Лера уныло уставилась на текст уведомления:

– Я точно не могу не явиться?

Волохов хмыкнул, покачав головой:

– Точно.

С неприязнью отложив письмо в сторону, она отпила кофе из кружки и беспомощно уставилась на своего адвоката:

– О чем меня будут спрашивать?

– О жизни со Стасом. Спросят, знала ли ты о его финансах, махинациях, планах, сделках, знакомствах…

Пики сжала переносицу и закрыла глаза. Все тело напряглось от одной только мысли о подобной беседе.

В кабинет зашел Дима. Он отдал Максу документы на новое оружие и остановился у стола Леры, с недоумением переводя взгляд с нее на Даниила:

– Чего грустим?

– Повестка пришла.

Сокол взял со стола лист и вчитался. Свел брови и скривил рот:

– Никак нельзя этого избежать?

– Нет…

– Не переживайте. Все будет нормально. Правда на стороне Пики. Суммы ее расходов всегда укладывались в уровень доходов. Да и… Багрянцев тоже не был идиотом. Его траты даже гипотетически не могли натолкнуть кого-то на мысль о дополнительных способах обогащения. Лере нечего бояться и нечего скрывать.

– Обещаешь?

– Торжественно.

– Я поеду с тобой, – заявил Сокол.

– Не думаю, что это так необходимо…

– Дополнительная поддержка тебе не помешает. К тому же я не смогу привезти тебя обратно после суда. А сама ты можешь быть слишком утомленной, чтобы сесть за руль.

Лера с подозрением посмотрела на Волохова:

– Ты же сказал…

– Сказал. Но ты ведь помнишь, как было тяжело во время бракоразводного процесса.

– Пожалуй…

Даниил забрал со стола повестку, пожал руку Максу, поцеловал Леру в щеку, а Диме кивнул:

– Сокол, можешь выйти со мной? Есть вопрос.

Тот пожал плечами:

– Конечно, какой?

– Нужен твой совет насчет новой тачки.

– Только не «Ягуар»! – Дима с хохотом вышел за ним в коридор и закрыл за собой дверь.

Но пройдя несколько метров, Волохов быстро впихнул его в пустой кабинет Дениса и перестал улыбаться.

– Эй!

– Слушай меня внимательно. Дело дрянь…

* * *

– Димуль, ты меня пугаешь…

– Мы почти на месте.

Сокол сказал маме, что везет ее на ужин к ним с Лерой домой, но за пару кварталов до офиса остановился и завязал Елене глаза. Она сидела, крепко вцепившись в поднос с большим лимонным пирогом, и не понимала, что происходит.

– Что за сюрпризы?

Они въехали на парковку, Дима аккуратно помог ей выйти и все так же с завязанными глазами повел к лестнице. У самых дверей в офис он развязал ленту и произнес:

– Мама, это «Феникс». «Феникс», это мама.

– Что?

Сокол завел ее в коридор:

– Я один из пяти совладельцев, мам. Агентство частной безопасности. Решил показать тебе наше детище вживую и познакомить с друзьями.

– Боже… – Елена от неожиданности чуть не выронила пирог и пошла за сыном, опасливо поглядывая по сторонам.

После широкого холла первым был кабинет Леры.

– Ох, девочка моя! Совсем исхудала!

Лера только закончила говорить по телефону и радостно улыбнулась маме Димы:

– Я уже собиралась звонить!

Они тепло обнялись, и Дима представил Макса:

– Это наш начальник над всеми агентами и телохранителями. Макс, это моя мама. Елена Вячеславовна.

– Ну тебя! Максим, никаких отчеств!

Макс расплылся в улыбке:

– Как прикажете!

– Вот, возьми кусочек. Дима, ну почему ты не предупредил? Я бы сделала еще парочку пирогов! Вам же тут по две крошки!

Сокол усмехнулся:

– Успеешь. Поверь, ты устанешь от нас и наших просьб о домашней еде.

– Еще посмотрим! – Елена подмигнула Лере, с восторгом жующей ее фирменный пирог.

– Ладно, пойдем, познакомлю тебя с остальными.

С кухни, как всегда, раздавались басовитые смешки и пошлые шутки. Дима зажмурился от легкой неловкости и опередил маму.

– Народ!

