Три года спустя.

Осень в этом году выдалась тёплой и золотой. Листья клёнов горели багрянцем, воздух был прозрачным и свежим, а солнце всё ещё грело по-летнему, хотя дни становились короче. Территория стаи «Чёрный клык» утопала в золоте — каждый год в это время Дэймон приказывал не убирать опавшую листву в парке вокруг главного дома, потому что знал: Лире нравится.

Она сидела на веранде с чашкой чая, наблюдая, как маленькая фигурка в жёлтой курточке носится по лужайке, собирая листья в огромную кучу. Двухлетний Райан-младший — или просто Рай, как они его называли — был неутомим. Он мог носиться часами, не зная усталости, и это пугало и восхищало одновременно.

— Мама, смотри! — закричал он, подбегая с охапкой листьев. — Какие красивые!

— Красивые, — улыбнулась Лира. — А ну-ка покажи.

Он высыпал листья ей на колени, и она перебирала их, вдыхая терпкий осенний запах. Кленовые, дубовые, осиновые — все разные, все прекрасные.

— Папа придёт скоро? — спросил Рай, заглядывая ей в глаза.

— Скоро, — ответила Лира. — Обещал к обеду.

— А мы будем запускать змея?

— Будем. Обязательно.

Малыш довольно улыбнулся и снова умчался в листву, поднимая золотые фонтаны.

Лира смотрела на него и чувствовала, как сердце переполняется счастьем. Три года назад она даже представить не могла, что такое возможно. Что у неё будет дом, семья, любящий муж, ребёнок. Что она перестанет бояться и научится просто жить.

— Опять размечталась? — раздался голос за спиной.

Она обернулась. В дверях стояла Мира — молодая волчица, которую Лира взяла под крыло после гибели её родителей в одной из стычек с остатками людей Крона. Теперь Мира жила у них, помогала с Раем и училась управлять своим даром — слабеньким, но всё же.

— Немного, — призналась Лира. — Он такой… настоящий. Иногда не верится.

— Ещё бы, — улыбнулась Мира. — Вы с альфой таких дел наворотили, что вся стая до сих пор легенды рассказывает.

— Какие легенды? — насторожилась Лира.

— Ну, как ты Крона одной левой раскидала, как время останавливала, как альфу с того света вытащила. Райан-старший особенно любит рассказывать. Молодёжь заслушивается.

— Ох уж этот Райан, — покачала головой Лира. — Преувеличивает всё.

— Ничего не преувеличивает, — раздался новый голос, и на веранду поднялся Рай собственной персоной — теперь уже серьёзный молодой волк, правая рука Дэймона. — Всё чистая правда. А если и преувеличиваю, то самую малость. Для красоты рассказа.

— Для красоты, — усмехнулась Лира. — Ладно, проходи. Чай будешь?

— Буду. Заодно и расскажу, почему альфа задерживается.

Лира напряглась. Дэймон всегда предупреждал, если задерживался.

— Что случилось?

— Ничего страшного, — поспешил успокоить её Райан. — Совет утвердил новые границы, теперь нужно всё оформить. Бумажная волокита, сам понимаешь. Он просил передать, что будет через час-полтора.

— Ну, бумажки — это святое, — облегчённо выдохнула Лира. — А то я уж думала…

— Думала она, — Райан уселся в кресло, принимая из рук Миры чашку. — Ты бы расслабилась уже, госпожа. Война давно кончилась. Крон мёртв, Совет вас уважает, стая процветает. Живи да радуйся.

— Я радуюсь, — улыбнулась Лира. — Просто привычка. Всю жизнь быть настороже — это не за один год проходит.

— А ты учись, — посоветовал Райан. — Вон на Рая посмотри. Он умеет радоваться.

Маленький Рай как раз взлетел на вершину кучи листьев и кубарем скатился вниз, заливаясь счастливым смехом.

— Это точно, — кивнула Лира. — Это он в папу.

— Ага, — хмыкнул Райан-старший. — В папу, который до сих пор иногда ночами не спит, проверяя посты.

— Это уже не от меня, — раздался голос Дэймона, и он сам появился на веранде, сбрасывая пиджак на спинку стула. — Это должность обязывает.

— Дэймон! — Лира вскочила, обняла его. — Ты рано.

