«Сильный ветер! Уходим на второй круг!» – раздалось в наушнике Андрея. Военно-транспортный самолет опасно качнулся и набрал высоту. Раненая бровь противно ныла, вывихнутое плечо нещадно горело. Жутко хотелось спать, но Фенрир проморгался и сосредоточился на разговоре сидевших рядом Сатира и Черномора.

– …моя Фурия жаждет махнуть в Тай, так что сорян, я все пропущу.

– Каблук, – беззлобно хохотнул Матвей.

– Я и так ей задолжал.

– Оправдывайся, ага…

– …сказал мистер «Я никогда не женюсь», – прыснул главный снайпер «Феникса».

– По документам я мертв, так что господин Григорьев остался верен своему слову, – Матвей негодующе насупился.

– Бля, лучше б молчал, – Сатир издевательски рассмеялся. – Акции половины московских борделей обрушились в день, когда ты окольцевался.

– А вторая половина вообще закрылась, когда окольцевался ты.

– А на кого ж тогда малышуля баблишко спускает? – Константин легонько пихнул Фенрира в бок.

– Еще раз ты меня так назовешь… – процедил он, но ИЛ как следует тряхнуло, и, чертыхнувшись, мужчины замолкли.

На военном аэродроме отряд «Феникса» встречала колонна темно-зеленых грузовиков. Всю дорогу Андрей кисло размышлял об иронии судьбы: его старшие товарищи точно так же хорохорились до последнего, но после сорока один за другим добровольно отказались от мужской свободы и… кажется, были счастливы.

«Через десять лет я тоже психану? Что должно переклинить в мозгу убежденного одиночки, чтобы жизненная парадигма перевернулась с ног на голову?»

Фенрир настолько устал, что, заехав на домашнюю парковку, не заметил бронированный внедорожник «Феникса». Пока лифт уносил его ввысь, он уперся затылком в прохладный металл, в сотый раз ковыряясь в себе.

– Э… – зайдя за угол, Андрей неожиданно наткнулся на двоих телохранителей. – А вы чего тут?

Парни узнали своего гендира и, расправив плечи, поздоровались.

– Андрей Максимович, мы это… с клиенткой.

– С Поталиной? – слабо соображая, уточнил он.

– Да… А вы…?

– Я тут живу.

Телохранители растерянно переглянулись. Фенрир зевнул и устало махнул рукой:

– Катитесь на базу.

– У нас смена.

– Это приказ. И ни слова Максиму Алексеевичу.

– Нам нужно подтверждение от Леи Владиславовны или Ларионова… За самоволку увольняют.

Андрей раздраженно цокнул:

– В два часа ночи? Ну, охота вам тут стоять, стойте. Да, и это… За сплетни тоже увольняют, – темные брови угрожающе сдвинулись.

– Да мы поняли уже…

В квартире было тихо и еле заметно пахло чемто вкусным, но Фенрир решил отложить прием пищи на утро.

В темноте спальни витал ненавязчивый аромат парфюма Леи. Ее внезапное присутствие наполняло Андрея целым букетом эмоций: от удивления до разрывавшей грудную клетку радости. Он тихо разделся и опустился на колени рядом с кроватью, включив тусклый свет ночника. Лея лежала в его рубашке, и по расслабленным чертам ее лица стало ясно: сон ее был безмятежен.

– Детка… – выдохнул Фенрир и, стараясь не разбудить ее, аккуратно лег с другой стороны широкой кровати. Тут же поддавшись соблазну обнять ночную гостью, он плавно перекатился на другой бок по прохладной шелковистой простыне и прижался носом к макушке Леи. Но план провалился, и она села, шумно вдохнув. Волосы разметались по плечам, а глаза, широко распахнувшись, уперлись в неловко улыбающегося Фенрира.

– Прости. Не хотел тебя будить.

– Ты вернулся?!

– Как видишь.

Лея порывисто обняла его и тихо рассмеялась:

– Я так переживала! В новостях показывали какуюто жуть!

– Передел сфер влияния зачастую бывает непростым…

Выпрямившись, Лея уставилась на Андрея и несмело коснулась кончиками пальцев свежего шва в паре сантиметров над левой бровью:

– Тебя ранили?

