На следующее утро Мелисса проснулась рано, заварила чай и сразу же отправилась в свой кабинет работать над«Пастушьей хижиной». Она умела мысленно набрасывать фрагменты текста и без труда вспоминать их спустя двадцать четыре часа, а иногда и дольше. Все, что ей нужно было делать, это садиться за свой компьютер и полностью сосредотачиваться на том, что она пишет.

Начало было многообещающим. Через полчаса на бумаге были написаны первые абзацы первой главы, те несколько слов, что она сочинила по дороге домой из Глостера. Теперь нужно было двигаться дальше. Она закрыла глаза и погрузилась в темноту хижины, вдыхая зловонный воздух и всматриваясь в силуэт в углу. Она представила себе вой ветра, скрип и стон нависающих деревьев, когда ее герой осознал, что лежит на земле.

Обычно ей не составляло труда, работая, отключаться от реальности, но этим утром именно к реальности она обратилась за вдохновением. Вчера она слушала Айрис, все еще потрясенную, но рассудительную и связно говорящую, повторяющую историю, которую она рассказала полиции. Теперь, сгорбившись над столом и закрыв глаза руками, она создавала в своей голове движущиеся образы Айрис: она идет вниз по долине, с легким сердцем, с пластиковыми мешками и лопатой; погружается в лес, где недавно заметила глубокую впадину под выкорчеванным деревом, полную богатого, рассыпающегося компоста; спокойно наполняет мешки, напевая себе под нос во время работы, так, как Мелисса слышала ее, когда она возилась в своем саду; останавливается, чтобы отдохнуть, слушая мирные лесные звуки, а затем делает последний рывок и обнаруживаетто, что непристойно висит перед ней. Она застыла в ужасе, когда осознание произошедшего потрясло ее до глубины души, затем отбросила лопату и убежала домой.

Мелисса задавалась вопросом, испытал бы ли подобную реакцию человек такого калибра, как ее детектив Натан Латимер. Он, конечно, не убежал бы, но в этих леденящих душу обстоятельствах, и если бы ее записи были достаточно яркими, он мог бы почувствовать отвращение и, возможно, шок. Она склонилась над пишущей машинкой, полностью поглощенная своей работой. Молочник и почтальон приходили и уходили, оставаясь незамеченными; время от времени звонил телефон, но звук лишь отражался от краев ее сознания.

После нескольких часов напряженной работы она откинулась назад, измученная, но с чувством выполненного долга. Она встала и начала двигаться, разминая руки, пальцы, позвоночник. Она услышала звуки автомобильных моторов и хлопанье дверей и подошла к окну. Начали прибывать репортеры. Она некоторое время стояла, наблюдая за группой мужчин и женщин, которые, кое-как пробирались по тротуару, временами спотыкаясь на неровной траве, держа наготове камеры и блокноты.

Полиция, вероятно, всё ещё находилась на месте происшествия; скорее всего, там всю ночь дежурила охрана. Несомненно, они продолжали искать улики, возможно, разыскивая останки, пропущенные во время поисков накануне. Тем временем, в какой-нибудь холодной лаборатории, пропахшей дезинфицирующим средством и запахом разложения, патологоанатом продолжал работу по установлению личности жертвы, причины и времени смерти, чтобы полиция могла начать поиски убийцы.

Мелисса начала обдумывать теорию Брюса и размышлять над ее последствиями. Если, как он утверждал, тело принадлежало Бэбс, то как оно оказалось здесь? Ее привезли сюда живой или мертвой? Почему убийца выбрал Бенбери Вудс, чтобы спрятать тело? Был ли он — это наверняка был он — местным жителем? Холодная рука словно коснулась ее позвоночника, когда она представила останки девочки, пролежавшие десять долгих месяцев под слоями лесного мусора, как часть долгого, медленного процесса распада, разложения и впитывания в почву. Земля возвращается в землю, оставляя лишь несколько костей и отвратительные обрывки того, что когда-то было теплой живой плотью.

