– А можно не включать лампы?

– Хм… Ты в порядке? Это всего лишь дневной свет… – Дима закрыл дверь и вгляделся в лицо Леры: ее лоб покрылся испариной, а зрачки неестественно расширились.

– Мне нехорошо…

– Присядь. – Он задернул плотные шторы и принес Лере стакан воды. – Это из-за таблетки или ты переутомилась?

– Не… Не… – Она подняла на него взгляд и уронила стакан.

– Лера.

– Нет! – Она вскочила и попятилась от Димы. – Как… Что ты тут делаешь?!

– Лера, ты в себе? – Он попытался ухватить ее за руку, но Лера дернулась и снова попятилась.

– Не трогай меня.

– Лера, ты меня узнаешь?!

– Стас, не трогай меня!!!

Дима чертыхнулся:

– Денис, я тебя убью…

Лера безуспешно дергала ручку входной двери и всхлипывала.

– Лер, это я. Дима. Сокол.

– Нет, пожалуйста… – Она сползла на пол и сжалась.

– Дыши. Медленно и глубоко. Смотри на меня. Давай, дыши.

– Не… не прикасайся… Я не… не хочу…

– Солнце, очнись. Прошу тебя. Посмотри на меня. Это я, Сокол.

Лера закатила глаза и потеряла сознание.

– Зашибись… – Он достал телефон и набрал номер Дениса.

– Да.

– Нахрена ты ей дал красную таблетку?!

– Что случилось?

– Дэн, ты идиот похуже меня! У Леры передозировка! Светобоязнь, галлюцинации, и теперь она потеряла сознание!

– Черт. Я сейчас все привезу. Следи за ее дыханием и пульсом.

Дима поднял Леру с пола, занес в комнату и положил на диван. Ее пульс был ровным, хоть и немного ускоренным. Стащив с себя костюм, он переоделся в джинсы и футболку.

– Лера. – Он поправил ее волосы и нежно провел большим пальцем по щеке. – Милая…

Через четверть часа прилетел Морок:

– Как она?

– Хреново!

Денис набрал в шприц темно-розовую жидкость из небольшой ампулы и медленно ввел в вену Лере.

– Я совсем забыл про дозировку. Привык, что нам выдавали по одной капсуле, и без задней мысли…

Через несколько минут ресницы Леры затрепетали. Дима присел на пол рядом с диваном и взял ее за руку.

– М-м-м… Что случилось?.. Я…

– Тише. Все хорошо. Ты отключилась ненадолго.

– Да?.. Мне казалось, Стас меня настиг…

– Это была галлюцинация.

– Из-за таблетки?

– Да.

– Голова трещит…

– Тебе нужно поспать.

Лера дернулась, неожиданно услышав голос Дениса, и застонала.

– Прости, я переборщил с химией.

– Да уж…

– Ладно, проваливай. Дальше я сам разберусь. – Дима еле сдерживался от бешенства.

Пришло время Денису виновато улыбнуться:

– Я буду внизу до утра.

– Надеюсь, ты там замерзнешь к чертям собачьим.

– Это вряд ли. Если что, звони. Алиса дежурит в ночную смену. Отвезем Леру в «Склиф», если ей станет хуже.

Морок ушел, и Сокол вернулся к Лере.

– М-м-м… И все мои вещи, конечно же, остались в «Фениксе»…

– Кстати, да. – Он помог ей снять черное платье и протянул свою футболку. Лера надела ее и снова легла.

– Ты будешь спать?

– Ни на что другое сил у меня нет.

Дима принес из спальни одеяло, лег рядом и накрыл Леру. Она почувствовала его теплое дыхание над ухом и руки, крепко обнявшие ее, расслабилась и, словно по щелчку, уснула.

* * *

– Лер.

– Что?..

– Тебе Волохов звонит. Ответишь?

– Да… – Лера села и взяла телефон. – Алло.

– Привет. Я приехал в «Феникс», а мне сказали, что ты в другом месте.

– Да… По пути из суда за нами снова следили. И меня отвезли к Диме.

– Ясно. Не суть. – Но в голосе адвоката Лера даже с тяжелой сонной головой уловила еле заметные нотки недовольства. – Свидетельство о разводе и паспорт с девичьей фамилией ты получишь через три дня.

– Так быстро?

