– Я проспал Новый год…

– Я тебя будила.

Илья по привычке попытался потянуться, вытащив правую руку из-за шеи Полины, но тут же громко охнул от болезненной искры в левом плече:

– Чертов уши-и-иб.

– Лучше беспокойся за свой глаз, – Пуля села, сдвинув одеяло, и повернула лицо Шамана к себе. – Зрачки вроде сузились. Что-нибудь видишь имплантом?

Илья зажмурился, поднял взгляд на ее озабоченное лицо, несколько раз моргнул, плавно спустил фокус с голубых глаз к изящной шее и похотливо усмехнулся, заметив топорщившие тонкую ткань топа соски:

– Что я вижу… Сам себе завидую…

Полина со смехом шлепнула ладонью по его груди, покрытой мягкими короткими завитками светлых волос:

– Ты вообще в курсе, какую драгоценность носишь в своей легкомысленной черепушке?

– Ты про мой гениальный мозг? – Шаман, поморщившись, все же ухватился за край топа Полины и потащил ее к себе.

– Ага, – та хихикнула ему в губы. – Который управляет имплантом за двенадцать миллионов рублей…

– Чего?! – Илья замер от удивления.

– Ты из тех, кто не читает инструкции?

– Да как-то что-то… Не помню, чтобы там был ценник указан.

– А мне стало интересно, – Полина мягко провела большим пальцем по брови Шамана над имплантом и пристально всмотрелась в зрачок, внешне ничем не отличающийся от настоящего. – И я загуглила.

Илья забавно усмехнулся и потерся носом о щеку Пули, притянув ее к себе вплотную:

– Значит, я миллионер.

– Привет, спящая красавица.

– М-м-м… Привет, милый… – Вика с трудом сфокусировала хмельной взгляд на экране смартфона, откуда на нее смотрел бодрый Саид, уже одетый в костюм и утянутый в черный форменный галстук.

– Как прошлая новогодняя ночка?

– А то по мне не видно… Было весело. И, кажется, я снова перебрала с алкоголем…

– Будешь опохмеляться? – Трюкач тихо рассмеялся, глядя куда-то в сторону.

– Нееет… Я не умею. Лучше проспать весь день и проснуться, когда похмелье само пройдет, – Вика хихикнула и сразу зажмурилась от пульсирующей боли в висках. – А что за звук?

– Кофемашина. У меня пятнадцать минут на завтрак, а потом выдвигаемся. Мой клиент, кажется, не знаком не только с понятием выходных, но и праздников. Даже не знаю, круто это или подозрительно.

Саид поставил чашку на стол рядом с тарелкой еды и прислонил телефон к салфетнице.

– Вы всю неделю будете пить? Или есть планы выйти из отеля, чтобы расчехлить лыжи?

– У меня абонемент на подъемники с третьего по седьмое января… И настроена я оптимистично. Потому что запасной печени в холодильнике нет, – Вика на несколько секунд отложила телефон и наклеила охлаждающие патчи на нижние веки. – Ох, кайф…

Как бы Саид ни пытался сдержаться, в итоге все же не справился с неприятными эмоциями и задал вопрос:

– Что за хмырь к тебе приклеился?

– Хмырь? – Вика недоуменно нахмурилась. – Какой хмырь?

– На ваших ночных фотках.

– Мы выкладывали фото?

Саид красноречиво закатил глаза:

– Да, Вика, выкладывали.

– Подожди… – девушка сдвинула окно камеры в верхний угол экрана и открыла соцсети. – О… Блин, я половину не помню…

– Похмелье – отличное алиби? – в голосе Саида мелькнули жесткие ноты раздражения.

– Нет… А. Боже, это Игорь, Наташкин брат. И ничего он не клеится. Мы просто… просто кучковались для фото. Наверное. Не загоняйся, пожалуйста. Мы с ним тысячу лет знакомы. Он вообще прилетел сюда в последний момент. Вечно слишком занятой.

Саид недовольно цокнул языком и откинулся на спинку стула. Вика растерянно смотрела в камеру, не зная, как еще оправдаться.

– Ты же сам уговаривал меня поехать…

– Я имел в виду немного другое.

– Ну заюш… Ты что, ревнуешь? У меня и в мыслях не было ничего такого. Мы просто веселились, пили, фоткались…

– Ладно, – отодвинув тарелку, Трюкач размешал сахар в кофе и криво улыбнулся. – Не шали там.

