Лера провела четыре волшебных дня дома у родителей. Она наконец-то много спала, вкусно ела и наслаждалась спокойным ритмом родного города.

К ее превеликому удовольствию, телефон практически все время молчал. А Виталик вообще не подавал признаков жизни.

Зато родители живо интересовались карьерой Леры, но она отвечала уклончиво, не вдаваясь в подробности. Мама тихо вздыхала из-за отсутствия в жизни дочери перспективного мужчины, но старалась не давить на нее.

Вечером третьего января Лера собрала чемодан в обратную дорогу и решила напоследок понежиться в ванне, потому что в крохотной студии в Москве был только душ.

Она плавно опустилась в горячую воду, накрытую большим слоем ароматной пены, и закрыла от удовольствия глаза, но через несколько минут потянулась за телефоном и открыла переписку с Радосом. Пролистала на пару месяцев назад и нашла диалог, в котором он в явном подпитии подробно расписывал, что хотел сделать с Лерой в очередную встречу. Перечитывая его сообщения, она слышала его глубокий хриплый голос в голове. Тело по привычке отреагировало легкой волной возбуждения.

Лера опустила одну руку под воду и прикоснулась к себе. Медленно выдохнула. Нежно провела пальцами по клитору, а потом слегка сжала его. В памяти сами собой стали проноситься их с Радосом постельные сцены. Лера отчетливо ощутила его язык на своей груди, мгновенно покрылась мурашками и закусила губу от возрастающего желания. Тело плавно выгибалось в воде, ведомое мышечной памятью. Она ласкала себя двумя пальцами, вновь и вновь перечитывая их давние эротические диалоги.

– Радос…

– Тебе нравится?

– Да. Пожалуйста, не останавливайся…

– Ненасытная.

– Я хочу тебя.

– Я знаю, детка.

– Быстрее…

– Сейчас. Ты такая горячая там…

– Я больше не могу.

– Тише…

– Возьми меня…

– Да… Да…

– Боже… Рад…

– Ты успела?..

Лера распахнула глаза от нахлынувшего оргазма и медленно расслабилась. Неужели расставание с ним будет немного сложнее, чем она думала?

* * *

Утром четвертого января Лера вернулась в Москву. Столица встретила ее уверенным десятиградусным морозом и ярким солнцем.

Зайдя в квартиру, Лера сразу открыла окно, чтобы впустить свежий зимний воздух, включила кофемашину и ненавязчивый клубный подкаст, быстро разделась и ушла в душ. Освежившись, она взяла кружку с кофе, села за барный стол и включила ноутбук.

Восемь писем с готовыми графиками были разосланы клиентам второго января Виталиком лично. Лера непонимающе смотрела на них пару минут, потом отключила телефон от зарядки и набрала ему:

– Алло.

– Виталь…

– Ого! На этом номере снова ты? Я уже успел переименовать его на Багрянцева.

– Очень смешно.

– Чего тебе?

– Чего мне? Звоню по поводу графиков.

– Они все были подготовлены и разосланы. Еще вопросы?

– Мы можем нормально поговорить?

– А зачем? – зло усмехнулся Гришин. – За тебя же теперь все Стас решает, да? Боишься возразить ему после вашего маленького корпоративного развлечения?

– Что? Ты бредишь?! – Лера поперхнулась от негодования. – Не было никаких развлечений!

– Да-да, конечно. Я был под градусом, но отчетливо помню, как он вышел из твоего номера с сытой ухмылкой. Можешь даже не пытаться отнекиваться.

– Прекрати нести чушь!

– Это не я начал, Волкова. Ты первая повела себя как сука.

У Леры от бешенства задрожал голос:

– Ищи себе новую ассистентку, придурок! – Она отключилась и еле сдержала эмоции, чтобы не швырнуть телефон в стену.

От Виталика сразу пришло сообщение:

А ты куда денешься? Неужто под крылышко к Стасику?!

Угадал.

Она дрожащими руками набрала сообщение Багрянцеву:

Привет. Я все обдумала и согласна на новую должность. Когда приступать?

Тот ответил через несколько секунд:

Отлично! Предупрежу отдел кадров. Начнем сразу после праздников. Готова?

Да.

Лере пришлось четырежды сбросить звонки Виталика, до которого наконец-то дошел смысл ее ответа. На пятый раз она набрала побольше воздуха в легкие и ответила:

– Алло.