— Упросил секретарей работать быстрее, — усмехнулся он, целуя её в висок. — Соскучился.

Рай на лужайке заметил отца и рванул к нему со всех ног.

— Папа! Папа пришёл!

Дэймон присел, поймал летящий в него маленький ураган и закружил.

— А вот и мой волчонок! Носишься?

— Ношусь! — закричал Рай. — Листья собираю! Смотри, сколько!

— Молодец, — Дэймон поставил его на землю, взъерошил светлые волосы. — Потом будем змея запускать, идёт?

— Идёт! — Рай тут же умчался обратно в листву.

Дэймон сел рядом с Лирой, обнял её за плечи. Райан и Мира деликатно удалились, оставив их вдвоём.

— Как он сегодня? — спросил Дэймон, кивая на сына.

— Как обычно, — улыбнулась Лира. — Энергии на десятерых. И дар… он просыпается.

— Видел, — кивнул Дэймон. — Когда он листья подбрасывал, они дольше в воздухе висели, чем должны.

— Да. Сегодня утром он хотел, чтобы чашка с кашей подвинулась ближе, и она подвинулась.

Дэймон присвистнул.

— Сильно?

— Сантиметров на десять. И сам испугался. Пришлось объяснять, что это нормально.

— И как объяснила?

— Сказала, что у мамы тоже так бывает. Что это дар. Что он особенный.

— Он и есть особенный, — Дэймон посмотрел на сына, который теперь пытался заставить листья кружиться в воздухе. Получалось пока плохо, но иногда несколько листочков действительно взлетали выше остальных. — Весь в тебя.

— И в тебя тоже, — возразила Лира. — Упрямство — точно твоё.

— Моё, — согласился он. — И нос твой.

— Нос мой, — засмеялась она. — Ладно, признаю.

Они сидели, обнявшись, глядя, как их сын играет в золотой листве. Солнце клонилось к закату, окрашивая всё вокруг в тёплые медовые тона.

— Знаешь, о чём я иногда думаю? — спросил Дэймон.

— О чём?

— О той ночи в клубе. Когда ты врезалась в меня, поцеловала, чтобы спрятаться. Я ведь мог пройти мимо. Мог отшвырнуть тебя и уйти. И вся моя жизнь была бы другой.

— Была бы, — тихо сказала Лира. — Ты бы так и жил один, с этой маской безразличия, с этим страхом любви. А я… меня бы убили.

— Не говори так, — Дэймон сжал её крепче. — Даже думать страшно.

— А я думаю, — она повернулась к нему. — Думаю и благодарю судьбу за то, что ты не прошёл мимо.

Он поцеловал её в макушку.

— Я тоже. Каждый день. Каждую минуту.

«Спасибо, — подумал он, глядя на звёзды, которые начинали загораться в небе. — Спасибо за ту ночь, за тот клуб, за ту дуру, которая в меня врезалась. За всё.»

Лира вдруг рассмеялась.

— Что? — удивился он.

— Я всё слышу, — ответила она, глядя на него сияющими глазами.

— Что слышишь?

— Твои мысли. Как ты благодаришь судьбу. И называешь меня дурой.

— А ты и есть дура, — усмехнулся он. — Моя дура.

— Твоя, — согласилась она. — Навсегда.

Маленький Рай подбежал к ним, запыхавшийся, счастливый.

— Папа, мама, смотрите! Я научился!

Он сосредоточился, и вокруг него закружились листья — целый вихрь, золотой, искрящийся. Они взлетали всё выше, пока не образовали настоящий столб, сверкающий в лучах заката.

— Рай, — выдохнула Лира. — Как ты это сделал?

— Не знаю, — ответил малыш. — Просто захотел, чтобы было красиво. Мама, а у тебя так получается?

— Получается, — улыбнулась Лира. — Но не так красиво.

— Научишь?

— Обязательно.

Дэймон смотрел на них — жену и сына, на этот танец листьев, на закат, на золотую осень — и чувствовал, как сердце переполняется счастьем. Настоящим, тихим, глубоким.

— Я люблю вас, — сказал он просто.

— Мы знаем, — ответила Лира. — Мы тоже.

И этот вечер был идеален. Как и все вечера теперь. Потому что они были вместе.