– М-м-м… – Вика облизнула губы. – Ты меня накажешь?..

– Со всей строгостью.

– Ух… Суровый горячий Саид… Моя шальная попка ждет твоего ремня! – превозмогая головную боль, девушка залилась смехом.

– Блин, Вика! – Трюкач схватил телефон, чтобы убавить громкость, но несколько постояльцев отеля, тоже пришедших на ранний завтрак, успели тихо рассмеяться или красноречиво закатить глаза.

– Прости. Я скучаю… – Вика отправила ему воздушный поцелуй.

– Я тоже. Когда вы прилетаете?

– Десятого.

– Я тебя встречу.

– Договорились!

Если ты не ответишь на это сообщение в течение двух часов, я вызову полицию к тебе домой. Ты хоть живой?

Андрей безуспешно пытался сфокусироваться на экране, борясь с жестким похмельем. В горле было сухо, словно туда засыпали килограмм песка. Моргать тоже получалось с трудом: веки будто царапали глазные яблоки осколками стекла. Голова весила пару центнеров, а каждое движение отдавалось в ней болезненным эхом, словно колокольным звоном.

Смысл сообщения отца дошел раза с шестого. Оставалось самое сложное – попасть пальцем на кнопку ответа.

– Чтоб я сдох… – нажав на микрофон, Фенрир хрипло продиктовал короткий ответ: – И тебя с Новым годом.

Еще несколько минут он пролежал поперек кровати, собираясь с мыслями в надежде, что любимая пиццерия не откажет в доставке пары «суперсырных» первого января, но урчащий от голода желудок вдруг безжалостно стянулся в колючий узел, а к горлу подкатил рвотный позыв.

– Твою… – резко зажав рот кулаком, Андрей с непонятно откуда взявшимися силами подскочил и унесся в туалет.

Бутылка водки вперемешку с колой передавала пламенный привет, задорно стуча по печени и выкручивая кишечник. Отдышавшись, Андрей напился ледяной воды из-под крана и повторил экзекуцию над унитазом. Потом еще раз. Мышцы шеи сводило от спазмов, головная боль усилилась, но сознание конкретно прояснилось.

Фенрир уставился на себя в зеркало: глаза были жутко красные, кожа – бледная, а рубцы свежих шрамов приобрели болезненный фиолетовый оттенок.

– Красавчик, блин…

Он открыл шкафчик, нашарил блистер и закинул в рот сразу две таблетки обезболивающего, присел на край ванны, открыл приложение с доставкой и разочарованно простонал: первого числа пиццерия не работала. Дождавшись действия анальгина, Андрей побрел к холодильнику. Но внутри только повесившейся мыши не хватало. С верхней полки на него укоризненно поглядывали еще две бутылки водки и наполовину пустая бутылка виски. По центру маячил пластиковый контейнер, чье содержимое давно просилось в мусорное ведро. Внизу покоились два почерневших банана. На дверце в небольшой подставке лежало одно-единственное яйцо, на скорлупе которого темнела трещина, намекающая на опасность употребления.

– Зашибись… – без особой надежды на успех, Андрей открыл морозилку и тихо хмыкнул: – Живем.

Коробка с полуфабрикатной лазаньей направилась в духовку под радостное урчание измученного желудка, хотя дата срока годности предупреждающе указывала на конец прошлого ноября.

Пока замороженный не то завтрак, не то ужин приобретал съедобный вид, плавясь под действием высокой температуры, Андрей все же достал остатки виски и плеснул золотистую жидкость в стакан. Опохмеляться он не любил: обычно этот процесс переходил во вторую волну пьянки. Но торопиться было некуда. Ему вообще никуда не нужно было идти или ехать. Следя за постепенно румянящейся корочкой лазаньи, Фенрир подпер щеку рукой, вытянул ноги и с трудом произнес:

– Докатился, блин. Нет. Скатился. На дно.

Однако через пару минут алкоголь исцеляюще подействовал на его пылающий мозг, и Андрей взял в руки телефон. Проверив баланс на счете, он открыл фотографии эскортниц из агентства, где работала Лола. Девушки были одна краше другой, но и цены на них стояли заоблачные.

– Ясно… – угрюмо отложив гаджет, Андрей понял, что платная любовь элитного уровня ему не по карману, достал подоспевшую лазанью, выудил из ящика вилку и принялся за еду.

Придя в себя, он попытался снова позвонить Илье, но, как и накануне, наткнулся на автоответчик.