– Видишь ли, после суда я тоже ехал не в одиночестве. И по иронии судьбы, а точнее – моими усилиями, преследователь врезался в меня и в машину ДПС. Его автомобиль был зарегистрирован на юридическое лицо, чьим конечным выгодоприобретателем оказался… та-да-да-дам… Станислав Багрянцев.

– Что?.. И?..

– И я связался с судьей. Очень тактично намекнул на то, что Багрянцев творит откровенную дичь. В общем, в пятницу ты уже сможешь улететь.

Лера растерянно посмотрела на Диму.

– В пятницу? Подожди, а новые документы?

– Дэн сказал, что все будет готово послезавтра. Не медли и не оттягивай момент отъезда. Сейчас, когда заведено дело на юрлицо Стаса, когда его начнут дергать на допросы и разбирательства, а деятельность его «хвостов» временно заблокирована, у тебя есть идеальная возможность исчезнуть.

– Ясно…

– Не слышу радости в твоем голосе. Вместо двух месяцев я уложился в неделю. Ты нехило сэкономила на услугах «Феникса» и пятничным пивом будешь наслаждаться уже где-то посреди Испании.

– Я… Я немного в шоке. Так много всего произошло за такой короткий срок… Спасибо тебе…

– Я завезу документы в четверг вечером.

– Да… Договорились.

– Пока.

Лера опустила телефон.

– Он сказал, что я смогу…

– Я слышал, что он сказал. – Сокол схватил пачку сигарет и вышел на лоджию.

Лера осталась сидеть на диване. Ее одолевали противоречивые чувства. Три дня до свободы от Стаса. Три дня до новой жизни. Три дня до… одиночества. Она снова почувствовала легкое головокружение и легла, уставившись в потолок.

– Я поеду с тобой. – Дима вернулся и сел рядом с Лерой.

– Что?

– Полечу с тобой. Испания, так Испания.

– Нет…

– Почему?

Лера с трудом села и печально посмотрела на него:

– Мне нужно… Мне нужно остаться в одиночестве. Я ни дня не горевала по сыну. Сначала не верила, а потом спасалась от Стаса. И этот камень внутри меня… Я не могу дышать. Мне нужно это прожить… Пережить…

– Я помогу тебе.

Она замотала головой:

– Нет… Прости.

Дима почувствовал жжение на загривке.

– Лера, почему?

– Мне нужно пройти через это самой… – Она подняла ладони к его напряженному лицу со сжатыми челюстями. – Прости… Я даже не предлагаю тебе паузу. Это глупо… Может, если бы… Если бы мы встретились в другое время и при других обстоятельствах…

– Тебя я готов подождать.

– Что? Зачем?

– Потому что оно того стоит. Потому что ты того стоишь.

Лера не удержала слезы:

– Я не уверена, что смогу вернуться…

– Я приеду к тебе. Позвони мне, как будешь готова. И я сразу приеду. У Морока прокатило, значит, и у меня тоже сработает.

Лера непонимающе смотрела на него:

– В смысле?

– Когда он только познакомился с Алисой, она тоже не была уверена, что хочет быть с ним. Он оставил ей свой номер и попросил написать ему, как только она решится. И все вскоре наладилось. – Дима уже еле говорил от боли в сжатой гортани. Он был уверен, что имел в запасе пару недель. Но чертов Волохов лишил его этого времени. Его законного времени с Лерой.

– Но я не Алиса… А ты не Денис…

– Ну и что? Лер, ты ведь не будешь горевать там вечно? Сколько тебе нужно времени? Месяц? Полгода?

– Я не знаю…

– Только не делай глупостей.

– Не буду.

Они замолчали. Лера уставилась на плечо Димы, частично укрытое крылом сокола. Голова еще ныла, но не так ужасно, как до сна.

– Иди сюда. – Он притянул к себе Леру и посадил на колени.

– Дим…

– Тш-ш. Молчи. – Сокол обнял ее, уткнувшись носом в прохладные пряди волос. Лера вздрогнула, но потом тоже обняла его. – У меня забрали две недели с тобой. Но эти три дня я никому не отдам.

Лера кивнула. Ей было одновременно больно и тепло.

* * *

Вечер четверга

Дима привез Леру в «Феникс» за документами.

