«Я слышала, ты работаешь в «Обычном месте», — заметила Мелисса, когда они с Глорией пили кофе во время перерыва. Она работала допоздна в«Пастушьей хижине» , и зашифрованный телефонный звонок, который должен был сыграть важную роль в сюжете, все еще не выходил у нее из головы, когда она проснулась в среду утром.

Глория лишь слегка удивилась этому вопросу.

«Верно. Я помогаю в баре два вечера в неделю. Мисс Эш вам сказала?»

«Да, на самом деле так и было».

Глория хихикнула. «Так и думала! Она не одобряет. Говорит, что слышала о том, что там происходит!» Интонацией она взяла слово «что-то» в кавычки.

«О? Что именно?» — спросила Мелисса, у которой была блестящая идея, но ей было любопытно услышать версию Глории.

Один из больших карих глаз закрылся в подмигивании, похожем на толчок в ребра. «Шалости! У них есть отдельные комнаты, понимаете, для встреч клубов, и у них есть артисты, типа!» Еще одно подмигивание и еще больше кавычек.

«Правда? Что это за артисты?»

«Знаешь!» — глаза Глории засияли озорством. — «Во-первых, стриптизерши».

Мелисса покачала головой и попыталась изобразить шок. «Я не понимаю, как женщина может на такое решиться!»

Глория чуть не подавилась кофе. «Мужчины тоже так делают!» — хихикнула она. «По вторникам после обеда у девушек представление. Они толпами приходят посмотреть на Великолепного Джорджа и его Сумасшедшего Огурца! Конечно же, они говорят своим мужьям, что это для бинго…!»

«Боже мой!» — пробормотала Мелисса. — «Не могу представить, чтобы кто-нибудь из дам Верхнего Бенбери побывал на подобном мероприятии!»

Второй взрыв веселья чуть не свалил Глорию со стула. «Никогда не знаешь, что может случиться!» — прохрипела она, как только отдышалась.

На этот раз Мелисса была по-настоящему шокирована. «Ты же не предполагаешь…?»

Глория покачала головой и вытерла глаза скомканной салфеткой. «Ни о ком не слышала», — призналась она с явным сожалением. «Но я бы не удивилась, если бы кто-нибудь из них все-таки появился!» Ее закатанные глаза ясно давали понять, что подробный перекрестный допрос не будет лишним, но Мелисса решила не развивать эту тему.

Она вернулась к своей первоначальной причине, побудившей её заговорить о «Обычном месте». «Вы знаете там девушку по имени Бабс?» — спросила она.

Глория склонила свою жёлтую голову набок, словно отражающая свет канарейка. «Некоторое время назад в «Обычном месте» работала Бабс», — сказала она после недолгого раздумья.

«Вы знаете, где она живёт?»

«Нет… она ушла как раз перед тем, как я начала. Похоже, из-за какого-то парня, который за ней гнался, поднялся большой шум». Она подняла свои густо нарисованные брови, глядя на Мелиссу. «Она твоя подруга?»

«Нет, я её на самом деле не знаю. На днях мне кто-то позвонил, думая, что я Бэбс, и желая встретиться в кафе «The Usual Place».»

«Ну, это точно был не тот же самый парень. Тот попал в аварию. Я поехал туда, спрашивал про Бабс, а мне сказали, что она ушла. Он не поверил и начал капризничать. Менеджер послал его куда подальше и сказал больше не приезжать. А потом все узнали, что он уехал и по дороге домой врезался на машине в дерево».

«Ужасно! Он сильно пострадал?»

«Убит, как я слышала», — сказала Глория тоном, подразумевавшим, что он получил не больше, чем заслужил. Она соскользнула со стула и приготовилась снова приступить к работе. Очевидно, ее внимание было рассеянным; она уже потеряла интерес к Бабс и ее злополучному поклоннику, но ее переполняла тревога за Мелиссу.

— Ты в порядке? — спросила она. — Ты выглядишь бледным.

Мелисса покачала головой. В желудке у нее было ощущение, будто там лед, но она собралась с духом и выдавила из себя дрожащую улыбку. «Со мной все в порядке, спасибо», — сказала она. «Я просто устала, вот и все. Я работала до поздней ночи».