Парни, не переставая смеяться, уставились на Сокола, а потом разом поперхнулись и молча выпрямились, заметив за его спиной миниатюрную пожилую улыбающуюся женщину, на которую Дима, как оказалось, был удивительно сильно похож.

– Мама «Феникса»… – пробормотал Арчи.

– Угадал. – Дима пропустил Елену вперед и быстро всех представил:

– Ма, это мои друзья. Да, собственно… Мои братья. В шапке Арчи. Он тот еще остряк, но где-то в глубине души совсем добрый.

– Здравствуйте…

– Здравствуй, Арчи. Угощайся. – Елена протянула ему поднос, и Кельт растерянно взял с него кусок пирога.

– Спасибо.

– Брюнет-великан – наш главный босс, Дэн.

Морок тоже неловко улыбнулся и взял пирог.

– Здоровяк с короткой стрижкой – Вова. Миролюбивый, но трогать его нельзя.

Елена хохотнула:

– С трудом верится! Слишком по-доброму смотрит. Здравствуй, Вова.

– Добрый день… – Вова слегка сгорбился от смущения, но от пирога, как и остальные, не отказался.

– Вы где все потерялись, я там… это… Ой. – На кухню, подкидывая пустую гильзу, влетел Джокер. При виде Елены он осекся и растерянно глянул на остальных.

– Черт побери, это божественно! Джокер, ты не представляешь! – Арчи дожевывал свою порцию, облизывая пальцы.

– А это наш самый меткий парень на деревне. Даниил. Но вообще все зовут его Джокером.

– Добрый день! Меткому парню – самый сладкий кусочек! Я Елена. – Она протянула ему кусок пирога, и вечно саркастичный снайпер не смог выдавить из себя ничего, кроме тихого спасибо.

– Я надеюсь, вы еще не все растащили? – Лера завела в комнату улыбающуюся Аню.

– Добрый день! Мы вас давно ждали!

– Это Аня, наш компьютерный гений.

– Вот это прелесть! Какие же у вас тут красивые и умные девочки! Держи свой кусок!

Лера усмехнулась и выпихнула из коридора смеющегося Свята.

– И еще один любитель мучного, Святослав.

– Последний кусок – самый вкусный!

Свят хмыкнул, поздоровался, с удивлением посмотрел на непривычно потухшие лица учредителей и взял свой кусок.

– Спасибо, м-м-м, действительно очень вкусно!

Дима тоже заметил непроходящую растерянность парней и тактично увел маму на экскурсию по офису.

Свят налил себе кофе, извинился и ушел в кабинет, на ходу отвечая на звонок.

– Вы же сами хотели познакомиться с ней… – Лера переводила взгляд с одного на другого.

– Хотели… Но, сама понимаешь… – Денис напряженно закрыл глаза и через несколько секунд быстро заморгал.

– Эй… Ну… Зато теперь будут вам домашние пироги. – Лера подошла к нему и приобняла железного босса. Потом глянула на Вову, неотрывно смотревшего в пол, и протянула ему ладонь.

Аня со вздохом подошла к Арчи, но тот покачал головой и молча ушел в сторону тренажерки.

Джокер дожевал свой кусок и грустно улыбнулся:

– Вот вы и разгадали наш общий криптонит.

– Может быть, через несколько пирогов мы перестанем расклеиваться. – Вова попытался пошутить, но его голос прозвучал совсем не так, как обычно.

Лера расстроилась, глядя на них. Ее непобедимая банда внезапно оказалась толпой грустных парней, которые когда-то глубоко и надежно спрятали свою боль невосполнимых потерь, но так и остались сыновьями, скучавшими по потерянным родителям.

– Зря мы это затеяли…

– Нет, классно же. Мама «Феникса». – Вова доел свой кусок и отряхнул ладони от крошек.

– Да, пирог отменный, – усмехнулся Джокер. – Я бы такое каждую неделю ел.

Денис пришел в себя и кивнул:

– Я Соколу еще лет пять назад говорил, что зря он боялся вернуться.

– А ты поставь себя на его место.

– Вов, я никого не обвиняю. И уж тем более его. Просто жаль упущенного времени.

– Ладно, давайте не будем раскисать. Мы все друг для друга семья. Большая, шумная и надежная. – Аня подмигнула Лере.

– И торчим чаще всего рядом с едой! – Джокер сыто ухмыльнулся.

Постепенно все заулыбались, и настроение в офисе снова приподнялось.