– Так, смотри. – Морок протянул ей три конверта. – Это российские паспорта, это европейский. Улетать ты отсюда должна как гражданка России. В Испании живи по европейскому паспорту. Он есть во всех их базах. По нему ты сможешь получить водительские права, открыть счет в банке, оформить номер телефона, в общем, все, на что хватит фантазии. Вот триста кусков, которые оказались лишними.

– Спасибо…

– Теперь по охране. Хотел я заработать на тебе… А в итоге разорился на бамперы для геликов.

Лера посмотрела на Дениса со смесью удивления и обиды:

– Я могу доплатить разницу между твоей стандартной ценой и той, что ты установил… Сколько там выходит? Еще четыреста тысяч?

Тот изумленно откашлялся:

– Видимо, я слишком тонко пошутил. Все нормально. Никаких доплат. Вот твои два двести. – Денис обернулся на экраны камер наблюдения. – А вот и Волохов, собственной персоной. Не буду мешать.

Он вышел из кабинета, пожав руку Даниилу, и прикрыл дверь.

– Привет…

– Что за меланхоличный вид? Привет. Я был уверен, что ты расцветешь после суда. А ты стала еще угрюмее.

Лера пожала плечами:

– Все эти события меня жутко утомили… Но огромное тебе спасибо за сотрудничество.

Даниил усмехнулся:

– Погоди, мы еще не закончили. Итак, свидетельство о расторжении брака.

Лере вообще не верилось, что они со Стасом больше не муж и жена:

– Фантастика…

– Твой новый паспорт. Валерия снова Волкова.

– Отлично…

– Только он останется у меня. На случай, если придется дополнительно заметать следы.

Лера нахмурилась:

– Заметать следы?

– Ну… Стас же не останавливается в попытках тебя выловить. Пущу его по ложному следу.

– Понятно.

– И… Акт выполненных работ. Если тебя все устроило, а я подозреваю, что все именно так, то ставь подпись. И расходимся.

– Подожди… А оплата?

Волохов присел в кресло Дениса и задорно усмехнулся:

– Ты мне ничего не должна.

– Почему это?

– Потому это.

Лера мотнула головой:

– Нет-нет, мы так не договаривались.

– Лер, мы вообще никак не договаривались.

– Я знаю, к чему ты клонишь.

Даниил прищурился:

– К чему же?

– Я… Прости, но я не смогу ответить тебе взаимностью…

Он оторвал взгляд от ее губ и откашлялся:

– Так я и не просил.

– Тогда почему ты не выставляешь мне счет?

– Лера, милая, во-первых, я еще ни разу не участвовал в подобных бракоразводных процессах. И это для меня оказалось бесценным опытом. А во-вторых, я уже однажды нагнул Стаса. И сделать это еще раз – самая лучшая реклама. Половина Москвы точит на него зуб. И теперь я ежедневно получаю пару-тройку звонков с просьбой судиться со «СтандартТехноСтроем» и, в особенности, с его коммерческим директором. Поверь, я не обеднею и не разорюсь, если не возьму оплату с одной женщины, отчаянно пытающейся просто сохранить свою жизнь после развода с Багрянцевым.

– В чем подвох?

– Лера, нет тут подвоха. Я просто сделал себе шикарную рекламу. Бизнес, ничего личного.

– С трудом верится.

– Придется напрячься и поверить. – Даниил забрал подписанные ею документы и встал. – Удачи тебе в новой жизни. Кстати, кто ты теперь? По новым документам?

Лера скривилась:

– Смирнова Анастасия.

– Неплохо. Прощай, Смирнова Анастасия.

– Прощай, Волохов Даниил…

Он тепло приобнял Леру одной рукой, прикоснулся губами к ее волосам и быстро вышел.

– Слушай, а если…

Волохов притормозил в коридоре:

– Не говори мне, куда именно летишь. Но если что-то случится, мой номер у тебя есть.

– Хорошо…

* * *

Пятница

Они молча ехали в Шереметьево. Злая ирония испепеляла Диму изнутри. Только в этот раз почему-то было в разы больнее.

В международном терминале было, как всегда, многолюдно. Лера зарегистрировалась на рейс, и они пошли в сторону паспортного контроля. В десяти метрах Дима резко остановился и крепко прижал ее к себе.

– Не улетай. Я просто убью Багрянцева, и мы будем счастливы.