«Шаманчик, ну прости меня. Я конченый дебил. Обещаю, больше ни слова не скажу Полине. Давай встретимся? А то мне что-то совсем тухло…» – отправив сообщение, Фенрир подождал еще полчаса. Ответа не последовало. Он разочарованно выматерился, достал из холодильника еще одну бутылку водки и снова улегся перед телевизором.

– Новый телефон привезут только завтра… – вернув Полине ее «Террафон» в нежно-голубом чехле, Илья в десятый раз за час болезненно зажмурился.

– Укол? – Пуля понимающе улыбнулась.

– Давай… Но эта хрень какая-то уж жутко сильнодействующая. Я как пьяный после нее.

Полина хмыкнула и снова мягко атаковала шприцом ягодицу Шамана, медленно выдавив желтоватую жидкость.

– Можно еще просьбу? – Илья улыбнулся, чувствуя, как обезболивающее начало накрывать его теплой волной.

– Смотря какую.

– Можешь меня побрить?

Полина непонимающе склонила голову набок.

– Лицо. Жутко чешется. Особенно после вчерашнего мороза.

– Э… Ну… – девушка закашлялась. – Я могу, но не гарантирую…

– Там ничего сложного. Ну, если и порежешь, пофиг, я же под уколом, – Илья задорно поднялся с дивана и потащил скептически настроенную Полину за собой в ванную.

Там он спихнул с табурета вещи в стиральную машину, поставил его рядом с раковиной, быстро умылся и уселся, задрав голову вверх:

– Я в тебя верю.

Полина неуверенно закусила губу и взяла с полки баллончик с гелем.

– А ты точно сам не можешь?

– Точно. Спина отваливается. Не бойся, все получится.

Выдавив немного геля на ладонь, Полина начала аккуратно размазывать его по щекам Ильи. Стараясь делать это равномерно, она забавно свела брови и сосредоточенно сжала губы. Шаман смотрел на нее снизу вверх, еле сдерживаясь от смеха. Голова его уже кружилась, ломота в теле утихла. Он мягко обнял Полину за ноги и прикрыл глаза, ощущая теплые волны мурашек от каждого ее прикосновения.

Тем временем она разделалась с гелем, сполоснула руки и взяла станок. С сомнением засопев, Полина коснулась лезвиями лица Ильи, и он послушно напряг левую щеку, чтобы ей было проще. Процесс продвигался медленно, Шаман несколько раз ловил себя на дреме и выпрямлял спину, пока Пуля ополаскивала станок. Его накрыло странное, но приятное чувство, будто они давно были вместе, будто между ними все было предельно ясно и не осталось совершенно никаких преград и недомолвок. Они оба молчали, но тишина казалась уютной, домашней, ни к чему не обязывающей…

– Ну как прогресс?

– Остался подбородок…

Илья кивнул и напряг нижнюю губу. Станок неловко скользнул по щетине.

– Ой… Прости.

– Не страшно, – почувствовав, как кожу на подбородке защипало, Шаман открыл глаза и успокаивающе улыбнулся. – Перекись на зеркале.

Полина, следя за тем, как порез покрылся шипящей пенкой, перевела взгляд на зеленые глаза и снова закусила губу:

– Что?

– Ты такая серьезная. И красивая.

– Прекрати, – Пуля продолжила освобождать его подбородок от щетины.

– Ну правда же, – Шаман следил за движением ее зрачков, пьяно моргая. – Моя Полинка.

«Полинка», закончив с бритьем, отложила станок, промокнула лицо Ильи полотенцем и опустила взгляд:

– Прямо твоя?

– Прямо моя.

– А ты? Мой Илюшка?

Шаман на секунду перестал улыбаться, ощутив непривычное жжение на затылке.

«Это оно? Вот так и происходит? Трахался направо и налево, а теперь – чей-то?» – по затекшей спине снова поползли мурашки. Илья не привык принадлежать кому-то. Сначала не чувствовал в этом необходимости. А потом и вовсе привык быть сам по себе. Когда становилось хреново, либо прохаживался по барам в компании Андрея, либо убивался в тренажерке, либо просто отмахивался от своих эмоций. Одноразовым подружкам было плевать на его самочувствие и настроение. Нескольким клиенткам, с которыми он умудрился нарушить правила «Феникса», вообще был важен только крепкий «стояк», которым не могли похвастаться мужья в возрасте. А теперь все внезапно изменилось на сто восемьдесят градусов.