* * *

– Все будет хорошо. – Дима затянул у воротника белой рубашки черный галстук и накинул жилетку, проигнорировав пиджак.

– Да я знаю… Просто неприятно это все. Ты уверен, что действительно хочешь поехать и слушать разговор о… – Лера застегнула молнию на строгой серой юбке и поправила черный атласный топ.

– Я еду туда не слушать. Просто буду рядом, чтобы тебе было полегче.

– Ладно… – Она надела жакет, поправила волосы и провела прозрачным блеском по губам. – Тебе идет костюм.

Дима усмехнулся, но Лера почувствовала в его голосе какое-то едва уловимое напряжение.

– Может быть, ты просто потом заедешь за мной? Необязательно там сидеть…

Он поцеловал ее в щеку и упрямо потянул за собой к лифту:

– Все нормально.

* * *

У входа в здание толпилось полтора десятка журналистов и операторов. Разбирательство было громким, но на сами заседания прессу не допускали, чтобы избежать давления на и так уже чересчур политизированное следствие.

– Черт…

– Держи меня за руку, прорвемся.

При виде бывшей жены Станислава Багрянцева репортеры наперебой стали выкрикивать вопросы:

– Валерия, ваш развод и смерть Багрянцева связаны?!

– Вы всерьез опасаетесь за свою жизнь и передвигаетесь с охраной?!

– Вы собираетесь принять наследство бывшего мужа?!

– Это правда, что ваш ребенок погиб из-за пристрастий Багрянцева к наркотикам?!

Лера молча шла, крепко держа Сокола за руку, и не смотрела ни на кого. На полпути в толпе она почувствовала еще одну теплую ладонь и, не оборачиваясь, поняла, что это был Волохов. Вдвоем с Димой они укрыли ее от голосящих журналистов и наконец-то вошли в здание суда.

– Как ты?

Когда за ними закрылись двери, тишина показалась Лере гробовой.

– Нормально…

– Держи. – Даниил протянул ей бутылку воды.

– Поэтому ты хотел, чтобы Дима поехал со мной?

– В том числе. Нас уже минут через десять должны вызвать.

– Отлично. Быстрее начнем, быстрее освободимся.

– Хороший настрой. Все помнишь?

– Да…

– И про лечебницу?

– Да. Все изучила.

– Умница. Но разговор будет все же про финансы. Я лишь подстраховался.

Дима и Волохов переглянулись и еле заметно кивнули друг другу. Через минуту из зала суда вывели Дмитрия Филатова в наручниках. Его адвокат шел рядом и что-то быстро, но тихо говорил ему. Заметив Леру, Филатов зло нахмурился, но ничего не сказал.

Лера со страхом наблюдала происходящее. Внутри все сжалось в тугой комок.

– Не волнуйся, – успокоил ее Даниил. – Он соучастник. Был в доле с Багрянцевым. Против него маловато серьезных улик, но он вряд ли уже отвертится.

Настала очередь Леры, и Волохов с ужасом понял, что подстраховался не зря. Накануне вечером они проговорили почти три часа. Он подробно объяснял Лере, что спросят обязательно, что – с большой долей вероятности, а что, скорее всего, не упомянут, но исключать ничего нельзя.

Он давно знал прокурора, который вел дело. Это был принципиальный и очень жесткий человек, который удивительным образом пережил девяностые. Подкупить его было невозможно, договориться через кого-то – тоже. Следственный комитет успешно использовал его в своих интересах, безнадежно закапывая всех, кто оказывался в немилости у государства. А раз грешны были все, то и шансов избежать наказания не было.

Судьи, работавшие с ним, сами его побаивались. Он с железобетонной логикой выстраивал линию обвинения, выкручивая букву закона так, что многие матерые адвокаты впадали в отчаяние.

Волохов его уважал и не боялся, но тоже не любил работать в противостоянии с этим сложным человеком. К тому же он переживал, выдержит ли Лера его лишенный любых эмоций и человеческой жалости допрос. Он говорил быстро и очень четко. Лера, по совету Даниила, отвечала серьезно и коротко. Только по делу: ни шагу вправо или влево. Перед судьей и прокурором стояла задача добраться до всех виновных, терзая свидетелей и вычленяя среди них возможных сообщников.

Дима смотрел на часы и переводил взгляд с Леры на Даниила. Обещанные полчаса закончились сорок минут назад, а допрос продолжался. Он отчетливо слышал, что голос Леры от напряжения уже начал подхрипывать.