– Приложился обо что-то в падении. Ерунда.

– Откуда ты падал?

– Так скажем, подальше от ручной гранаты.

– Чтооо?!

– Да все нормально.

Они замолчали и какое-то время рассматривали друг друга в слабом свете ночника: Лея – с неподдельной тревогой на лице, Андрей – с сонной улыбкой.

– Откуда ты узнала, что я вернусь сегодня?

– Ниоткуда… – Лея, закусив губу, неловко отвела взгляд. – Я не знала.

– Но каким-то чудом оказалась тут за пару часов до моего приезда, – Давыдов-младший задорно усмехнулся, не поверив ей. – Спросила у Морозова? Или у моего отца? Расскажи, я тебя не съем.

Лея как-то странно вздохнула и нервно сцепила подрагивающие пальцы собираясь с духом. Фенрир в очередной раз зевнул, но упрямо не сводил с нее взгляд.

– Нет, Андрей. Я ни у кого не спрашивала. Если честно, я ночевала тут все время, пока тебя не было. Только так получалось выспаться. Прости, что злоупотреби…

– Серьезно? – Фенрир удивленно выпрямился. – А ты съездила в клинику?

– Да… Да, и со мной работает прекрасный специалист. Но только тут мне не снятся кошмары.

Андрей как ни пытался, не смог сдержать довольную улыбку при виде виноватой Леи. Потянув ее за руку, он улегся и крепко обнял девушку, развернув ее спиной к себе.

– Малышка… Я скучал. Переживал, как ты справляешься без меня.

– Я смухлевала, – хихикнула Лея, часто моргая, чтобы не расплакаться от окутавшего с ног до головы чувства полной защищенности.

– Ты все правильно сделала. Черт, ты так пахнешь… – Андрей, уже не в силах держать глаза открытыми, зажмурился и с диким наслаждением вдохнул запах кожи Леи.

– Как?

В последний момент удержав порыв ответить ей «домом», Фенрир задумчиво промычал:

– Ммм… Столицей, привычными делами, нашими ужинами. Я не спал последние тридцать два часа… Иначе бы… – так и не договорив, Андрей задремал.

Сбитая с толку странным перечнем, Лея какое-то время бодрствовала и всматривалась в темноту летней ночи, поглаживая сильную руку Фенрира. В памяти проносились тоскливые воспоминания первых недель жизни в Болгарии, когда Лея каждую ночь закутывалась в теплый кокон одеяла и с горечью представляла, будто рядом с ней спит Андрей. Несмотря на обиду и разочарование, ей безумно хотелось, чтобы он осознал свои ошибки, заявился к ней без предупреждения и в бурном сексе вымолил прощение. Этот по-девичьи наивный сценарий крутился в воображении Леи непозволительно долго и постепенно превратился в навязчивую идею. Но Фенрир так и не догадался бросить все ради нее и прилететь в Болгарию.

Лее тогда понадобилось около полугода, чтобы выучиться жить, не думая о нем, не представляя его в постели рядом с ней, не прокручивая в голове бесконечные диалоги. А теперь вот он, настоящий. С удовольствием улыбается Лее, обнимает ее по ночам, заставляет кричать от оргазма в каждую их встречу, спасает от кошмаров, а она упорно делает вид, что ей это больше не нужно… Как и ему.

В семь утра Лея подскочила от будильника в отличие от Андрея, сон которого был настолько глубоким, что никакие посторонние звуки не могли его нарушить.

Наскоро причесав волосы и почистив зубы, Лея приклеила к лицу бодрую улыбку и, сгорая от стыда, выглянула изза двери:

– Доброе утро… – Ее телохранители приветливо кивнули в ответ. – Вы можете идти. Я позвоню, когда мне понадобится сопровождение. Большое вам спасибо.

Парни переглянулись, пожелали ей хорошего дня и покинули свой пост. Лея тихо прикрыла дверь и чуть не вскрикнула от неожиданности: взлохмаченный Андрей стоял в полуметре от нее и сонно улыбался.