Поскольку было субботнее утро, несколько местных детей пришли посмотреть на происходящее. Ничего подобного не случалось в деревне со времен смерти старого Даниэля, который для них был не более чем легендой из давних времен. Это было реально, об этом напишут в газетах и ​​покажут по радио, возможно, даже по телевизору. Дети стояли вокруг, сбившись в группы, смотрели и хихикали. Стадо коров спустилось с холма и свесило головы с каменной стены, чтобы посмотреть, что происходит.

Мелисса гадала, как себя чувствует Айрис этим утром. Накануне вечером она продемонстрировала удивительную стойкость. Как ни странно, она больше беспокоилась о своем любимом ректоре, чем о себе. «Чувствительный человек», — повторяла она не раз. «Ужасно расстроен всем этим. Иона ему ничем не утешает». Перспектива интервью с репортерами скорее заинтриговала, чем встревожила ее. Она с удовольствием съела ужин, который Мелисса наконец-то нашла время приготовить, выпила добрых две трети бутылки красного вина и около полуночи, шатаясь, побрела домой, настаивая на том, что с ней все в порядке, спасибо, в ответ на предложение переночевать в коттедже Хоторн.

Пока Мелисса наблюдала, в саду появилась Айрис. Она сменила свое похожее на палатку платье-сарафан и узкий джемпер на вполне приличную рубашку и хорошо выглаженные брюки. Ее короткие прямые волосы были аккуратно расчесаны и разделены на аккуратный пробор. Она начала тыкать мотыгой в несуществующие сорняки на своей грядке с луком, откуда могла наблюдать за происходящим внизу, в долине. Вскоре начали возвращаться репортеры; они набросились на Айрис и засыпали ее вопросами. Мелисса, держась подальше от посторонних глаз, с удовольствием наблюдала, как фотографы делали снимки: Айрис, стоящая у входной двери, Айрис, опирающаяся на мотыгу, Айрис, указывающая вниз по долине, чтобы показать, где она сделала то, что, несомненно, будет описано в рубрике как ее ужасное открытие. Появилась съемочная группа с видеокамерой и микрофоном, и она повторила все это снова. Казалось, ей это очень нравилось.

Примерно в шесть часов позвонил Джо.

«Я только что смотрел новости по телевизору, — сказал он. — Почему ты позволил своему соседу быть в центре внимания?»

«Джо, ты отвратителен», — парировала она. — «Любой бы подумал, что это развлечение».

«Именно так это преподносят СМИ, и именно так это воспринимают простые смертные. Шок-ужас-злорадство, — говорят они. — А если бы вы были там и участвовали в этом, представьте, как бы это повлияло на продажи!»

«Только представьте, как это повлияет на мою личную жизнь!» — парировала Мелисса. «Я пытаюсь написать роман, или вы забыли?»

«Но, конечно, нет. Именно по этому поводу я и звоню. Как скоро вы сможете мне это передать?»

«Боже мой, я написала только первый черновик первой главы. Не раньше Рождества».

«Ну же, вы можете придумать что-то получше. Допустим, конец сентября. Мы придумаем хороший аннотацию для обложки: „Этот роман был задуман и написан, пока у порога автора разворачивалась настоящая охота за убийством“. Будем надеяться, что идентификация займет некоторое время, и убийцу не удастся найти еще целую вечность. Ваши издатели с удовольствием выпустят вашу книгу раньше срока, ссылаясь на актуальность темы. Что скажете?»

«Я заявляю, что ты бессердечный, упрямый, рабовладельческий оппортунист!»

«Обожаю, когда ты говоришь пошлости!» — прорычал Джо. «Посмотрим. Пять с лишним месяцев, по тысяче слов в день, оставляют тебе кучу времени на редактирование и исследования. Сущий пустяк для писателя с твоей компетентностью и опытом».