– Что за тупорылые шутки?!

– Никаких шуток, милый. С десятого января я перехожу на должность ассистента Стаса.

– Это что, месть?!

– О, ты слишком много на себя берешь. Он предложил мне повышение еще пару недель назад.

– Почему ты мне ничего не сказала?

– Хм… Видимо, была слишком занята твоими контрактами и графиками.

– Ясно. Я думал, у нас команда. Но ты такая же пустая амбициозная стерва, как и остальные. Удачи.

Лера пожала плечами и положила телефон на стол. Она вдруг ощутила невообразимую легкость. Ей надоело думать о других и уже давно хотелось в приоритет ставить свои собственные желания, а не чужие проблемы и косяки.

Впереди маячил внезапно свободный день, и Лера раздумывала, чем бы себя занять. Можно было устроить грандиозный шопинг на всю новогоднюю премию или прогуляться по праздничному городу. Да и в холодильнике было шаром покати.

Она надела свитер потеплее, поверх короткого пальто натянула шерстяной снуд и спустилась вниз за продуктами, в очередной раз радуясь фермерской лавке в ее доме и неплохому алкогольному магазину в соседнем. Набрав всяких вкусностей, Лера зашла за бутылкой хорошего вина. С четверть часа побродив по рядам стеллажей, она взяла «Кьянти Классико Ризерва» тридцатимесячной выдержки. Эмблема черного петуха обещала бархатистый вкус с ароматом карамели и цветущей вишни. И конечно, Лера не смогла удержаться, взяв бутылку десятилетнего шотландского виски «Хейзелберн». Ей нравился его марципановый привкус с терпким шоколадным ароматом.

Седовласый мужчина на кассе по достоинству оценил ее выбор, отчего Лера немного смутилась и покрылась легким румянцем.

Вернувшись домой, она переоделась в любимую пижаму, выложила на большую тарелку копчености, маслины и сыр и решила устроить себе день алкогольно-гастрономического гедонизма в блаженном одиночестве. В поисках приличного фильма Лера с наслаждением смаковала вино. Оно приятно покалывало язык и окутывало сознание невесомым теплом.

Снаружи солнечный день внезапно прервался густым снегопадом, придавшим камерности затее Леры. Ее телефон тихо звякнул от нового сообщения. Она бросила взгляд на дисплей: отправителем был Радос.

Привет, трудоголик.

Привет. Сеанс трудоголизма отменен.

Почему?

Гришин все сделал второго января. Правда, забыл предупредить меня. Или не забыл. Не знаю.

Он переутомился за декабрь. Не обращай внимания.

Плевать.

Чем занята?

Лера хотела напомнить Радосу об их решении закончить плотное общение, но вино уже сделало свое дело. Вместо ответа она отправила ему фото вина, закусок и экрана ноутбука с первыми кадрами «Игры Молли».

Получаю удовольствие всеми доступными способами.

Я могу приехать?

Рад… Мы же договорились.

Ты осталась должна мне кое-что. Нужно закрыть гештальт.

Должна? Что?

Рад.

Не думаю, что Стас будет караулить меня у двери твоей квартиры. Уверен, он понятия не имеет, где ты живешь. Если только в последний рабочий день он повез тебя не на вокзал, а домой. М-м?

Лера с минуту смотрела на диалог, борясь с собственными желаниями.

Он отвез меня на вокзал.

И?

Сколько часов у тебя на закрытие гештальта?

Жена с сыном уехали к ее родителям до послезавтра. Я остался дома из-за рабочих вопросов, но они рассосались значительно быстрее, чем я ожидал. Так что… Вся ночь наша.

Лера закрыла глаза: «Какого черта?..»

Это последний раз. Без исключений.

Да, детка. Ты не пожалеешь.

Не уверена.

Буду через полчаса.

Аккуратно. Там метель.

Лера захлопнула ноутбук и залпом допила вино, ощущая себя так же, как и в первую их с Радосом совместную ночь.

Она сняла пижаму, нанесла на шею пару капель жасминового масла, распустила волосы, завернулась в черный атласный халат и налила себе еще бокал вина.

Радос прилетел уже через двадцать минут. Лера нажала на кнопку домофона и осталась ждать его у входа, почти не дыша от волнения.

– Детка… – Он ворвался к ней, с шумом захлопнул дверь и чуть не задушил ее порывистым голодным поцелуем.