– Я думала, ты спишь…

– Я хочу немного утреннего секса и потом доспать еще пару-тройку часиков.

– Ооо, ну… Хорошо. – Лея мягко улыбнулась. – Звучит как шикарный план…

После двухнедельного отсутствия Фенрира она была уверена, что секс будет жестким и беспощадным, но все оказалось с точностью до наоборот. Андрей был невероятно нежен и нетороплив, покрывая кожу Леи чувственными поцелуями, мягко поглаживая ее теплыми ладонями и неспешно вторгаясь в ее плоть языком, будто смакуя каждую капельку ее вкуса, наслаждаясь их запредельной близостью, надежно скрытой от всего мира. Они всецело принадлежали друг другу, отпуская напряжение взаимных обещаний, в которых никто никому ничего не был должен. Один на двоих оргазм полыхнул яркими искрами потревоженных нервных окончаний, и они оба в обнимку провалились в томную дрему.

Лея открыла глаза ближе к полудню и удивленно уставилась в окно: над Москвой сгустились тяжелые черные тучи, вдалеке сверкали разряды молний, и весь город подрагивал в ожидании грозы под гулкие раскаты грома. Зрелище завораживало: погода словно разгневалась на столицу и в грубой форме высказывала накопившиеся претензии.

Повернуть голову Лея не смогла: Андрей во сне упирался лбом в район ее сонной артерии, а его равномерное дыхание скользило теплой волной по тонкой девичьей ключице. Его левая ладонь, к удивлению Леи, лежала у нее в промежности, как обозначение занятой территории.

Она снова уставилась на назревающую бурю и подумала, что погода красноречиво описывала ее внутреннее состояние: в минуты здравомыслия Лея четко ощущала, как наэлектризованное напряжение постепенно сгущалось в ее сознании, рискуя разверзнуться мощной грозой, сметающей все на своем пути.

«Как сказать ему «прощай»? Не смогу же я просто помахать с трапа самолета, перелистнуть страницы этих недель и задорно стартовать с новой главой в своей жизни? И опять буду как дура кутаться в одеяло, представляя его рядом… – Лея отчаянно зажмурилась: – Мама? Что бы ты выбрала на моем месте? Хотя, конечно, ты бы никогда не попалась в такую глупую ловушку… Ты всегда рассуждала здраво и логично, не позволяла сиюминутным прихотям и эмоциям портить планы. Почему тогда я родилась безвольной слабачкой?! Где ваши с отцом талантливые гены?»

Первые капли тяжело ударили по стеклу панорамного окна. В комнате стало совсем темно, и Лея побежденно прижалась щекой к взлохмаченной макушке Фенрира, стараясь не зацикливаться на его руке у нее между ног.

Андрей шумно втянул носом воздух:

– Блин… А сколько времени? – Из-за темноты он не мог понять, сколько в итоге проспал.

– Полдень, – сдавленно шепнула Лея. – Сейчас будет гроза.

– О… Вот это мы отрубились. – Осознав, где лежит его ладонь, Фенрир сдвинул пальцы выше и сонно потянулся: – Сгоняем в «Люцио»?

– Сейчас?

– Пока мы вчера летели домой, я до ужаса хотел спать, тебя и суперсырную… Два желания исполнены, осталось третье.

– Ух ты, – Лея хихикнула. – И я даже не на последнем месте.

– Не передергивай, – Андрей притянул ее к себе и, поцеловав в щеку, потерся по тонкой коже кончиком носа. – Погнали, я умираю от голода.

– В холодильнике есть куриная грудка в специях, спагетти и сливочный соус.

– Это на ужин, а сейчас я хочу в «Люцио»!

В каморке с одним окном первые десять минут их присутствия царила тишина, нарушаемая лишь довольным мычанием жующего пиццу Андрея. Лея свой кусок суперсырной поглощала неспешно и бесшумно.

На улице бесновался ливень, то и дело подсвечиваемый яркими молниями. От грохота раскатов грома припаркованные автомобили мигали сигнализацией и противно пищали. Но внутри пункта доставки «от Люцио» было спокойно и уютно.