«Прекрати разглагольствовать», — сказала Мелисса. «Я сделаю это в своё время, спасибо большое, а если ты будешь слишком сильно на меня давить, я брошу криминал и начну писать для приходского журнала. Десять процентов от моей доли в 25 пенсов с экземпляра в месяц едва хватит на лимон для твоего джин-тоника. Вот так!» Она с грохотом бросила трубку, представляя себе, как Джо будет разочарован тем, что последнее слово не за ним. Она слишком долго позволяла ему задавать темп.

Через несколько минут позвонил Брюс.

«Берег свободен?» — спросил он.

«Что именно выясняется?»

«Мои дорогие журналисты! Я очень не хочу быть причастным к истории о „жуткой находке в живописном лесу“».

«Так они это называют?»

«Вы разве не видели сегодняшний номергазеты Gazette ?»

«Нет. Я весь день работал. Что там написано?»

«Полиция выпустила краткое заявление. Предварительное обследование останков показывает, что это останки молодой женщины, и что она умерла довольно давно. Что я вам говорил?»

«Пройдёт немало времени, прежде чем удастся установить личности пропавших. Возможно, за последние несколько месяцев пропали и другие девушки…» Она понимала, что в её голосе не хватает уверенности ещё до того, как Брюс набросился на неё.

«Вы ведь на самом деле в это не верите… и вы согласились помочь».

«Я ничего не обещала», — слабо произнесла она.

«Пожалуйста! Воспринимайте это как исследование». Брюс начал демонстрировать значительные способности к убеждению.

Мелисса тяжело вздохнула. «Тогда расскажи мне, что ты задумал».

«Вы действительно хотите знать?»

«Ты не дашь мне покоя, пока я не позволю тебе самой мне сказать. Не хочешь зайти выпить?»

«Буду с вами через двадцать минут».

Он стоял у двери в восемнадцать. Увидев его элегантный наряд — темно-синюю рубашку и светло-голубые дизайнерские брюки с пиджаком в тон, накинутым на одно плечо, — Мелисса обрадовалась, что накрасилась и переоделась из старого спортивного костюма, в котором обычно работала, во что-то более подходящее.

«Знаешь, — сказал он, следуя за ней в гостиную, — ты совсем не похожа на обычных женщин-писательниц детективов».

«Нет? А сколько вы уже встретили?»

Он усмехнулся. «Вообще-то, вы первый. Думаю, я основывал свою концепцию на портретах Агаты Кристи. Она всегда казалась мне внушительной и слегка зловещей».

«Я всегда считал её очень красивой женщиной».

«Думаю, да, — тихо сказал он. — Но ты гораздо более женственная».

«Спасибо», — сухо ответила она. Не стоило поощрять такой подход. «Что бы вам предложить выпить? У меня есть обычное».

«Возможно, мы могли бы отложить выпивку на потом. А вот до наступления темноты я бы хотел посетить место преступления».

«Я точно не знаю, где это находится. Я никогда не был в той части леса».

«Ты хочешь сказать, что не присоединилась к весёлой толпе туристов? Я представляла тебя впереди, с блокнотом в руке, наслаждающуюся атмосферой и записывающую всё для будущего бестселлера!»

Мелисса высунула ему язык, и в ответ морщинки в уголках его глаз стали еще шире. Было приятно расслабиться после напряженного дня, а сочетание юношеского энтузиазма и зрелой уверенности Брюса одновременно вдохновляло и успокаивало.

«Я держалась в стороне, пока вокруг толпились журналисты», — сказала она ему. «В любом случае, чего вы ожидаете увидеть? Полиция обследовала каждый сантиметр земли зубочисткой, так что там не останется даже пуговицы от брюк».

«Я это знаю, я не ищу подсказок. Я просто хочу понять, как там всё устроено. Предполагаю, это где-то в стороне от дороги?»

«Я же тебе говорил, понятия не имею».

