Иван вышел из душа, вытирая короткие седые волосы полотенцем. Его лицо раскраснелось после горячей воды. Розовая кожа на голове просвечивала сквозь поредевший с возрастом белый волос и походила на шкуру больной болонки.

Кинув полотенце на стул, он, одетый в простой спортивный костюм, вышел из спальни и направился в сторону кабинета. Вика, до этого делавшая вид, что листает мессенджер, напряглась и прислушалась.

Некоторое время было тихо, и Виктория успела расслабиться. Вроде бы все шло хорошо. Но вдруг услышала, что муж зовёт ее, произнеся ее полное имя. Плохой знак.

Она села на кровать, свесив ноги. Она медлила, так как знала, что ее ждет. Иван позвал ее еще раз. Виктории ничего не оставалось, как встать и идти на зов.

Он сидел в кабинете, развалившись в своем кресле. Несмотря на то, что постарался привести себя в порядок, выглядел откровенно плохо.

Под глазами залегли глубокие тени, а само лицо казалось одутловатым. Может, поездка была слишком утомительной?

Компьютер был включен. Виктория покосилась на монитор, но отсюда ей не было видно, что там происходит. Она перевела взгляд на лицо мужа, пытаясь считать его эмоции.

Неужели он обнаружил, что она рылась в его файлах? Тело Виктории покрылось мурашками, а щеки загорелись от нахлынувшего жара.

— Присаживайся, — Иван жестом указал на кресло рядом со столом, будто она была его подчиненной, а не женой. — Расскажи, чем ты тут занималась в мое отсутствие?

Его голос был полон яда.

Вика медленно присела на край кожаного кресла, словно в любой момент готова была сорваться с места. Муж наблюдал за ней и, кажется, чувствовал ее нервозность кожей.

Мысли Вики скакали, как стадо блох, и она не могла сосредоточиться ни на одной из них.

— Ничем особенным, — выдавила она из себя, первое, что пришло ей в голову. — Как обычно, зал, салон, Крис, рестораны, магазины, прогулки, долгий сон. Ты же знаешь, я особо ничем не увлекаюсь, — она подняла на мужа глаза, наблюдая за реакцией.

Она плохая актриса. И никудышная врунья. Будучи такой, удивительно, что она решилась на измену. Слабоумие и отвага. На ее лице бегущей строкой можно было прочитать все то, что она скрывала.

Но Иван никогда не преследовал цели уличить ее в чем бы то ни было. Вернее, это не было его основной целью. Ему нужны крючки. Зацепиться, чтобы положить начало тому, что он задумал.

— Ты знаешь, что у нас по всему дому стоят камеры? — сказал он скучающим тоном, глядя куда–то в сторону окна.

Черт, черт, черт.

— Да, я в курсе, — Вика старалась голосом не выдать страха. Она закинула ногу на ногу, обхватив колено руками. Иначе ее руки начинали мелко дрожать.

— Так вот ответь мне, дорогая жена.  Где ты была почти трое суток? — он сделал акцент на слове «дорогая» и перевел взгляд на Викторию. У нее внутри все похолодело от осознания своего провала. Какая же она все–таки набитая дура.

Камеры! В эту игру, оказывается, можно, играть вдвоем. И Иван знал правила гораздо лучше нее.

— Мне было жутко одиноко, — произнесла она как можно обыденнее. — Я отпустила персонал и на три дня переехала к Кристине, — она безуспешно пыталась унять дрожь в голосе.

— Интересно, — Иван снова посмотрел в окно. Словно все эти разборки доставляли ему лишь беспросветную скуку. — И, конечно, же, Кристина это подтвердит, если я ей сейчас позвоню, — добавил он с напускным спокойствием. Он развернулся на кресле всем телом в сторону Вики и, сложив руки на животе, прищурил глаза.

— Звони, — смело вскинула подбородок Вика. — Только не забудь рассказать Кристине, что пока находишься в поиске грешков своей жены, трахаешь юных прелестниц в номере отеля, — последние слова она выплюнула, резко поднявшись с кресла.