– Чем занималась эти две недели? – Доев третий кусок пиццы, Андрей выдохнул и развалился в кресле, потягивая колу из высокого стакана.

– Зачеркивала дни в календаре, – Лея попыталась отшутиться, но под его неподвижным взглядом сдалась: – Была на двух сессиях у психолога. Много плакала. Ужинала у Самохиных. Все.

– Ты скучала по мне? – в голосе Фенрира Лее послышалось напряжение с долей надежды.

– Я переживала за тебя. Там, куда ты улетел, со дня на день назревает гражданская война… – она попыталась уйти от прямого ответа, но и не обидеть его ложью.

– Ясно, – Андрей дернул уголком губ. – А кошмары вообще не снились?

– Однажды. Когда я рискнула остаться на ночь у себя дома. Ты, кстати, так и не рассказал, что снилось тебе.

– Ты правда хочешь узнать? Не уверен, что подобные разговоры поспособствуют улучшению твоего состояния, – на самом же деле Фенрир не горел желанием посвящать Лею в подробности отношений со Златой, чувствуя себя в каком-то смысле предателем: у Леи после него никого не было, а он нырнул в омут личной жизни с головой.

– Наоборот. Если я пойму, что не одна мучаюсь, меня быстрее отпустит.

Давыдов-младший тяжело вздохнул и нехотя произнес:

– Мне снилась раненая девушка. Ее утягивало в ледяную кашу, а я тонул следом в попытках достать ее на поверхность и не дать захлебнуться. В конце каждого сна она сквозь толщу воды и крови говорила, что я уже мертв.

– А потом?

– А потом я просыпался и шел покурить.

– То есть, сон тебя не пугал? – Лея неверяще блуждала взглядом по каменному лицу Фенрира.

– Пугал. До чертиков.

– А что за девушка? Ты ее знал?

– Это была моя девушка. – Андрей отпил немного колы и уставился на потоки воды, стекавшие по стеклу. – Мы прожили вместе несколько месяцев.

Лею кольнуло неприятное ощущение от осознания, с чем – а точнее с кем – были связаны сны Фенрира. Но что-то в выражении его лица и дрогнувшем голосе показалось ей подозрительным. «Раненая девушка… Вода и кровь…» – предположив страшное, Лея осторожно спросила:

– Она действительно была ранена?

Фенрир кивнул, продолжая избегать ее взгляда и ожидая решающего вопроса.

– Вы расстались? Или она погибла?

Карие глаза медленно закрылись, и через несколько секунд Андрей повернулся к Лее, хрипло процедив:

– Я убил ее. Выстрелил и попал в легкое. Она умерла в течение пары минут.

По спине Леи понеслись нехорошие мурашки, а затылок полыхнул огнем:

– А ты… Это было… – она тряхнула головой, позабыв все слова.

– Случайно? Нет. Я стрелял прицельно. – Фенрир сцепил пальцы в замок и прижал его к губам, следя за мимикой ужаснувшейся Леи.

– Зачем?

– Она предала меня. Использовала, чтобы пробраться в «Феникс». Помнишь, на похоронах твоего отца я был в охране?

– Да…

– Тем же вечером я убил свою девушку, когда она целилась в Морозова.

– Боже… – губы Леи задрожали, а на глаза навернулись слезы. – Подожди! Я помню. Денис Александрович исчез, и позже мне сказали, что он в госпитале…

Над их столиком и массивной деревянной доской с остатками пиццы повисло тягостное молчание. Андрей стараниями своего психиатра относился к воспоминаниям о Злате отстраненно, будто к просмотренному давным-давно фильму. Его больше волновала реакция Леи. Она выглядела шокированной, с трудом принимающей непростые обстоятельства его прошлого.

– Все давно позади. Я свое отгоревал и перелистнул страницу.

– Ты любил ее? – короткий простой вопрос заполнил пространство между Леей и Фенриром, у которого не было права на ошибку. С другой стороны, он не желал врать ни ей, ни тем более себе.

– Думаю, да.

– Ты сомневаешься?

– Я плохо помню те месяцы и свои эмоции.

– Разве это возможно?