Волохов глянул на Сокола и покачал головой: «Это не конец», – достал очередной чистый лист и продолжил делать заметки.

Ожидание тяжелого финала заставляло Диму нервничать, будто судили его самого, хотя Даниил дал ему четкие инструкции, что делать и говорить, если допрос зайдет максимально далеко. И все же он надеялся, что прокурор не коснется…

– …если вы не знали о финансовых махинациях мужа, какова была причина развода?

– Ваша честь, протестую. Вопрос не касается незаконных финансовых операций.

Но судья отклонил протест Волохова, потребовав у прокурора пояснить ход мыслей.

– При разводе происходит раздел совместно нажитого имущества, коего у господина Багрянцева было, как мы знаем, более полумиллиарда только в рублях.

– Мне ничего не нужно было от него, кроме развода.

– Почему? Допустим, вы не знали точных сумм, но явно могли претендовать на двадцать-тридцать миллионов.

Лера смотрела на обвинителя спокойно, но уже устало.

– Могла, но не было желания. Я хотела просто развестись.

– Почему? – Прокурор не давал ей уйти от ответа на вопрос.

– Наш новорожденный сын умер, и отношения разладились. Я была в депрессии. Хотела просто начать жизнь с нуля.

– Без финансовой поддержки?

– У меня были собственные сбережения.

– Муж запугивал вас?

– Да. Он не хотел разводиться.

– Видимо, вы знали слишком много, чтобы он мог вас вот так просто отпустить?

– Протестую. Это домыслы обвинителя.

Судья кивнул. Прокурор напрягся и перефразировал вопрос:

– Если отношения разладились, по какой причине Багрянцев не давал вам развод?

– Он был не в себе.

– Поясните.

– У него были определенные проблемы с психикой. Я не знаю диагноз, но он сам рассказывал, как периодически ездил в Сибирь в некую клинику восстанавливать здравомыслие. Весной он вел себя не совсем адекватно.

Прокурор повел бровью и отчетливо спросил:

– Сколько он заплатил вам за молчание?

– Простите?

– Я протестую. Снова домыслы.

Судья недовольно посмотрел на прокурора.

– Вы знали, что экспертиза о вскрытии вашего сына подделана, а заключение некорректно?

Лера судорожно вздохнула:

– Что значит подделана?

– Вы знаете истинную причину смерти вашего сына?

– Господин судья, я вынужден снова протестовать! Дело о финансах, а не о…

– Чета Багрянцевых глубоко повязла в своих грязных делах!

Дима следил за Лерой, которая с каждой секундой становилась все бледнее. Судья несколько раз ударил молотком, призывая стороны к спокойствию.

– Вы знали о том, что ваш бывший муж подкупил судмедэксперта?

– Нет… – Лера часто заморгала, чувствуя, как снова проваливалась в черноту.

– И вы не знали, что истинная причина смерти вашего ребенка не так называемое апноэ?

– Что…

Лицо прокурора расплылось, и Лера почувствовала, как по щекам потекли слезы.

– Это никак! Не относится! К делу! Господин судья!

Тот снова глянул на прокурора и снова потребовал пояснить ход мыслей. Волохов терял терпение. Он примерно понимал, куда клонил прокурор. И понимал, что будет с Лерой, когда тот озвучит свою гипотезу. Внезапно перед ним возник Стас. Он не острил и не ухмылялся, как обычно:

– Не допусти этого. Она не виновата. – И тут же исчез.

Даниил потер переносицу и снова посмотрел на судью, а потом на прокурора.

– Госпожа Волкова слишком подозрительно легко отказалась от своей части имущества. И обвинение пытается выяснить причину: она либо знала о криминальном происхождении денег, либо…

– Почему умер мой ребенок?

– Я задаю вопросы, – процедил прокурор.

– Почему умер мой сын?!! – Лера одновременно чувствовала тошноту, головокружение и жуткий шум в ушах. Ее пульс прорывался сквозь кожу, а сердце шарахалось по грудной клетке, вынося ребра.

Судья с сомнением тихо коснулся молотком стола.

– В результате следственных мероприятий было установлено, что господин Багрянцев за крупное денежное вознаграждение договорился о том, чтобы в заключении судмедэксперта причиной смерти было указано апноэ. Но фактическая причина смерти – асфиксия. – Прокурор свел брови и глянул на Леру исподлобья: – Ваш сын был задушен.