Лера пыталась проглотить подступившие слезы, но они оказались сильнее и предательски скользнули по щекам. Она посмотрела снизу вверх на Диму и грустно улыбнулась:

– Не надо, малыш.

– Ты мне нужна. – Сокол старался запечатлеть ее образ в памяти.

– Прости… – Она медленно поцеловала его, а потом прикоснулась губами к его закрытым глазам. Дима быстро заморгал. – Прости…

– Неужели того, что с нами произошло, недостаточно, чтобы побороться?

Лера мягко смахнула с его щек слезы бессильной ярости.

– Дим… Внутри меня все выжжено… Осталась лишь стопка потерь… Я не способна…

– Я могу бороться за нас двоих.

Она спрятала лицо, прикоснувшись лбом к его плечу.

– И плевать, что я сейчас говорю в точности, как Стас…

– Малыш, пожалуйста, не надо. От этого еще больнее.

Она снова посмотрела в его красные глаза.

– Позвони мне.

– Я не знаю…

– Тебе это не нужно, да? – Дима сжал ее ладонь, сплетаясь пальцами.

– Сейчас мне нужно немного другое…

– Позвони мне. Это должно сработать. Я уверен.

– Мне пора…

Сокол обнял ее за шею и в последний раз поцеловал. Нежно прощаясь, но словно требуя, чтобы она запомнила этот момент и не разрушала то недолгое, что было между ними.

– Прощай, малыш…

– Нет. До встречи.

* * *

Дима вернулся к «Ауди» и закурил. Внутри все клокотало и переворачивалось. Выкурив первую сигарету, он сразу принялся за вторую. Облокотился на машину. Закрыл глаза. Все три дня он не отпускал Леру от себя. Обнимал. Целовал. Ласкал до безумия. И она внешне отвечала взаимностью, но мыслями была уже где-то далеко…

Сокол вспомнил слова Вовы о том, что каждый трахарь однажды влюбится и будет страдать. Улыбнулся.

– Спасибо, Мастер. Накаркал.

Он сел за руль и медленно выдохнул. Пришла пора сделать то, на что у него так непозволительно долго не хватало духу.

* * *

– Прости меня, мам…

Дима просидел в машине у родного подъезда не меньше получаса, прежде чем собрался с мужеством подняться и позвонить в дверь к матери. Подставляться под пули было не так страшно, как спустя восемь лет вернуться домой и наконец-то попросить прощения за все, что произошло тогда.

– Дима?.. Ты… Ты стал еще больше…

– Только мозгов не прибавилось…

Через месяц после похорон сестры Дима одним росчерком связал жизнь с «Фобосом». Сил смотреть в глаза родителям не было. Хотя он потом исправно каждый месяц отправлял им деньги. На похоронах отца Дима тоже не появился. Струсил. Теперь же, когда он всего лишь поверхностно коснулся боли Леры, потерявшей ребенка и вообще все, Сокол понял, насколько это могло ранить или даже подкосить. И решение увидеться с матерью пришло само собой.

– Милый… Где же ты пропадал?

Дима вошел и сначала неловко, а потом очень крепко обнял маму и затрясся мелкой дрожью.

– Прости меня… Я все испортил. Все разрушил.

– Зайчик… Я так рада, что ты… Я так скучала… Пойдем… Не в дверях же стоять… – Она взяла его за руку и прошла в гостиную.

– Как ты, мам? – Сокол несмело разглядывал ее лицо с россыпью мелких морщинок, с грустными, такими же, как у него, серо-зелеными глазами в обрамлении уже равномерно седых мягких волос.

Елена нежно улыбнулась, не в силах отвести взгляд от совсем взрослого сына:

– Да как я… Живу. Школа, дом. Раз в месяц хожу на кладбище… Лучше ты расскажи. Ох… Ты такой… Совсем мужчина…

Диме было двадцать четыре, когда он ушел из дома. Работа в «Фобосе» сильно повлияла и на его внешность, и на взгляд, и на выражение лица.

Он опустился на пол перед мамой, обнял ее за талию и уткнулся лицом в ее живот. Как когда-то в детстве, когда ему было страшно или больно. Елена гладила его по волосам, слегка шокированная хищным соколиным клювом на его шее сзади.

– Долго рассказывать…

– А я никуда и не тороплюсь… теперь.