«Тогда давайте посмотрим сами. Прогулка на свежем воздухе пойдет вам на пользу после рабочего дня за компьютером».

«Это правда. Ну, если вы настаиваете, я примерно знаю дорогу, как мне рассказала Айрис, и там должно быть много следов. Наверное, там будет грязно», — добавила она, разглядывая его безупречно чистую одежду. «Если не будешь осторожен, испачкаешь штаны».

«Не волнуйтесь, я заправлю их в носки», — весело сказал Брюс и так и сделал. «Вот! А может, попросим Айрис пойти с нами и показать дорогу?»

«Сомневаюсь, что она согласится. Она получила сильный толчок, и, думаю, она будет избегать этой части леса довольно долго. Хотя ректор мог бы нам рассказать. Подозреваю, он ходил туда еще до того, как приехал к Айрис». Невольно она улыбнулась, вспомнив смущенное выражение лица мистера Кэллоуэя, когда жена отчитывала его за то, что он испачкал одежду. «Ему даже может понравиться немного покопаться в этом деле. Он один из моих самых преданных читателей!»

«Тогда давайте его пригласим! Главное, чтобы он умел хранить секреты. Мы же не хотим, чтобы стало известно, что мы совать свой нос куда не следует».

«Он умеет хранить секреты. Даже его жена не знает о его пристрастии к детективам, или так он думает. Она настоящая сварливая особа… она никогда не позволит ему побродить с нами по лесу в субботний вечер».

«Ну, это была просто мысль. Может, пойдём?»

Мелисса надела старые туфли и куртку-анорак, и они отправились по проторенной тропинке. Айрис нигде не было видно; она, вероятно, ужинала. Мысли о еде напомнили Мелиссе, что весь день она питалась только чаем, фруктами и бутербродами. Мысленно она перебрала содержимое морозильной камеры и решила, что легко сможет приготовить ужин на двоих, когда они вернутся. Если, конечно, Брюс еще не поел. Если же он поел, он мог бы посидеть и посмотреть, как она ест, или пойти домой.

Они шли друг за другом, пока не достигли хижины Даниила. Здесь тропа разветвлялась: одна дорожка сворачивала направо и уходила в лес за церковью.

«Похоже, нам придётся идти прямо вперёд», — сказала Мелисса. Впереди влажная трава была вытоптана, а грязные участки разрыхлены десятками ног. Они шли молча. Вскоре деревья, которые до этого ограничивались верхними склонами долины, внезапно сомкнулись перед ними. Широкая тропа, местами размокшая и изрытая глубокими колеями, спускалась вниз по склону справа, пересекала их путь и через несколько метров уходила в густой лес. Среди подлеска клубилась дымка колокольчиков; птицы снуют туда-сюда.

«Прекрасное место», — прокомментировал Брюс. «Теперь, куда нам идти?»

«По-моему, слева».

Они осторожно пробирались вдоль обочины дороги, стараясь избегать самых грязных участков. В воздухе чувствовалась влажная, покрытая мхом атмосфера, а их голоса тихо эхом разносились среди деревьев.

«Кому принадлежит эта земля?» — спросил Брюс.

«Есть компания под названием Benbury Estates, которая владеет тысячами акров земли и несколькими фермами. Я думаю, эти леса являются частью фермы Rookery Farm. Мне сказали, что одним из их побочных продуктов является разведение фазанов и сдача их земли в аренду охотничьим группам в сезон».

Пока она говорила, они подошли к развилке со второй дорогой.

«Мы почти на месте», — Мелисса указала на место, испещренное толстыми следами от шин. «Это следы от трактора, но, похоже, здесь припаркован квадроцикл, вероятно, полицейский Land Rover».

Брюс скривил губы и одобрительно кивнул. «Натан Латимер, первоклассный детектив, вступает в бой!»

