столько же. Дирижабль при попутном ветре в полтора раза медленнее. А тут появится возможность попасть из города в город за пару часов. Наверняка найдутся состоятельные люди, которым такая скорость окажется необходимой. Кроме того, в небе не нужны дороги. Имея в распоряжении моторный планер, вполне возможно при необходимости просто перелетать из города в город за считанные часы вместо того, чтобы тратить на поездку дни.

Начав говорить, Веретенников чудесным образом преобразился. Куда девалась его стеснительность! Речь обрела уверенность, а голос — твердость. Рассказ сопровождался скупыми жестами, добавлявшими облику оратора энергетики.

— Я почти наизусть выучил вашу лекцию о гонках, что двадцать лет назад была опубликована в «Тамбовских ведомостях». Особенно ту её часть, в которой говорится о влиянии скорости перевозок на скорость движения капитала. И деловые люди, купцы, промышленники и банкиры, наверняка согласятся отдать небольшую для них сумму за возможность сократить время в пути по меньшей мере вдесятеро. А кто-то из них и вовсе захочет иметь личный моторный планер с персональным пилотом.

Князь внимательно посмотрел на молодого человека.

— Звучит интересно, — выдал он свой вердикт. — Но несколько десятилетий назад почему-то был сделан выбор в пользу дирижаблей. И выбор этот был сделан отнюдь не на пустом месте. То есть, моторные планеры, как вы их называете, признаны коммерчески бесперспективными после серьёзных исследований этого вопроса.

Веретенников совершенно не смутился, словно бы ожидал этого вопроса.

— Я изучал более ранние попытки построить моторный планер, — возразил он. — И, надо сказать, их было немало. В России — Александр Можайский, в Британии — Хайрем Максим и Уильям Хэнсон, во Франции — Клемент Адер и Феликс дю Тампль. Были и другие, я назвал только самых известных. Но все они потерпели неудачу. С тех пор никто не пробовал установить паровик на летательный аппарат тяжелее воздуха, это считается невозможным. В небе царят неповоротливые и медлительные дирижабли, а планеры оставлены спортсменам, охотникам за острыми ощущениями. Я проанализировал причины неудач и считаю, что в то время, когда осуществлялись эти попытки, не было достаточно мощного и одновременно лёгкого двигателя, способного поднять моторный планер в воздух.

Андрей прервался, некультурно облизнул пересохшие от волнения губы и продолжил:

— Сейчас моторы гоночных мобилей намного превосходят те допотопные агрегаты, на которых пытались взлететь пионеры авиации. Кроме того, сама конструкция планера со времён Можайского и Максима претерпела множество изменений. Появилась даже, хотя и примитивная, теория полёта. Я уверен: если на современный планер установить, к примеру, мотор «Молнии», даже той самой, двадцатилетней давности, вполне можно будет осуществить управляемый полёт. После, совершенствуя этот аппарат, дойти до почтовых перевозок, а там и пассажирские авиамаршруты станут реальностью.

Тенишев заинтересовался:

— Звучит, по крайней мере, интересно. Но ведь планеры изначально сконструированы именно для безмоторного полёта. В случае же установки двигателя, изменится всё: геометрия крыльев, система управления, место пилота, общая компоновка аппарата. У вас имеются хотя бы первоначальные наброски, эскизы?

— Разумеется! Мы с Варварой Владимировной подготовили полный комплект чертежей. Они у меня в комнате, я сейчас…

Князь остановил Веретенникова:

— Сидите, Андрей Егорович. Для этого имеются слуги.

Он снял трубку телефонного аппарата, отдал распоряжение и, откинувшись на спинку кресла, с интересом поглядел на недавнего студента.

— Вот вы говорите, что конструкция планеров изменилась, — заметил Тенишев, — а Варвара утверждает, что нет. Как вы объясните это противоречие?

— Очень просто. Варвара Владимировна говорила о последнем десятилетии. Я же — о всём периоде, начиная с первых опытов постройки моторного планера и до сего дня.

Хозяин кабинета хмыкнул и какое-то время сосредоточенно размышлял.

— Скажите, под какой двигатель вы рассчитывали свою конструкцию? — спросил он, наконец.

Андрей смутился, бросил взгляд на Варю и, наконец, выдал:

— Мы рассчитывали на серийный мотор «Молнии».