– Неправда! – голос Леры сорвался в хрип. – На нем не было ни одного синяка! Я видела его… тело…

– Прям уж и неправда… Как же вы это сделали?!

– Господин судья!!! – взорвался Волохов.

Воздух в помещении, несмотря на открытые окна, стал похож на раскаленную лаву: он был пламенным и тягучим. Лера не могла ни вдохнуть, ни выдохнуть. Дима был готов в любую секунду сорваться с места и спрятать ее за собой от этого бессердечного человека.

– Вы знали о махинациях мужа! Но, будучи в послеродовой депрессии, которая, кстати, подтверждена той самой весенней экспертизой, расправились с собственным ребенком! И обменялись секретами с Багрянцевым!

Мир перед глазами Леры пошатнулся и начал меркнуть. Невероятным усилием она смогла вдохнуть немного воздуха и не лишилась сознания.

– Это фарс, а не допрос! Протестую! В экспертизе не было и слова о послеродовой природе депрессии! Депрессия вообще не была подтверждена на сто процентов! Только некоторые ее признаки! – Глаза Волохова налились кровью.

– Которых почему-то все же хватило для многомесячного нахождения в профильном учреждении?! – гаркнул в ответ прокурор.

Даниил скрежетнул зубами:

– Моя подзащитная не убивала ребенка! Если вы смогли предположить ее вину, потрудитесь додуматься и до фатальной роли выжившего из ума Багрянцева! Его диагноз поинтереснее!

Судья уже безостановочно долбил молотком и пригрозил обеим сторонам прекратить допрос и исключить показания Леры из следствия.

Все это время она смотрела в пустоту и надеялась, что ей просто снился какой-то бредовый кошмар. Ее черный топ уже наполовину пропитался слезами, стекавшими по лицу и шее, но у нее не было сил даже лишний раз моргнуть. Сквозь пелену Пики смутно услышала вопрос от судьи, способна ли она продолжить отвечать на вопросы.

– Да…

– Вы виновны в смерти ребенка?

– Нет…

– Ваш муж вел себя достаточно неадекватно, чтобы можно было заподозрить его в убийстве?

– Не знаю… Не хочу в это верить…

– Как он угрожал вам, отказывая в разводе?

– Хотел запереть меня дома и заставить снова забеременеть…

– И этим все сказано! – выдохнул Даниил.

Судья хмуро посмотрел на него.

– Простите, ваша честь.

Прокурор с полминуты смотрел в свои записи. Волохов знал, что тот был в курсе дальнейших событий. Знал, что Лера уезжала из страны по поддельному паспорту. Знал о задержании. И все это ему было впервые запрещено озвучивать по распоряжению сверху.

Министерство обороны не горело желанием решать проблемные вопросы с учетом громкого дела, но два дня назад Волохов позвонил Федотову и очень доходчиво пояснил, что, если дело Леры всплывет, оно потянет за собой весь «Феникс», а за ним и скандальную спецоперацию с участием наемников, которую с большим трудом замяли на мировой арене. И тут уже не получится состроить недоуменное лицо. Разгорится международный скандал с последующими санкциями, громкими увольнениями и тюремными сроками.

– У обвинения больше нет вопросов, ваша честь.

Судья уточнил, были ли вопросы у стороны защиты. Волохов отрицательно покачал головой, и Леру отпустили. Она на негнущихся ногах сошла с места свидетеля и немного качнулась, но Дима молниеносно ее подхватил и вывел из помещения, мысленно проклиная все и вся.

* * *

– Вот кретин. Чего он хотел добиться… Он ведь знал, что половину вопросов не сможет задать… – Волохов вышел вслед за ними и напряженно растер лицо ладонями, чувствуя сильный спазм в мышцах спины.

– Где живет этот мудак? Я ему устрою веселенький допрос, – Сокол скрежетал зубами от бешенства и так крепко прижимал к себе трясущуюся от истерики Леру, что она закашлялась, задыхаясь. – Прости…

– Даже не думай. Прикоснешься к нему, и никакой Федотов тебя не спасет.

– Это все?..

– Да. Извини, что так вышло.

Лера еле слышно прошептала:

– Ты знал?

Дима и Даниил в очередной раз переглянулись.