Шаман посмеивался над провальными попытками Фенрира найти одну-единственную, но в последние месяцы они будто поменялись местами. И смешно быть перестало…

– Твой, – выдохнул Илья. – Да… Твой, – он, сам себе удивляясь, забавно усмехнулся и обнял Полину крепче.

– Долго ты думал, Рыженький, – рассмеялась она, чмокнув его в нос.

Шаман молча потянул ее на себя, заставив усесться на колени, и стащил с нее футболку. Глаза Полины заволокло дымкой возбуждения всего от нескольких умелых прикосновений:

– Мы что… здесь?..

– Ага… Пойдем в душ, малявка…

Скинув с себя оставшуюся одежду, они закрылись в душевой. Илья прижал Полину к стене и яростно целовал, сминая податливые губы, точно так же, как когда-то во сне. Его пошатывало под действием укола, но и сопротивляться жажде снова и снова овладевать хрупкой девушкой с глазами, похожими на сияющие озера, у него не было сил.

– Илья… – Полину уже больше не передергивало от напряжения из-за их близости. Ее тело окончательно выиграло сражение с мозгом, желание сливаться воедино с Шаманом перекрывало осколки прежних страхов.

– Повторяй… мое имя… – он собрал в кулак ее намокшие светлые волосы, а другой рукой поглаживал скользкие ягодицы, прижимая Полину к себе. – Повторяй…

– Илья… – Пуля задыхалась от резко ускорившегося пульса, впиваясь ногтями в широкую спину. С грудных мышц Шамана ей подмигивала хитро прищуренная морда тигра в шлеме древнего китайского воина, нарушенная еле заметной светлой полосой рубца. – Илья, пожалуйста…

Шаман здоровой рукой закинул ее ногу себе на поясницу, заставляя Полину приподняться на кончики пальцев, и мягко толкнулся в нее, прошептав:

– Тебе срочно нужны… острые… высоченные… шпильки… малявка…

– У меня есть… – выдохнула Полина ему в губы.

– И ты… молчала…

Постепенно усиливая напор, Илья не выдержал и уже обеими руками, несмотря на ушиб, подхватил Пулю и, прижимая к стене, двигался быстро и жестко, сходя с ума от ее стонов и пульсаций ее разгоряченного тела.

Стремительно приближаясь к пику, Полина судорожно кусала Шамана за плечо и шею. Внутри уже вовсю полыхало пламя, хотелось кричать и рычать. Ей на мгновение стало не по себе от силы нахлынувших эмоций, но цунами настигшего ее оргазма выбило из осипшего горла утробный хриплый крик, заставив Илью дернуться и с искрами из глаз из последних сил удержать их обоих от падения.

– Черт-черт-черт!.. – он быстро высвободился, кончив на стеклянную стену душевой, опустил дрожащую Полину на кафельный пол и обессиленно уперся головой в край полки с шампунем и гелем. – Блин, как больно…

– Любовь – это боль, – тихо рассмеялась Полина, накидывая ему на плечи полотенце. – Пойдем, тебе нужно лечь и расслабить мышцы.

– Сделаешь мне массаж?

– Куда ж я денусь…

Макс.

С Новым годом, зазнайка.

Лера раздраженно закатила глаза и отправила сообщение Давыдову-старшему:

Вы там живые?

Приезжай. Проверишь лично.

Я серьезно.

Живые. Распечатали вторую запайку вискаря. Твоего любимого! – вслед за ответом прилетело фото вскрытой упаковки из шести бутылок «Хейзелберн».

С ума не сходите. Где я вам потом четыре печени найду?

Пики, угомонись и приезжай к нам! Костян грозится заказать шлюх.

А я тут при чем?

При тебе он не осмелится.

Ха-ха.

Через пять секунд ей прилетело аудиосообщение:

Лерка, не еби мозг, приезжай к нам!

От внезапного хмельного голоса Сатира Лера вздрогнула.

Развлекайтесь, мальчики.

Телефон завибрировал входящим звонком от Макса:

– Лер.

– Что?

– Нам тебя не хватает. Приезжай. Тут шикарно.

– Не могу.

– Да почему?!

– Потому что кое-кто для меня не существует до восьмого числа.

– Блин, хорош вам, а? Дэн тоже по тебе скучает, не слушай его.

– Он меня заблокировал.

– Потому что долбоеб. Забей. Он будет рад тебя видеть. Собирайся, сколько можно ломаться?

– Пришли мне адрес. Я подумаю.