– Привет…

– Какая же ты… – Радос быстро разделся и потащил возбужденную Леру на кровать. – Готова? – В его руке тихо бряцнула цепь с наручниками.

– Ты уверен, что без них никак?

– Уверен. – Он развязал широкий пояс ее халата. – А вот этим я завяжу тебе глаза и… Черт…

Халат распахнулся, и его взгляду предстало восхитительное стройное тело усмехнувшейся Леры. Радос одним движением освободил ее от атласа, толкнул на кровать и ловко защелкнул наручники на ее тонких запястьях, перекинув цепь через перекладину кровати.

– Ты меня пугаешь, Агеев.

– Почти все. – Радос взял пояс и завязал Лере глаза, а потом встал и оценил ее шикарный вид издалека.

– Рад? Ты где?

– Секунду. Хлебну вина. – Он налил полный бокал и, насладившись терпким вкусом, вернулся на кровать. – Ты бы видела себя…

Радос приник к ее губам в долгом горячем поцелуе, жестко вторгаясь в нее языком. Его ладони мягко сжимали грудь Леры, вздымавшуюся от глубокого частого дыхания. Прикусив ее нижнюю губу, он начал прокладывать языком тропинку по ее телу. Возбуждающий запах масла заводил его до предела. Радос жадно облизал ее грудь, нарочно обойдя набухшие соски.

– Черт, Рад…

Радос двинулся ниже.

– Почему?..

– Я заставлю тебя изнывать. Умолять меня.

– Но я уже…

– О нет. – Он продолжал спускаться влажными поцелуями по ее дрожащему телу: солнечное сплетение, плавные мышцы пресса, талия, выступающие косточки бедер. Все ниже, но не прикасаясь к средоточию всех ее чувств.

– Рад, пожалуйста. Зачем ты так?..

– Я только начал.

– Это невыносимо…

– Скоро. Moje víla…[3]

Лера изгибалась в слепых попытках поймать его язык в самых горячих точках, но Радос был неумолим. Он развел ее ноги в стороны и стал медленно целовать внутреннюю поверхность бедра, с удовлетворением наблюдая, как активно влажнела плоть Леры.

– Skvělý…[4]

– Радос… – Лера уже всхлипывала от острого желания. – Пожалуйста… Возьми меня…

– Все, что пожелаешь. – Он провел языком по ее истекающей от возбуждения промежности, мягко проник внутрь, заставив Леру громко застонать. Приподнявшись над ней, скованной и разгоряченной, Радос без предупреждения резко вошел в нее. Лера хрипло закричала, изогнувшись от боли и наслаждения. – Ты ведь этого хотела?..

– Да… Да!

Он двигался медленно, даже слишком медленно. Лера уже еле дышала:

– Что ты делаешь…

– Жду, когда начнешь по-настоящему умолять меня.

Она неистово дергала руки, запястья уже горели. Внутри Лера пылала, но Радос все медлил, продолжая сладостно мучить ее. Из последних сил она прошептала:

– Прошу тебя… – А потом практически прокричала: – Пожалуйста, сделай это!!!

Радос, демонически улыбаясь, резко ускорился, даря Лере долгожданную эйфорию. Она выгибалась, позволяя ему войти максимально глубоко. Радос безжалостно терзал ее, двигался все жестче, а потом не выдержал и стал кусать ее за грудь и шею, оставляя на нежной коже алые отметины.

– Sladká…[5]

– Да! – Лера кричала от бешеного восторга, даже не пытаясь сдерживаться. – Да! Радос…

– Да, моя милая…

Леру накрыло густой, тягучей волной оргазма. Ее нутро разлетелось тысячей сияющих осколков. Сознание померкло, а блаженство растеклось по венам, заставляя кровь вскипать.

Радос прервался в самый последний момент и обессиленно рухнул на нее, придавив к кровати. Лера еле слышно прошептала:

– Рад… Мне нечем дышать.

– Прости. – Он перекатился на бок и стянул с ее лица повязку. Лера с облегчением вдохнула. По щекам текли слезы. Радос осторожно прикоснулся к ней: – Ты в порядке? Лера, тебе больно?

– Сними их, прошу…

Он нащупал рядом с собой ключ и отстегнул цепь, освободив запястья Леры. Кожа на них покраснела и местами стерлась до крови.