Ей показалось, что лучше переключить его внимание, окончательно выведя из себя. Тогда он не станет звонить Крис. Что ж, сама дура Вика. Теперь расхлебывай.

Иван поднялся с кресла, резко побагровев. Он оперся о стол ладонями, нависая над ним, и буравил взглядом жену.

— Что–то ты в последнее время совсем осмелела, — прошипел он.

— Надоело быть твоей жертвой! — крикнула ему Вика, смотря в его мутные, как у селедки из банки, глаза. В этот момент к ней в голову, наконец, пришла идея. Глупая, конечно, как всегда.

Это крайне опасно и обязательно плохо для нее закончится. Но, судя по всему, ей сегодня и так придется несладко. Так пусть хотя бы будет польза от ее страданий.

Она, своенравно развернувшись, демонстративно пошла к двери. Иван взревел, хлопнув ладонями по столу:

— Я с тобой не закончил!!!

Вика, обернувшись, сделала то, о чем наверняка пожалеет через несколько секунд.

— Пошёл ты, старый урод!!! — и она, выскочив из кабинета, начала торопливо спускаться в гостиную. Кинув быстрый взгляд на камеру, она остановилась так, чтобы чётко попадать в зону ее видимости.

Она давно не видела Ивана таким разъяренным. Он, перепрыгивая через ступеньки лестницы, сбежал вниз и, со всей силы размахнувшись, ударил Вику по лицу.

Она отлетела в сторону. В глазах помутнело. Ее мозги будто отслоились от стенок черепа и теперь свободно болтались внутри, жутко булькая.

Лицо горело огнем. Она попыталась подняться. Иван, сделав несколько шагов, пнул ее ногой по животу. Вика перекатилась и скорчилась, обняв себя руками.

На ее лице застыла гримаса боли. Но Иван не думал останавливаться.

Он, подняв ее за волосы, дернул так, что у него в руках остался целый клок. Вика на четвереньках поползла в холл, будто это могло ее спасти.

Иван, нависнув над ней, ногой толкнул ее в бок, и Вика, упав, снова приняла позу эмбриона.

— Что, уже не такая смелая?! — ревел Иван, стоя над ней. Он еще раз со все мощи пнул ее в бок, словно ударил по футбольному мячу. Вика, прижав колени к животу, закашлялась.

Она старалась не кричать и не стонать слишком громко, чтобы лишить его удовольствия. Собравшись с последними силами, она хрипло выдавила из себя:

— Думаешь, твои малолетние шлюшки клюнули бы на тебя, не будь у тебя власть и деньги? Посмотри на себя, ты жалок!

— Да любая из них считает за честь, что я ее имею! — выплюнул жене в лицо Иван, наклонившись к ней. Схватив за волосы, он снова приподнял ее голову и ударил кулаком.

Виктория отключилась.

Она очнулась на том же месте. Ивана не было рядом. Также не было слышно никого из персонала. Но они наверняка все прекрасно видели. Попрятались по своим норам.

Виктория особо на них не рассчитывала, зная, что те вряд ли вступятся за нее. Но то, что у нее появились свидетели, хоть и невольные, немного обнадеживало.

Ну и конечно, теперь у нее есть свежее подтверждение насилия, совершенного Иваном над ней. Только бы он не стер все раньше, чем она доберется до этих записей.

Вика слегка приподнялась. Каждый миллиметр ее тела болел. Голова жутко кружилась. Виктория попыталась встать. Накатила тошнота.

Ну, ты, Вика, и камикадзе. Но, слава богу, выжила. А тело заживет, не в первой.

Она откинулась на спину и некоторое время лежала так, пытаясь сфокусировать взгляд на потолочном светильнике. Ощупав свое лицо, она залезла пальцами в рот и провела по зубам.

Целые. И на этом спасибо. Затем она погладила руками ребра, перебирая пальцами косточки. Болят, но в этот раз не сломаны.

Она слегка надавила на свой живот. Нужно сходить в туалет по–маленькому и посмотреть цвет. Но, кажется, что тут тоже только ушибы.