Глаза Глории расширились. «Ты пишешь еще одну книгу?» — спросила она. «О, боже мой, должно быть, это чудесно — быть таким умным. А в этой есть романтика?»

«Боюсь, нет, это очередной триллер». Лицо Глории помрачнело. «Скажите, — продолжила Мелисса, — как долго вы работаете в «Обычном месте»?»

Глория поджала губы и начала считать на пальцах. «Так вот, моей Шарлин в июне исполнится шесть, а ей только что исполнилось пять, так что это будет…»

«Примерно десять месяцев», — сказала Мелисса.

Глория широко раскрыла рот, увидев это проявление стремительного выполнения арифметических вычислений в уме. «Верно», — сказала она.

«И вы говорите, что авария с парнем Бабс произошла как раз перед тем, как вы начали».

«Примерно за пару недель до этого, я бы сказала». Глория взглянула на часы. «Неужели уже столько времени? Мне лучше пойти в туалет!»

Оставшись одна на кухне, Мелисса продолжала рассуждать. Она все еще находилась под воздействием шока от рассказа об аварии, но здравый смысл пришел на помощь. Если ее таинственный звонивший и мужчина, чье преследование Бабс закончилось столь трагически, были одним и тем же человеком, то очевидно, что он выжил в аварии. Мертвые не звонят по телефону. Но это, должно быть, была довольно серьезная авария, о которой обязательно сообщили бы в местной газете. Необходимо было посетить их офис или, возможно, справочную библиотеку. Но как так получилось, что почти год спустя этот мужчина все еще пристает к Бабс, предлагая встретиться в «Обычном месте»? И откуда он раздобыл номер телефона Мелиссы?

Конечно, в какой-то момент это мог быть номер Бабс. Возможно, она переехала; в этом случае ее старый номер через некоторое время был бы присвоен другому абоненту. Или же мужчина запутался после аварии и просто неправильно назвал номер. Может быть несколько совершенно простых объяснений.

Первый вопрос представлял собой большую проблему. Чем больше она думала об этом, тем больше ей казалось, что в поведении этого мужчины есть что-то далекое от нормы. Она почувствовала неладное и поняла, что не успокоится, пока не докопается до сути. После ухода Глории она быстро перекусила и провела пару часов, пропалывая свой сад старой вилкой, которую Ирис предусмотрительно принесла ей накануне вечером. Эта механическая работа освободила ее разум для дальнейшего исследования проблемы, и к тому времени, как она вернулась в дом, у нее уже определилась с направлением расследования.

В четыре часа настоятель и его жена прибыли, чтобы выпить чаю со своей новой прихожанкой. Миссис Кэллоуэй была значительно ниже своего мужа. У нее были прямые седые волосы, коротко подстриженные, на круглой голове, длинной тонкой шее, узких плечах, очень маленькой груди и полных бедрах — словно виолончель с дополнительной ногой, подумала Мелисса, помогая ей снять пальто. От нее пахло лавандовой водой, а на щеках и кончике носа, который был маленьким и острым и служил своего рода лыжной дорожкой для тяжелых очков, которые она постоянно поправляла, были неровные пятна пудры.

Мелисса провела для гостей экскурсию по первому этажу и хотела показать им и верхний, но миссис Кэллоуэй категорически отказалась, сумев передать интонацией и неодобрительным взглядом, что в перспективе того, что ее мужу будет предоставлена возможность хотя бы мельком увидеть спальню Мелиссы, есть что-то неприличное, если не откровенная аморальность. Разочарование мелькнуло на пухлом лице ректора; Мелисса чувствовала, что ему бы хотелось увидеть, где спит другая женщина. В юности миссис Кэллоуэй, возможно, обладала некоторой привлекательностью, свойственной девушкам-сорванцам, но в среднем возрасте у нее не было ни обаяния, ни женственности. Мелисса задавалась вопросом, не фантазировал ли ее муж когда-нибудь.