«Заткнись!» Она толкнула его в руку. Они замерли на мгновение, прослеживая взглядом линию притоптанного подлеска, тянущуюся между деревьями. Небо затянулось тучами, и свет, пробивающийся сквозь листья, был унылым серым. Брюс надел куртку, чтобы защититься от холодного ветра, а Мелисса съежилась в своей куртке-анораке. И тут она это увидела.

«Вот!» — прошептала она, указывая на упавшее дерево, заросшее колючими кустарниками. Могучая корневая система зияла перед ними, словно вход в пещеру. Вокруг были видны следы масштабных разрушений; полиция провела тщательный обыск. Мелисса двинулась вперед, но Брюс положил руку ей на плечо.

«Там кто-то есть — смотри!» — прошептал он, указывая на мужчину в темной одежде возле вырванного с корнем дерева. Тот был без шляпы, стоял, опустив голову и сложив руки перед собой.

«Это же ректор!» — удивленно воскликнула Мелисса. — «Что он там делает?»

«Судя по всему, это молитва за душу усопшего», — пробормотал Брюс. «Приятная мысль».

Мелисса бросила на него пристальный взгляд, подозревая его в насмешке, но он, казалось, был искренне тронут.

«Бедняга ужасно расстроен всем этим, — сказала она. — Почти так же потрясен, как если бы сам обнаружил тело».

«Ужасно, когда такое случается у тебя под боком», — задумчиво пробормотал Брюс.

Мелисса кивнула. «Он обожает гулять в этом лесу. Эта история будет преследовать его каждый раз, когда он будет сюда приходить».

Они говорили тихим голосом, и человек впереди никак не отреагировал. На мгновение или два они замерли. Над головой шелестели деревья, птицы порхали и щебетали среди ветвей. Раздался глупый и слегка непочтительный крик кукушки. Затем мистер Кэллоуэй поднял глаза и увидел двух наблюдателей.

На мгновение он выглядел испуганным, а затем осторожно направился к ним. В приглушенном свете его лицо приобрело болезненную бледность, а уголки губ были опущены, словно под тяжестью обвисших щек. Он выглядел совершенно несчастным.

«Ах, миссис Крейг, — сказал он хриплым голосом. — Ужасное дело, просто ужасное!»

«Ужасно!» — согласилась Мелисса. «Это мистер Ингрэм», — добавила она в ответ на вопросительный взгляд. «Наш ректор, мистер Кэллоуэй».

Мужчины пожали друг другу руки.

«Кажется, мы уже встречались, сэр?» — спросил Брюс.

Ректор посмотрел на него печальными глазами и покачал головой. «Не то чтобы я что-то помнил, но сейчас я немного растерян. Понимаешь, какой шок. Бедняга!» — продолжил он, полуповернувшись к месту, где лежали кучи земли и гниющих листьев. — «Лежал там все это время, совсем один!»

«По крайней мере, после вскрытия у неё будут достойные похороны», — сказал Брюс. Он говорил сдержанно, словно с его стороны было самонадеянно утешать того, чья работа заключалась в служении другим. Его слова, казалось, возымели обратный эффект, поскольку скорбь ректора заметно усилилась.

«Значит, это была женщина? О боже, о боже!» Почему-то это только усугубило ситуацию. «Они… они знают, кто это… она… была?»

«Насколько мне известно, нет, — сказал Брюс. — Но, согласно сегодняшнейгазете Gazette, это определенно было женское тело».

«Бедняга!» Ректор достал платок и вытер нос. Ветер усилился, рассекая верхушки деревьев и обнажая спешащие массы темных облаков.

«Лучше не задерживайтесь, сэр, сейчас же начнётся сильный дождь», — сказал Брюс.

Ректор слабо улыбнулся, словно почтение молодого человека доставило ему удовольствие. «Всё в порядке, мальчик. Не беспокойся обо мне».

После недолгого колебания Брюс подхватил Мелиссу под руку и повел ее обратно тем же путем, которым они пришли.