Она снова повернулась на бок, глухо застонав. Попыталась встать на четвереньки. Как же тошнит! Она заставила себя двигаться вперед, медленно перемещая то колени, то руки и стараясь не поднимать голову.

Когда Вика доползла до лестницы, все стало гораздо сложнее. Но она помогла себе, цепляясь за перекладины на перилах. Отдыхая на каждой ступеньке, Вика смогла преодолеть этот подъем, по которому обычно взбегала, не задумываясь о времени, минут за двадцать–тридцать.

Там, на втором этаже, тяжело дыша и чуть не выплевывая наружу свои внутренности, она смогла встать на ноги. До комнаты добралась по стенке.

Зайдя внутрь спальни Никиты, она хлопнула дверью и прислонилась к ней с обратной стороны. Закрыв глаза, медленно сползла на пол.

Прошло несколько дней. Виктория уже могла ходить, не испытывая при этом адской боли, хотя тело все еще сильно болело. Она закидывалась обезболивающими, которые купировали боль процентов на пятьдесят.

Иван вел себя странно и как–то непривычно. Он не испытывал «мук совести», как в предыдущие разы, а, казалось, медленно кипел от ярости.

Но к Виктории пока не подходил, видимо, опасался, что может забить ее до смерти. Вика видела, что они вышли на новый уровень, и все пока идет не в ее пользу.

Она тихо наблюдала за передвижениями Ивана. Прислушивалась к каждому шороху в доме, что могла слышать из комнаты сына через приоткрытую дверь.

Вика расспрашивала о муже домработницу, которая приносила еду: когда ушел, во сколько пришел, в каком был настроении. Та отвечала неохотно, но какие–то крупицы информации Виктория все–таки получала.

Когда она начала чувствовать себя довольно сносно, чтобы не ходить, согнувшись пополам, она улучила момент и вышла. Иван уехал на работу и уже полчаса как должен был быть в дороге.

Вика зашла в его кабинет и повторила все то, что она делала с файлами в прошлый раз. На ее счастье, все записи того дня оказались на месте. Видимо, голова Ивана была занята чем–то другим, и он не предпринимал никаких действий с камерами.

Выключив компьютер, Вика прошла в спальню и, достав небольшую сумку, которую смогла бы унести, сложила туда немного личных вещей. Они понадобятся ей в первое время.

Виктория бросила взгляд в зеркало. Ее лицо представляло собой пятнистую подушку, красно–синего цвета. Один глаз был прикрыт, но уже хотя бы мог видеть.

Вика всхлипнула и, натянув на голову капюшон, отвернулась.

Взяв всю наличность из сейфа, документы и украшения, она переоделась в удобную одежду. Тихо, не привлекая внимания, она спустилась вниз и взяла ключи от автомобиля.

Выскользнув за дверь, Вика села в машину. Заведя двигатель, на секунду откинула голову и устало прикрыла глаза. Окончательно примирившись со своим решением, она выехала через автоматические ворота и вдавила педаль газа в пол.

Через какие–то полчаса она припарковалась у знакомой новостройки, и нажала на кнопки домофона. Дверь открылась, и она, поднявшись, вошла в квартиру.

На пороге ее ждал Артур. Он выглядел совсем по–домашнему. Его лицо покрывала трехдневная щетина, а волосы лежали в беспорядке. Вика ощутила укол в груди и поняла, как она по нему скучала.

Увидев Викторию, он, не говоря лишних слов, аккуратно прижал ее к себе. Так они стояли, несколько секунд: Виктория, испытывая облегчение от того, что ее ждали, а Артур, переживая шок от увиденного и гася волну гнева, которая накатывала, мешая мыслить трезво.

Он проводил Вику в спальню, где уложил в постель и накрыл одеялом. Лежа рядом с ней, он, наверное, впервые не смог найти слов, которые были бы уместны в данной ситуации. Он некоторое время лежал молча, но потом все–таки спросил Вику:

— Хочешь, я его убью?