Княжна тут же перехватила разговор:

— Я решила, что смогу тебя уговорить немного помочь. Тем более, что мотор стоит гораздо меньше моего бального платья.

Тенишев удивился:

— Ты готова отказаться от осеннего бала ради этой идеи?

Варя поглядела отцу в глаза и твёрдо заявила:

— Готова.

— Ишь ты! — покачал головой князь. — Ну ладно, с этим всё ясно. А скажите мне, Андрей Егорович, что являлось предметом вашей дипломной работы?

Андрей вновь смутился, но помощи у девушки на этот раз просить не стал.

— Мы с Варварой Владимировной разрабатывали совместный проект паровой машины двойного расширения с V-образным расположением цилиндров.

— А для чего такая необычная схема? — заинтересовался Тенишев.

— Для того, чтобы избежать лишних передач. Оба цилиндра работают на один вал. Фазы движения поршней рассчитаны таким образом, чтобы создавать на валу непрерывный вращающий момент.

— Понятно. И этот мотор вы планировали установить на свой летательный аппарат.

— Да, — вмешалась княжна. — Но его предстоит еще изготовить, испытать, устранить возможные ошибки конструкции. А мотор «Молнии» даст возможность проверить замысел в целом. Если удастся с ним подняться в воздух и совершить полет хотя бы на сотню метров по прямой, значит, можно тратить силы и средства на специальный двигатель. У нас и для него есть вариант расчета конструкции.

Тенишев поднялся из-за стола, одним движением руки пресёк попытки молодёжи подскочить следом и в задумчивости прошелся по кабинету. Вернулся к столу и, опершись о дубовую столешницу обеими руками, в упор взглянул на дочь.

— Значит, ты, хочешь построить самолёт для того, чтобы удовлетворить свою тягу к скорости, пощекотать нервы. И надеешься уговорить меня на эту авантюру. А в качестве дополнительного аргумента привезла с собой господина Веретенникова, который, кстати сказать, очень неплохо подготовился к нашему разговору.

Теперь настала очередь Варвары смущаться и краснеть. Её смущение было вдвойне сильнее, поскольку в наличии имелся свидетель её пусть не позора, но выхода из обычной роли эмансипэ.

Некоторое время князь давил взглядом ненаглядную дочку, и теперь уже Андрей пришел ей на выручку:

— Ваше сиятельство, вы сейчас употребили слово «самолёт». Я прежде не слышал ни от кого это название. Вы пытались построить нечто подобное и назвали свою конструкцию самолётом?

Тенишев отвлекся на молодого человека, дав передышку Варваре.

— Пытался, да, — ответил он. — Опыты успехом не увенчались, но я особо и не усердствовал. Тогда было не до того, мы с Николаем Генриховичем создавали фирму «КиТ», воевали с конкурентами, а это была задача не из лёгких. Потому после нескольких неудачных попыток проект был заброшен. Сейчас от аппарата ничего не осталось. Так что да, я вам предоставлю возможность построить свой самолёт. И если он сможет без дополнительных средств, только силой собственного мотора, оторваться от земли и пролететь хотя бы полста метров, вы получите мою полную поддержку и возможность совершенствовать аппарат, доводя проект до стадии коммерческого применения.

— Ура-а!

Варя подпрыгнула в кресле и захлопала в ладоши. От недавнего смущения не осталось и следа.

Князь не обратил на это ни малейшего внимания, потому что в кабинет как раз вошел слуга с тубусом.

— Это ваши чертежи? — спросил Тенишев у Андрея.

— Да, именно они, — кивнул тот.

Князь принял футляр, вынул из него кипу ватманских листов и развернул их на столе.

— Проработки узлов посмотрим позже. Имейте в виду: самое слабое место — это крепление крыла к фюзеляжу[3].

— Крепление к чему? — тихонько переспросил Андрей у своей компаньонки.

— Потом, потом, — отмахнулась та. — Слушай дальше.

Князь тем временем, чуть прищурившись, изучал лист с общей компоновкой аппарата.

— Вы явно брали за основу какой-то из ваших планеров. Интересно было бы поглядеть на это чудо. Но здесь и сейчас вы должны рассчитывать прочность конструкции с учетом совершенно иных скоростей и нагрузок. Вот этот каркас, к слову, никуда не годится. Передняя и задняя кромки крыльев и оперения должны быть жесткими. Если не укладываетесь по весу, пропустите тонкий стрингер[4] хотя бы по передней кромке.