За окном вспышка молнии озарила улицу, а последовавший за ней мощнейший раскат грома заставил заискриться лампочки. Несколько секунд спустя свет погас. Но тут же запищал аварийный сигнал, и где-то в глубине производственных помещений заработал бесперебойник. Лампы снова зажглись, но лишь в треть силы.

Андрей напряженно откашлялся и замер при виде неподвижного лица Леи, все еще ждавшей от него ответ.

– Мне понадобилась помощь мозгоправа. Около полугода я прожил в одиночной палате психиатрической клиники. И после некоторых… э… манипуляций воспоминания о ней стали расплывчатыми, затуманенными.

– Ты любил ее так сильно, что пришлось стирать память, – прошептала Лея.

– Дело скорее в чувстве вины. И я не мог принять факт ее предательства. Почти полгода жил иллюзией счастья.

– Но, если бы ты ничего особенного к ней не испытывал, не горевал бы так сильно.

– В любой другой ситуации я бы ответил, что мне виднее, но теперь уже никому не виднее.

– Прости, – Лея выпрямилась и неловко улыбнулась. – Разумеется, это не мое дело. Я лишь предположила.

– Моя история тебя задела.

– Она меня впечатлила…

– И задела. Я же вижу, – Андрей приосанился и подался вперед, мягко накрыв ее ладонь своей.

– Может быть, самую малость, – Лея рассмеялась над собой.

– Оно того не стóит, честно. Мутная история с еще более мутным финалом. Я рад, что перешагнул то эмоциональное болото.

Лея хотела было что-то ответить, но в последний момент передумала и аккуратно сковырнула ногтем остывшую сырную корочку с куска пиццы. Фенрир не удержался от любопытства:

– Что?

– Подумала, что не готова жертвовать эмоциями ради избавления от кошмаров. Я люблю родителей. Не представляю, как это: думать о них и ничего не чувствовать…

– И не нужно. Если вдруг тебе предложат подобные методы, отказывайся без раздумий. Лучше потратить пару лет на глубокую терапию, чем ампутировать половину прошлого.

– А почему ты согласился?

– Не было выбора. Сны – это самое безобидное, что меня терзало.

– Ты пытался покончить с собой?

– Нет, я просто отключился. – Андрей откинулся на спинку кресла и отчаянно рассмеялся: – Тело перестало мне подчиняться, а сознание будто поместили в клетку. Я кричал, но беззвучно. Никто не видел, как меня ломала нестерпимая боль. Никто не слышал, как я просил о помощи. В моем случае возникла ментальная гангрена, удалить которую было жизненно необходимо.

– Мне жаль, что ты прошел через такой ад…

– Только не зацикливайся. Я в порядке, адекватен и дееспособен. Поехали домой?

Лея с опаской посмотрела на улицу. Гроза высказала свои претензии и утихла, но дождь все еще заливал город, заставляя редких прохожих резво перескакивать через лужи, вжимать голову в плечи и горбиться, прячась под зонтами.

– Я бы хотела сегодня побыть у себя.

– Одна?

– Не могу же я вечно цепляться за тебя. Нужно научиться справляться самой.

– Не сегодня. – Фенрир поднялся изза стола, сжал руку Леи и уверенно двинулся к выходу. – Начнешь с понедельника.

Лея без особых терзаний капитулировала и покорно шла следом, мысленно признавшись себе, что стала наркотически зависимой от прикосновений Андрея. Открыв дверь, он поморщился и поднял взгляд к темному небу, с которого неслись потоки воды.

Они обходили лужи и бежали к «БМВ» Андрея, промокая под тяжелыми каплями дождя, но, оказавшись прямо у машины, Фенрир вдруг повернул Лею к себе. Не обращая внимания на ливень, запустил пальцы в ее волосы и голодно поцеловал. Его язык властно вторгся в пространство между нежными губами и тут же сплелся с языком Леи в безумном ритуальном танце. В ее сознании все перестало иметь значение: дождь, столица, опасения, сомнения, горьковатый привкус обиды изза рассказанной Андреем истории – мысли стройным клином улетучились из головы. Существовали только она и он. И целая Вселенная ослепляющим звездным вихрем окутывала их обоих.