— Да, плохо спала, — сказала Виктория, сделав максимально непринуждённый тон и отвернувшись к телевизору. Боковым зрением она наблюдала за Иваном, как за опасным хищником, которому нельзя смотреть глаза, чтобы не провоцировать.

Она чувствовала на себе его взгляд. Он обволакивал ее, как мерзкая холодная слизь, которая стекала по ее коже.

Иван, протянув руку, начал поглаживать ее плечо, легко массируя. Вика постаралась не дрожать от его прикосновения.

— А что за доктор приезжал к вам? — он, не отрываясь, смотрел на реакцию жены. Вопрос с подвохом.

— Вызвали обычную скорую, — пожала плечами Вика, мечтая скинуть с себя руку мужа. — Я толком не разглядела, кто осматривал Крис.

Меньше информации, Вика. Ложь выдает обилие подробностей и многословность. Она посмотрела на Ивана. Верит или нет?

— Не разглядела, говоришь? — его рука поползла вверх по ее плечу. — А может, наоборот, пялилась на него? Заигрывала? Вы, бабы, любите внимание докторов к своей персоне.

Его рука достигла шеи Вики, и пальцы жестко прошлись по ее нежной коже.

— Я вообще не люблю врачей, — честно ответила Виктория.

— А кого ты любишь? — его рука сжалась на шее жены, медленно сдавливая. Вика мотнула головой, пытаясь высвободиться.

Иван, больно взяв за подбородок, насильно повернул ее голову к себе, ожидая ответа. Она видела каждую красную прожилку в его мутных рыбьих глазах.

Вика прищурилась. Как надоели эти словесные игры! Будто идешь по тонкому льду и понятия не имеешь, когда провалишься и уйдешь с головой в ледяную тьму.

На нее начала накатывать неконтролируемая, слишком долго сдерживаемая ярость. Она пыталась погасить эту волну, но она накатывала снова и снова, как бесконечный морской прибой.

— Тебя любила, — процедила она сквозь зубы. — Когда еще не знала, какое ты чудовище.

Его губы некрасиво скривились. Он отпустил ее подбородок. Пару секунд муж сидел, плотно сжав челюсти. Затем, размахнувшись, ударил ее кулаком в лицо.

Утро осветило комнату ярким светом.  Вика открыла глаза. Вернее глаз. Второй совсем не открывался. Она вообще сомневалась, на месте ли он.

Левая часть лица заплыла и пульсировала. Вика слегка пошевелилась. Бок прорезало болью. Виктория прошлась ладонью по ребрам.

На этот раз, вроде, ничего не сломано. Она знает, как болят сломанные ребра.

Вчера ей повезло чуть больше. Он быстро выдохся, и все закончилось раньше, чем обычно.

Если бы она точно знала, что его хватит удар от перенапряжения, пока он ее избивает, то, пожалуй, можно было бы и потерпеть чуть дольше.

Она медленно встала с кровати, обхватив себя руками. Вика провела ночь в комнате Никиты. Вернется он когда–нибудь сюда или нет, но комната останется за ним.

Раньше Виктория приходила сюда, чтобы убаюкивать сына. А теперь приползает в эту комнату, как в нору, чтобы зализать раны.

На часах девять утра. Иван наверняка рано встал и уехал. У него всегда прилив энергии после того, как он выплеснет на нее всю свою злость. Следующие несколько недель пройдут относительно спокойными.

Он будет окружать ее заботой, справляться о здоровье. Будто не он нанес ей все эти повреждения. Чёртов психопат.

Она проковыляла в ванную комнату. Там, в шкафчике, у нее собралась целая аптечка со средствами первой помощи.

Иван возил ее к врачу только в случае крайней необходимости. Когда, например, ломал ей ребра. Или пальцы. Бывало, приходилось обращаться к лицевому хирургу или стоматологу.

Конечно, до угрозы ее жизни он старался не доходить. Убийство жены ему вряд ли удалось бы скрыть.