– О черт. Детка… Прости, я не думал, что будет так.

Лера никак не могла остановиться. Ее била дрожь от возбуждения вперемешку с болью в руках. Радос прижал ее к себе и крепко обнял, накрыв их обоих одеялом.

– Я переборщил.

Она еще долго продолжала всхлипывать, уткнувшись в его напряженное плечо, и затихла только через четверть часа.

– Как ты? – Радос смотрел на нее с беспокойством.

– Ненавижу тебя. Со всеми твоими экспериментами и гештальтами…

– Малыш, прости. Я виноват.

Лера поднялась с кровати и ушла в душ:

– Хорошо, что этого не произошло перед корпоративом.

– Детка, пожалуйста, прости меня. Я не думал, что они так натрут.

Включив воду, Лера расслабилась под теплыми струями. Все тело ныло от боли. Радос подошел сзади и нежно обнял ее. Повернул к себе. Вода стекала по его лицу и тонкими ручейками спускалась по груди и плечам.

– Лер, я все исправлю. – Он легко поцеловал дрожащую Леру в шею и тонкие ключицы, потом опустился на колени и покрыл поцелуями ее живот и бедра, поглаживая ладонями стройные ноги и округлые гладкие ягодицы.

– Рад. Рад, пожалуйста. Остановись.

Он поднял на нее виноватые темно-карие глаза:

– Тебе все еще больно?

– Нет. Просто остановись. Мне нужна передышка.

– Хорошо. – Он поднялся, скользнул большим пальцем по ее подбородку, еле заметно коснулся губами ее лба и вышел из душа.

Лера растерла по телу немного ароматного геля. Запястья пощипывало. Смыв пену, она тщательно промокнула волосы и укуталась в пушистый халат.

Радос сидел на краю кровати, опустив лицо на ладони. Лера бесшумно подошла к нему и запустила пальцы в его густые влажные черные волосы. Он прижал ее к себе, обняв обеими руками.

– Мне так жаль.

– Все в порядке.

– Как я могу загладить вину?

– Испытай на себе мою сладкую месть.

Радос поднял на нее непонимающий взгляд:

– В смысле?

– Я точно так же надену на тебя эти чертовы наручники и заставлю вскипеть от желания. Но тебе придется сдерживать свои порывы, чтобы на твоих запястьях не осталось следов и не пришлось потом оправдываться перед женой.

– Liška![6]

– Но сначала мне нужно чем-то обработать кожу… – Лера порылась в аптечке и нашла мазь с ланолином, которой спасалась прошлой зимой от пересушенного офисного воздуха. – Намажь, пожалуйста. – Она села рядом с Радосом и протянула ему тюбик. Он нежно, практически невесомо, нанес мазь на истерзанные запястья.

– Так достаточно?

– Да, теперь немного полегче.

Радос продолжал смотреть на результат своей необузданности. Лера придвинулась и мягко коснулась губами его подрагивающей от недовольства скулы:

– Все не так ужасно. Мне уже почти не больно. А вот поесть я бы не отказалась.

– Что-нибудь заказать?

– Рад.

– Что?

– Я понимаю, как тебе неловко за все это. Но я не сержусь. Ну… Может, совсем капельку. Это не повод грустно смотреть на меня, словно нашкодивший лабрадор.

Радос выдохнул и улыбнулся ей:

– Что бы ты хотела поесть?

– Сделай мне большой бутерброд из всего, что найдешь на кухне. И налей вина. Себе тоже. И вообще, я начинала смотреть классный фильм…

– Все, что попросишь, милая. Вино, кино…

Пока Радос орудовал ножом, Лера задумчиво смотрела в окно:

– Какой снегопад…

На улице не было видно даже соседние дома. Только кое-где пробивались особенно яркие огни.

– Такой же, как тогда.

– Когда?

– В день нашего знакомства.

– Да. Точно… – Лере стало немного грустно.

– Ладно. Про что там твой классный фильм?

Отгоняя от себя унылые мысли, они ели, пили вино и пытались сосредоточиться на сюжете.

– Нет, это бесполезно.

– Что не так?

Лера встала с кровати и придвинула стул:

– Садись.

– Не понял.

– Садись, Радос. Настало время мести.

Он повел бровью и медленно расплылся в похотливой улыбке:

– И глаза мне завяжешь?

– Само собой.