«Это восхитительно, просто восхитительно!» — время от времени восклицал мистер Кэллоуэй, с одинаковым восторгом осматривая гостиную, кухонный шкафчик и туалет на первом этаже. Вернувшись в гостиную, он устроился в любимом кресле Мелиссы и, сияя от радости и выражая одобрение всему увиденному, сидел на краю дивана, сжимая сумочку и бормоча, что они не могут остаться надолго. Не сумев уговорить Мелиссу заняться флористикой или посетить Женский институт, в обоих случаях сославшись на загруженность работой, она, очевидно, посчитала визит пустой тратой времени.

Неодобрение жены нисколько не уменьшило аппетит ректора. Он с удовольствием ел и пил, щедро расхваливая булочки и фруктовый пирог.

«Уверен, всё домашнего приготовления!» — сказал он, протягивая чашку для второй порции.

«Не знаю, как ты со всем этим справляешься, — кисло заметила его жена, — со всеми этими звонками, отнимающими всё твоё время!»

«Да, конечно!» — согласился мистер Кэллоуэй, то ли не заметив, то ли намеренно проигнорировав сарказм. «Обустройство в новом доме, помимо всего вашего писательского труда… и я вижу, вы еще и в саду заняты. Должно быть, ваши дни очень насыщенные!»

«Мисс Эш любезно предложила помочь мне с садом или, по крайней мере, дать совет по этому поводу, — сказала Мелисса, — и мне очень повезло, что я нашла миссис Паркин, которая помогает мне по дому».

«Ах, да, дорогая мисс Эш, как мило с вашей стороны», — сияя, сказал мистер Кэллоуэй. «Вам действительно повезло с соседкой… а миссис Паркин — настоящее сокровище, не правда ли, моя дорогая?»

Миссис Кэллоуэй испепеляющим взглядом смотрела в свою чашку, скривив губы, словно чай превратился в уксус. «Вульгарная маленькая шлюха!» — прошипела она. «Я терплю ее только потому, что в деревне больше никто не хочет заниматься домашними делами!»

Улыбка ее мужа померкла, словно солнце, пытающееся пробиться сквозь туманную мглу. «Ну же, дорогая, мы не должны быть немилосердными», — уговаривал он. «Я знаю, что сплетники говорят недобрые вещи о Глор… миссис Паркин, но вы знаете мое мнение о распространении необоснованных слухов. Она преданная мать, и вы сами должны признать, что она первоклассная работница».

На жену этот спор никак не повлиял: она лишь фыркнула, отказалась от предложения Мелиссы принести еще чая и объявила, что пора уходить.

Встав, она пристально посмотрела на группу фотографий в угловом шкафу. На одной из них был отец Саймона, вечно излучающий мальчишеское обаяние, которое когда-то казалось Мелиссе неотразимым, и которую она выставляла на всеобщее обозрение скорее из преданности его родителям, чем из сентиментальных соображений. На остальных были фотографии Саймона: с бабушкой и дедушкой; в школьной команде по крикету; в Оксфорде, неуверенно чувствующего себя в мантии и академической шапочке. Миссис Кэллоуэй с восторгом рассматривала их все, наконец, остановившись на портрете Мелиссы и ее сына, маленького, сидящего у нее на коленях, с игрушечным поездом в пухлом кулачке.

«Ааа!» — воскликнула она, и ее голос звучал так, словно Айрис обращалась к Бинки. «Боже мой, какой он милый!»

Впервые Мелисса почувствовала искру сочувствия между собой и непривлекательным супругом ректора. «Да, — с гордостью ответила она, — он был прекрасным ребенком».

'Как его зовут?'

«Саймон».

«Саймон», — повторила миссис Кэллоуэй имя тихим шепотом, словно крадясь вокруг колыбели спящего младенца. «Сколько ему сейчас лет?»

«Двадцать пять», — Мелисса указала на главную фотографию. — «Она была сделана три года назад, когда он окончил учёбу».

'Чем он занимается?'

«Он инженер, работает в Штатах».

«Ах!» — выражение кислого неодобрения сменилось нежной, материнской заботой. — «У меня двое сыновей, понимаешь. Как жаль, что им приходится расти!» Она бросила на мужа обвиняющий взгляд, словно он нес какую-то ответственность за течение времени. Он развел руками и беспомощно улыбнулся. — «Я не знал, что у вас есть дети, миссис Крейг». Впервые Мелисса почувствовала, что совершила что-то достойное.