А побои… Как обычно, на недельку–другую придется «приболеть гриппом» и скрыться от посторонних глаз, не показываясь из дома.

Вика посмотрела на свое отражение.

— Красотка днём, в ночи урод. И так за годом в год, — процитировала она фразу из «Шрека» и горько усмехнулась.

Ей вспомнилось, какими глазами смотрел на ее тело Артур. С восхищением. С диким желанием.

Видел бы он ее сейчас.

— Покуда поцелуй любви вид истинный вернет, — закончила она стишок.

Но ее жизнь слишком далека от сказки. Тут хоть всех огров собери ее целовать, она так и останется уродом с опухшей мордой.

Ей нужно только время. Пара недель, и она будет в порядке. Вика повернулась к зеркалу неповрежденной стороной лица.

— Красотка, — она повернула голову обратно. — Урод.

Кажется, она медленно начинает сходить с ума. Может, это и к лучшему. Возможно, альтернативная реальность сумасшедших приятнее, чем ее реальная жизнь.

Вика привычными движениями обработала специальными средствами синяки и ссадины и выпила пару таблеток сильного обезболивающего.

Вернувшись в комнату и покопавшись в сумке, она достала свой мобильный. Лёжа на кровати, стала листать мессенджер. Отправив несколько сообщений, Виктория отменила тренировку в зале и укладку в салоне.

Потом, немного подумав, заказала из ближайшего мишленовского ресторана самое дорогое, что было в меню, и два вида десертов. Нет, пусть привезут три.

Словно сладкое могло сделать ее хоть капельку счастливее. А ведь только день назад она была так близка к состоянию счастья: когда они с Крис, как девчонки, красили друг друга и пили просекко, заливаясь от смеха.

Вспомнив про фото, которые они делали в процессе, Вика открыла галерею на телефоне.

Только вместо их с Крис счастливых лиц на последних фотках она обнаружила селфи обнаженного мужчины. Совершенно, мать его, обнаженного совершенства.

С рельефными мышцами и гладкой смуглой кожей, к которой хотелось прикоснуться. Языком.

Да, это были нюдсы, которые снимали на камеру ЕЕ телефона. Так сказать, на долгую память. Вика усмехнулась.

— Вот придурок.

***

Синяки медленно, но верно исчезали. Они превратились в желтоватые пятна, которые можно было легко спрятать, наложив на лицо тон поплотнее.

С ребрами дела обстояли чуть хуже, но под одеждой все равно ничего не видно.

Вика стала выходить из дома. Сидеть в четырех стенах не было никаких сил.

Она выбралась в салон и привела голову в порядок, освежив цвет и подровняв волосы. В спортзал идти пока не хотелось, немного ныл бок, да и не было настроения.

Как она и думала, Иван все эти недели вел себя тошнотворно заботливо. Не задерживался на работе, ночевал дома. Даже зачем–то подогнал ей новый, жутко пафосный автомобиль.

Если бы Вика не знала его настолько хорошо, то можно было подумать, что ему действительно стыдно за случившееся. И он старается всячески загладить свою вину.

Но это всего лишь часть его изощренной игры. Когда она будет ждать этого меньше всего и потеряет бдительность, произойдет очередной взрыв.

Поэтому Вика всегда начеку. Но теперь она не будет молча ждать, когда он снова выйдет из себя. Она хотела действовать. Мстить. Бунтовать. Делать хоть что–нибудь, что будет Ивану поперек горла.

Может, это глупо и саморазрушительно, но она не могла больше так жить. Плевать на последствия.

Она прошла через многое. Боль уже не приносит страдания как раньше. Это просто дискомфорт, который можно пережить.

Но, к сожалению, Вика так долго сидела в своей раковине, погрузившись на самое дно, что разучилась бороться. Она давно растеряла себя как личность. Стала беззубой и бесхребетной. Неспособной на радикальные меры.

Ей пока не под силу защитить себя от Ивана, но она в состоянии исподтишка его покусывать. Пусть не в открытую, но хотя бы для собственного тихого удовольствия.