Радос с готовностью уселся на стул и завел руки назад:

– Защелкивай, детка.

Лера взяла с кровати наручники, перекинула цепочку через спинку стула, чтобы Радос не мог двигать руками, и с трудом застегнула оковы на его массивных запястьях.

– Я уже готов.

Она взяла пояс и подошла к нему спереди. Радос действительно был уже возбужден и чувственно смотрел на Леру снизу вверх. Она ловко завязала ему глаза и скинула с себя халат.

– Держись, герой-любовник.

Встав на колени, Лера провела ладонями по бедрам Радоса в направлении паха и почувствовала, как он покрылся мурашками. Невзначай прикоснулась кончиками пальцев к его члену. Радос дернулся. Лера поднялась и провела языком по мочке его уха, слегка сжав ее зубами. Радос бессознательно попытался поймать ее губы поцелуем, но Лера легко увернулась. Вместо этого она поцеловала его в плечо и медленно двинулась к шее, на которой отчетливо выбивал ритм его быстрый пульс.

– Ну… Неплохо. – Радос решил поддразнить Леру, хотя в реальности уже запредельно возбудился, вдыхая ее аромат и ощущая легкие влажные прикосновения.

Она насмешливо парировала:

– Я еще даже не начинала, милый.

Добравшись до его шеи, она сладостно провела по ней языком до самого щетинистого подбородка, почти коснулась его нижней губы… Радос снова попытался поймать ее, но Лера оказалась проворнее.

Она вновь начала опускаться, целуя дергавшийся от напряжения торс, задела грудью его пах. Радос ахнул.

– Кажется, мне тоже светят натертые руки…

Лера наконец-то добралась до центра его возбуждения и прикоснулась теплым языком к головке члена.

– О, детка… Детка…

Она сжала головку губами и быстро отстранилась. Легко подула, дразня Радоса.

– Oh, sakra![7]

Лера снова прикоснулась к головке губами. Чуть глубже. Медленно. Лениво. Радос судорожно вздохнул:

– Я понял. Это слишком невыносимо.

Он дернул руками цепь, остро желая погрузить пальцы в волосы Леры. Цепь не поддалась. А Лера входила во вкус и ускоряла темп и глубину ласк, соблазнительно постанывая. Ее легкие вибрации постепенно сводили Радоса с ума от наслаждения. Казалось, еще секунда, и он… Но Лера внезапно замедлилась и отодвинулась.

– Что?.. Нет, малышка… – Он разочарованно запрокинул голову.

Лера села на Радоса так, что его член лишь касался ее ягодиц.

– Ты промахнулась…

– Так и было задумано.

Наконец-то Лера позволила ему завладеть ее губами. Он неистово раз за разом вторгался языком в ее рот, ощущал, как ее возбужденные соски прикасались к его спазмированным грудным мышцам.

– Не торопись… – Лера начала медленно изгибаться, плотно прижимаясь к его телу. Вверх. Вниз. Снова вверх… Снова вниз…

Радос тихо угрожающе зарычал:

– Мстительная… Сучка…

– Надеюсь, ты наслаждаешься. Как и я час назад.

– Сделай это. Иначе я сломаю твой стул и изнасилую тебя.

– Только попробуй.

Радос снова дернул цепь. Стул подозрительно хрустнул.

– Я не шучу.

Лера накрыла его рот долгим медленным поцелуем. Одной рукой она держалась за его шею, а второй сзади ласкала готовый вот-вот взорваться член.

– Ты за это ответишь, я предупреждал.

Радос резко напряг руки, и через секунду цепь звонко щелкнула, освободив его из плена. Лера ничего не успела понять, как уже лежала на полу под Радосом, который жестко вошел в нее и за минуту быстрыми грубыми движениями довел их обоих до оргазма.

– Ты проиграла… – Он долго и пристально смотрел в затуманенные блаженством темно-голубые глаза, чувствуя, как беспомощно тонет в них. Потом встал, поднял Леру на руки и унес в душ.

– Так нечестно…

– Плевать. – Радос целовал и целовал ее под горячими струями воды. Когда Лера стала задыхаться, он повернул ее к себе спиной, нежно покусывая за шею, проник пальцами внутрь и начал массировать клитор.

– Подожди… Что ты делаешь? Я еще не…

– Закрываю гештальты.