«Только один. Его отец умер еще до его рождения».

«Какая жалость! Было бы здорово, если бы у Саймона был брат или сестра». Она издала кудахтанье, намекая, что рождение детей — единственная причина существования мужа.

«Вы пришли по тротуару?» — спросила Мелисса, провожая гостей к двери.

«Нет!» — заявила миссис Кэллоуэй. «Я…» — она сделала сильный акцент на местоимении, — «не готова пачкать туфли и чулки, пробираясь сквозь грязь и опавшие листья!» Она сердито посмотрела на ноги мужа, словно на них были видны следы прежних срезов пути.

Он смущенно улыбнулся, как хорист. «Она легко смывается!» — возразил он.

Жена проигнорировала его. «Спасибо за чай», — сказала она Мелиссе, и ее улыбка была почти дружелюбной.

«Да, конечно!» — сказал мистер Кэллоуэй. «Очень любезно… просто восхитительно… вкусные пирожные… большое вам спасибо!» Он сделал жест, словно снимая невидимую шляпу.

Когда они уходили, Айрис работала в своем саду. Она поболтала с ними, а затем подошла поболтать с Мелиссой.

«Жалкая стерва!» — пробормотала она, как только гости отошли на достаточное расстояние. — «Не понимаю, зачем он на ней женился!»

«Они кажутся довольно странной парой», — согласилась Мелисса. «Сколько лет их сыновьям?»

«Взрослые. Пошли в отца. Прекрасные мальчики. Оба служат в армии. Видите, вы сделали первый шаг», — продолжила она, указывая на сад.

«Да, сегодня утром я немного поработала. Но это тяжелая работа — когда к этому не привыкаешь», — добавила она защищаясь, в то время как Айрис слегка пренебрежительно улыбнулась и подошла поближе, чтобы оценить ее старания.

«Надо бы перекопать дважды», — прокомментировала она. «Почва немного тяжеловата. Добавить листовой перегной. Никаких химических удобрений, только органические. Сделать компостную кучу!» — продолжила она, направляясь в угол за гаражом. «Здесь все будет хорошо, спрятано от глаз, на солнце, перегнивает отлично!»

«Я так и сделаю», — пробормотала Мелисса.

«Хочешь помочь на час?» — предложила Ирис. Мелиссе совсем не хотелось продолжать заниматься садоводством в тот день, но было так очевидно, что Ирис хотела помочь, что она не смогла отказать.

«Это очень мило с вашей стороны. Я сейчас забегу и переоденусь».

Айрис кивнула и направилась обратно к своему коттеджу. «Возьму ещё одну вилку. Не буду клещом», — крикнула она через плечо.

К тому времени, как грядка с картофелем была подготовлена, а Мелисса приготовила и поужинала, она была слишком уставшей, чтобы делать что-либо, кроме как плюхнуться в кресло и почитать час перед сном.

Следующее утро Мелисса провела с Ирис, сначала в садовом центре, а затем в саду, сажая картофель. Почувствовав, что гостеприимство давно назрело, Мелисса пригласила соседку на ужин на следующий вечер и провела часть дня, разыскивая в своих кулинарных книгах вегетарианские рецепты и составляя список недостающих ингредиентов из своей кладовой.

После ужина она отправилась в свой кабинет работать над«Пастушьей хижиной» , но чем больше она пыталась проникнуть в мысли своих персонажей и манипулировать нитями сюжета, тем чаще её мысли возвращались к реальным людям и событиям, которые дали толчок её идеям. Всё это было слишком нелепо. Каждый день писатели опирались на собственный опыт, приправляя его вымышленными, а иногда и причудливыми или зловещими деталями. В этом и заключалась сама суть художественной литературы. Она сама довольно успешно занималась этим годами. Так почему же реальность, вместо того чтобы, как обычно, отходить на второй план, теперь настаивает на том, чтобы занять центральное место? Её охватило чувство тревоги, почти предчувствие беды. В конце концов она сдалась и легла спать.