Вылазка с Крис была спонтанным решением, необдуманным. Зато как приятно осознавать, что она решилась и пошла против системы, так долго и щепетильно выстраиваемой Иваном.

О, как бы ударило это по его самолюбию, знай он, как она себя вела тем вечером. Конечно, это бы не прошло без негативных последствий.

Но она приняла бы их с улыбкой, наблюдая как постепенно багровеет его морщинистая шея, как трясутся в гневе его губы, как перекашивает в отвращении лицо.

Чистое наслаждение.

Но, что греха таить, мальчик был неплох. Ей понравилось. Стоило только вспомнить ту ночь, как в животе начинал закручиваться тугой узел. Она давно не чувствовала себя настолько живой. Пусть даже в туалетной кабинке.

Вика не знала, что заводило ее больше в тот момент: сам парень или осознание, что она нарушала с ним все запреты.

Ее раздумья прервал звонок телефона. Вика вздрогнула от резкого звука и подняла трубку. Кристина.

— Как ты там? Оклемалась?

— Да, давно я так не болела, чёртов грипп, — привычно соврала подруге Вика.

— Грипп, говоришь? Ну–ну. Смотри, чтобы этот «грипп» тебя не убил когда–нибудь. Долго ты будешь терпеть? — голос Крис стал обеспокоенным.

— Справлюсь, — резко ответила Вика. — Нужно встретиться. Может, пообедаем сегодня?

— Давай, жду тебя в два на нашем месте, — сказала Крис и повесила трубку.

Они сидели за своим привычным столиком у окна. Кристина, ловко орудуя приборами, ела лосось со шпинатом, а Вика ковыряла вилкой почти остывшую пасту с мидиями.

— Слушай, — спросила она подругу, — что ты знаешь про Артура?

— Запала, что ли? — усмехнулась Крис.

Вика посмотрела на нее тем самым взглядом, каким смотрят на умалишенных.

— Ладно, не кипятись, — быстро сдалась Кристина. — Знаю только то, что рассказывал про него Максим. Сам он редко говорит о себе.

«Неплохое качество», — подумалось Виктории. Она не любила болтунов.

— В общем, ему лет двадцать пять или около того. Живет на съемной квартире, но ты и сама это знаешь, наверное. Подолгу на одном месте не задерживается. Занимается криптой. Не задрот–айтишник, но что–то рядом.

Крис залпом опрокинула в себя бокал с белым вином.

— Зарабатывает не много, по нашим меркам, но не нищий. На всякие хотелки в виде красивых тачек или мотоциклов хватает. Самовлюбленный тип, конечно, и редкостный говнюк, — закончила она свой рассказ.

— Это я тоже знаю, — задумчиво ответила ей Виктория.

— Но, Максим его любит, правда, не знаю за что. Надеюсь, не за внешность, — она прыснула, в ответ на свою же шутку. — Красив он, бесспорно. Я даже иногда жалею, что не встретила его раньше Макса.

Вика закатила глаза, но Крис, не заметив молчаливого подкола, придвинулась к ней ближе и произнесла, понизив тон:

— Ты, в общем, если будешь с ним продолжать… Не увлекайся. Будь осторожна. Сама знаешь, чем это тебе грозит. Ему осторожничать ни к чему, он молодой, свободный. А ты подставишься по–крупному.

— Разберусь, — привычно отрезала Вика.

Она, открыв приложение такси, посмотрела подробности последней ночной поездки. Адрес у нее есть. Хватит ли у нее смелости?

— У него есть кто–то? — спросила Вика подругу.

— Вроде никого постоянного я с ним не видела. Но если я не видела, то это не значит, что этого нет. Могу узнать у Максима, если хочешь.

— Нет, не нужно, — ответила Вика. — Я еще не решила, хочу ли я снова его… увидеть.

Кристина понимающе усмехнулась и постучала ногтем по своему пустому бокалу, давая официанту понять, что нужно налить еще.