– Я… Я знал, что он хотел добавить в допрос пункты о ребенке.

– О подкупленном эксперте ты знал?! – Пики внезапно вырвалась из рук Сокола и гневно уставилась на Волохова.

– Лера, послушай…

– Ты знал?!!

– Давай завтра поговорим, когда ты успокоишься.

Где-то вдалеке в коридоре Даниил снова заметил мелькающий силуэт Стаса и чертыхнулся.

– Да пошел ты!!! Ты снова меня обманул!!! Снова! Ты мог предупредить меня?!

– Лера, пожалуйста!

– Ненавижу тебя!

– Да ты бы вообще не смогла сюда зайти, если бы я предупредил тебя!!!

– Не решай за меня!!! Поэтому Дима тут?! Поэтому он?.. – Лера замолкла, вспомнив: «…нужен твой совет…»

Она развернулась на каблуках и подняла взгляд на Сокола:

– Он предупредил тебя, да?!

– Лер…

– Отвечай!

– Да, но…

Губы Леры побледнели и затряслись:

– Да вы оба!

– Милая, пожалуйста. Поедем домой. Ты успокоишься, и мы поговорим.

Она сползла по стене на пол и разрыдалась. Дима ударил кулаком по стене:

– Он сказал, что будет жесткий допрос! И этот хрен в погонах будет спрашивать тебя о смерти ребенка! Поэтому я и поехал!

Волохов опустился рядом с Лерой:

– Сокол вообще ни при чем. Я не стал тебе ничего говорить, чтобы ты раньше времени не накрутила себя и не приехала на допрос в полубессознательном состоянии. Прости. Это было жестоко. Я знаю… Но тут нет правильного решения… Я подумал, что так будет лучше для тебя и твоего статуса свидетеля. Ты ничего не знала, твои эмоции были искренними. Если бы я мог, я бы однозначно постарался уберечь тебя от этого допроса. Ты же не просто одна из клиенток. Ты мой друг.

Лера взяла из его руки платок и вытерла слезы, на место которых сразу потекли новые.

– Ты прав…

– Иди сюда. – Он помог ей подняться и обнял. – Я всю ночь не спал, зная, чем все закончится. Но хотя бы тебя уберег от нескольких дней терзаний.

– Да… Спасибо. Извини…

Она подняла виноватый взгляд на Диму. Тот стоял рядом и с грустью смотрел на нее:

– Все позади. Осталось пробраться обратно через этих стервятников.

Лера от страха уткнулась лицом в темно-коричневый пиджак Волохова.

– А тут нет другого выхода? Я не смогу…

– Сейчас решим вопрос. – Даниил достал телефон и после короткого разговора кивнул: – Сокол, иди за машиной. Подъедешь к служебной парковке, тебе поднимут шлагбаум.

Дима пошел к выходу, а Волохов повел Леру по лабиринту коридоров на противоположную сторону здания.

– Езжайте отдыхать. Я договорился с Федотовым, чтобы тебе сразу после допроса разрешили покинуть страну на пару недель под его ответственность.

– Хорошо…

– Только вернитесь. Допросов больше не будет. Я подам жалобу, чтобы тебя напрямую больше не вызывали после подобного цирка. Все дополнительные показания предоставим через нотариуса.

– Спасибо… – Лера послушно шла за Даниилом, держа его за руку, словно маленькая девочка. Все, чего ей хотелось, это провалиться в глубокий долгий сон без сновидений.

Они вышли на улицу и оба с облегчением вдохнули свежий сентябрьский воздух.

– Извини, что наорала…

– Все в порядке. Я знал, что так будет.

Рядом с ними остановилась «Ауди», и Дима помог Лере сесть.

– Сокол, вези ее подальше отсюда. Она за эту неделю…

– Знаю… Я предложил Карибы.

– Идеально. Не жалей денег. Из Минобороны обещали перевести оплату за ваш месяц со дня на день.

Дима протянул ему сигарету и закурил сам:

– Это не суд, а сюр.

Волохов затянулся и прикрыл глаза, позволяя никотину ослабить спазмированные мышцы.

– Но ты красавчик. Я не знаю, как ты это вывез. И ничего не сказал ей.

– Я сам не знаю.

– Тебя подвезти?

– Нет, вон моя машина.

– Как скажешь.

Они обменялись крепким рукопожатием, и Дима повез Леру домой.