Лера изогнулась от огненной волны наслаждения, плотно прижав ягодицы к его паху, готовая снова принять его.

– Снова помучить тебя?

– Не смей. Пожалуйста.

Радос плавно погрузился в ее тугую влажную плоть. Лера тихо застонала, прижавшись щекой и грудью к прохладному кафелю.

– Моя малышка… – В этот раз он двигался мягко, понемногу ускоряясь и замедляясь. Волнообразные движения ее позвоночника и лопаток гипнотизировали, вводили Радоса в транс. Откуда-то издалека он услышал, как Лера повторяла его имя, ускорил темп, сжимая ладонями ее мокрые бедра, наслаждаясь звуками ее нежных хрипловатых стонов. Почувствовав, как она запульсировала от экстаза, он высвободился и кончил на пол душевой.

– Я сейчас упаду…

– Держу тебя. – Он прижимал к себе Леру, пока их дыхание не выровнялось.

– Еще один такой «гештальт», и тебе придется вызвать для меня скорую.

– Почему? Что не так?

– Пульс шумит в ушах.

Радос тихо, глубоко и бархатисто рассмеялся:

– Главное, чтобы песок не сыпался.

Лера с улыбкой легко оттолкнула его:

– Дурак.

Вернувшись в комнату, она обессиленно рухнула на кровать. Радос прилег рядом и слегка помассировал ее позвонки и шею.

– Как хорошо…

– Тогда зачем мы это прекращаем?

Лера повернулась на спину и в приглушенном свете ночника посмотрела на Радоса.

– Мне казалось, мы определились с этим вопросом.

– Детка. Давай просто будем как-нибудь… Не знаю, скрытнее? Я постараюсь игнорировать шутки Стаса. Правда. Я не могу тобой насытиться. И не представляю, как мы будем дальше работать. Просто «привет-привет»? После всего этого?

– После чего «этого»? Рад, что между нами? Ты помнишь нашу беседу два года назад? Это ведь были твои слова: «Да, просто секс. Нет, развода не будет. Жену люблю. У нас сложный период…» И? К чему мы пришли? Ответь мне, только честно! Ты все так же любишь жену? У вас все еще длится сложный период?

Радос закрыл глаза и откинулся на подушки.

– Почему это нужно обсуждать именно сейчас?

– Потому что! Я в свои двадцать четыре года понимаю, к чему все идет, а ты в свои тридцать два предпочитаешь жить, закрывая глаза на проблему.

– Ты права, – он тяжело вздохнул. – Чем дальше, тем запутаннее.

– Я с самого начала подозревала, что идея так себе.

– Но все же согласилась.

– Доверилась твоим словам. Это было глупо и наивно.

– Я могу хотя бы остаться с тобой на ночь?

– Нет.

– Лера, ты меня убиваешь!

– Ты сам себя убиваешь, оттягивая момент!

Радос склонился над ней и поцеловал. Нежно, легко и мимолетно.

– Я знаю… Спасибо тебе за все.

– И тебе, Рад.

– Но мы ведь останемся друзьями? Коллегами-друзьями?

– Конечно.

– Правда, ты не учла один факт.

– Какой?

– Я выпил полбутылки вина. Как мне теперь ехать?

– На такси. Машину заберешь завтра утром.

– Ты беспощадна.

Радос неохотно оделся, и Лера встала его проводить.

– До встречи после праздников.

– Пока, Рад.

Лера закрыла за ним дверь и уперлась в нее лбом. Наконец-то можно было дать волю слезам. Она медленно опустилась на пол и разрыдалась от отчаяния и боли. Где-то в глубине души она смутно надеялась на другой исход. Но так было лучше для всех. Раненые запястья все сильнее жгло, будто она опустила руки в кислоту.

Радос стоял снаружи, прислонившись спиной к ее двери.

– Идиот…

Спустившись на улицу, он вызвал такси и несколько минут с закрытыми глазами глубоко вдыхал морозный воздух, не замечая, как снег бил его в лицо.

Хмель понемногу отпускал. Радос сел в подъехавший автомобиль и прислонился лбом к стеклу, размышляя, в какой момент начал так неосмотрительно себя обманывать. Подъехав к дому, он пришел к выводу, что самообман начался с того самого момента, как Лера неловко упала на него в том проклятом такси. Он неосторожно посмотрел в ее бездонные глаза и безвозвратно пропал.