Андрея обуревали двойственные чувства: он был восхищен, наблюдая работу своего кумира, гения, человека, который с одного взгляда увидел все достоинства и недостатки конструкции. Но, с другой стороны, именно его проект сейчас подвергался разгромной критике. Князь, тем временем, продолжал:

— Почему использован такой профиль крыла?

— Так сейчас принято в конструкциях планеров, — принялся объяснять Андрей. — Крыло ставится под небольшим углом к набегающему потоку воздуха и, действуя по принципу клина…

— Чушь! — перебил его Тенишев. — Полнейшая чушь. Почитайте-ка о законе движения жидкостей, сформулированном швейцарцем Даниэлем Бернулли.

— Но здесь мы имеем дело с газом! — попыталась возразить Варя.

— Закон действует для газов точно так же, как и для жидкостей.

Князь схватил со стола остро очиненный карандаш и принялся рисовать прямо на чертеже.

— Вот, смотрите, каким должен быть профиль крыла. Вот потоки воздуха, обтекающего крыло сверху и снизу. Видите? Один и тот же объем воздуха над крылом проходит за единицу времени больший путь, чем под этим же крылом. Соответственно, скорость потока сверху намного выше, давление — меньше, и в полном соответствии с законом Бернулли возникает подъемная сила. Ваша задача — подобрать оптимальный профиль. Оптимум зависит от предполагаемой скорости полёта, требований к высоте, используемых материалов и еще многого другого. Кроме того, ширина крыла и профиль могут меняться от корневой части к консоли. Пока нет математического аппарата для расчета профиля, вам предстоит подбирать нужные параметры эмпирически.

Андрей буквально впитывал внезапную лекцию, стараясь не пропустить ни слова. Он мельком глянул на Варю. Та, забыв о правилах хорошего тона, и вовсе сидела с раскрытым ртом, сраженная потоком откровений. А Тенишев не унимался:

— Теперь об управлении. Как вы планируете управлять аппаратом в полёте?

— Вот эти тяги, они изгибают концы крыльев и позволяют создавать крен…

— Ещё одна чушь! Вот здесь у вас нарисован нормальный руль направления, отклоняемая вправо-влево часть киля. Почему на крыльях не сделать что-то подобное? Впрочем, да, вы говорили, что все эти годы планеры практически не совершенствовались. Но даже в этом случае подобные конструкции можно было простить разве что на заре авиации. Но сейчас-то… Хорошо, смотрите: — князь принялся рисовать прямо на эскизе. — Вот здесь, на задней кромке стабилизатора, должны быть рули высоты, устроенные наподобие руля направления. С ним, как я уже говорил, всё более-менее в порядке. А вот рули наклона должны быть размещены на задней кромке крыла. Сами подумайте: если крыло получит толщину, оно станет жестким, и изогнуть его уже не удастся. Значит, требуется отдельная подвижная часть. Ну и в завершение всего, приборы.

— Приборы? — удивилась Варя.

— Ну да. Пилот в любой момент времени должен точно знать скорость своего аппарата, высоту полёта, угол крена, время с момента взлёта. Требуются индикаторы, показывающие состояние двигателя: количество воды в котле, температуру пара, запас топлива для горелки пароперегревателя. И, конечно, отдельный рычаг для управления подачей пара в цилиндры.

Тенишев закончил громить проект, взглянул на пришибленных инженеров и, неожиданно для них, улыбнулся.

— Выше носы, — бодро сказал он. — Я всё это вам рассказываю потому, что успел в своё время кое-что узнать. И не хочу, чтобы вы двигались к своей цели методом проб и ошибок. Я прошел некоторую часть пути, и отдаю вам в руки полученные результаты. А вы, раз уж решили создать то, чего до вас никто не делал, возьмите всё это и постройте свой самолёт. Если у вас получится, будет здорово. А я со своей стороны обещаю вам достойную награду.

[1] Гоночный паровой мобиль. См. дилогию «Гонщик».

[2] Здесь и далее имеется в виду одна из разновидностей русских миль. Она примерно равна версте и составляет 1.09 км.

[3] Фюзеляж — корпус самолёта

[4] Стрингер — продольная балка