Сокол начал через силу, но потом внутри что-то лопнуло, и слова как-то сами полились из него: про «Фобос», командировки, спецоперации, ранения. Про друзей, про прожигание жизни, алкоголь и татуировки. Про побег и создание нового дела. И внезапно он осознал, что уже рассказывает про Леру, ее трагедию и жуткий развод, про свою боль от бессилия и накатывающее отчаяние. И все эти два часа мамины руки успокаивающе гладили его по голове и плечам.

– …и сегодня она улетела. Я хотел все бросить и умчаться с ней. Помочь ей. Но она улетела одна. И я не уверен, что она когда-нибудь мне позвонит…

– Милый. Дай ей время. Эта воистину сильная девушка прошла через ад. Господи, она похоронила ребенка и скрывалась от мужа-психопата… Это ужасно… – Елена прослезилась. – Потерпи немного. Если вам суждено быть вместе, она обязательно тебе позвонит. Если ты действительно так любишь ее, она не могла не понять этого. Просто пока не готова. Давай верить в лучшее. И ждать.

– Хорошо… Из-за меня твое платье намокло.

Елена улыбнулась:

– Я уж чувствую… – Она обхватила ладонями лицо Димы, мягко промокнула его влажные ресницы и поцеловала в покрасневший нос. – Мой зайчик. Ты не представляешь, как я… как же я тосковала по тебе.

– Ты когда-нибудь сможешь простить меня, мам? За Карину… За отца…

– Дима, о чем ты вообще… Я ни дня не винила тебя в смерти Карины. Мне было тяжело… Но я видела, как и ты убивался. Это наша общая трагедия и утрата… – Она тяжело вздохнула. – Жаль, что ты не приехал на похороны папы… И мне очень жаль, что мы с ним не смогли дать тебе понять, как сильно любим тебя, несмотря ни на что. Ведь тогда ты бы не исчез… Ох, как же все это… Ладно… Ты живой, ты вернулся. Ты снова со мной. Ты же больше не пропадешь?

Сокол отчетливо прочел в глазах матери страх снова потерять его.

– Нет, мам. Я буду приезжать к тебе по возможности. Звонить. Я не пропаду.

– Чудесно. Я безумно рада! Кушать будешь?

Дима улыбнулся и встал с пола:

– Да. Только я бы сходил в душ сначала…

– Конечно! Я сейчас принесу тебе полотенце. – Елена вспорхнула и танцующей легкой походкой ушла в спальню.

Сокол зашел в ванную, стянул с себя футболку и услышал сзади резкий возглас:

– Боже! Дима!

– Что?

Мама стояла с широко распахнутыми глазами, прикрыв рот:

– Тебя что, пытали?!

– Ты про шрамы? Да это по мелочи.

– Ничего себе, мелочи…

Он не рискнул повернуться к ней передом и показать длинный белый шрам под ребрами от ранения, из-за которого чуть не умер несколько лет назад.

– И эта птица на тебе… Ой… Ладно. Спасибо, что живой.

Дима рассмеялся и почувствовал, что наконец-то вернулся домой. После горячего душа и маминой вкусной еды, о которой мечтал годами, он рухнул на родной диван и провалился в спокойный крепкий сон.

– Димуль… Дима. Проснись.

– А…

– Тебе звонит какой-то… Морок…

Сокол открыл глаза, взял у мамы телефон и сел.

– Да…

– Ну ты где пропал?

– Я отвез Леру в аэропорт. Она прошла паспортный контроль, и я уехал. К маме.

– Что? Куда ты уехал?

– К маме…

– Я уж думал, ты никогда не решишься… И как?

– Хорошо. Тепло, вкусно.

Денис тихо рассмеялся в трубку:

– Класс. Рад за тебя. Завидую…

– Зато ты женишься.

– Блин. Арчи уже всем рассказал?

– Ага. Когда мальчишник?

– Решим. Завтра в ночь выйдешь? Волохов снова клиента подогнал.

– У него все как на подбор – проблемные?

– Непроблемные его не интересуют.

– Выйду.

– Отлично. Заезжай к шести вечера.

Дима снова лег и расслабленно улыбнулся в потолок. После разговора с мамой в нем затеплилась надежда однажды услышать звонок с неизвестного испанского номера.