* * *

Прошло ещё полгода. Зима укрыла территорию стаи пушистым снегом, превратив лес в сказочное королевство. Маленький Рай обожал зиму — можно было валяться в сугробах, лепить снеговиков и кататься на санках с горки. А ещё — впервые участвовать в зимней охоте, куда его, конечно, не взяли, но он всё равно бегал по периметру с игрушечным копьём, представляя себя великим воином.

Сегодня был особенный день. В стаю приехали гости — Рейф Валлен, бывший враг, а ныне союзник, с женой и двумя детьми. После разгрома Крона и передела власти Совет признал независимость многих стай, и Рейф оказался в числе тех, кто поддерживал Дэймона в трудные времена.

— Сынок, — позвала Лира. — Иди сюда, познакомишься с гостями.

Рай подбежал, но на полпути замер, уставившись на девочку примерно своего возраста, которая стояла рядом с Рейфом. Светловолосая, с большими серыми глазами, она держалась за руку отца и с любопытством рассматривала незнакомое место.

— Привет, — сказал Рай, подходя. — Я Рай. А ты кто?

— Я Лина, — ответила девочка серьёзно. — Я из стаи «Горные волки».

— А я из «Чёрного клыка», — гордо сказал Рай. — Мой папа — альфа. А моя мама — Волчица Судеб. Она время останавливает.

— Правда? — Лина округлила глаза.

— Правда. Хочешь, покажу? Мам, покажи!

Лира рассмеялась, подошла к детям.

— Не надо время останавливать, Рай. Просто познакомься с Линой получше. Покажи ей наши владения.

— Пошли! — Рай схватил девочку за руку и потащил в сторону сада. — У нас там горка есть, во!

Рейф с улыбкой наблюдал за детьми.

— Хороший у вас парень, — сказал он Дэймону. — Смелый.

— В мать, — усмехнулся Дэймон. — Она у нас смелая.

Взрослые расположились в гостиной, пили чай, говорили о делах. Жена Рейфа, тихая женщина по имени Алиса, рассматривала убранство дома с явным восхищением.

— У вас так уютно, — сказала она Лире. — Не как у нас — всё по-спартански.

— Мы старались, — улыбнулась Лира. — Дэймон сначала жил в стерильной коробке, я это дело быстро исправила.

— Исправила она, — проворчал Дэймон, но в голосе была только нежность. — Цветы развела, подушки накидала. Теперь не поймёшь — то ли дом альфы, то ли оранжерея.

— Тебе же нравится, — парировала Лира.

— Нравится, — признал он. — Просто ворчу для порядка.

Рейф рассмеялся.

— Слышишь, Алиса? И нам надо так. А то я тоже привык к спартанскому стилю, а дети растут, им уют нужен.

— Завтра же закажу шторы, — с намёком сказала Алиса. — И подушки.

— Делай, — махнул рукой Рейф. — Я не против.

Разговор перешёл на дела Совета. Крон был мёртв, его сообщники либо сидели в тюрьмах, либо бежали, но спокойствие было относительным. Всегда находились те, кто хотел передела власти.

— Новый виток напряжённости на северных границах, — говорил Рейф. — Мелкие стычки, но пока несерьёзно.

— Если нужно будет — мы поможем, — сказал Дэймон. — Долг платежом красен.

— Спасибо, — кивнул Рейф. — Я знал, что на тебя можно положиться.

В саду раздался радостный визг. Все посмотрели в окно — Рай и Лина скатывались с горки на огромной надувной «ватрушке», и вид у них был абсолютно счастливый.

— Похоже, подружились, — заметила Алиса.

— Похоже, — улыбнулась Лира. — Это хорошо. Детям нужны друзья.

Вечером, когда гости уехали, а Рай, уставший до полного изнеможения, уснул, даже не поужинав, Дэймон и Лира сидели на веранде, глядя на звёзды.

— Хороший день, — сказала Лира.

— Да, — согласился Дэймон. — Рейф изменился. Раньше был заносчивым придурком, а сейчас нормальный мужик.

— Женитьба меняет, — усмехнулась Лира. — Я тебя помню. Тоже был заносчивым придурком.

— Был, — признал Дэймон. — Спасибо, что перевоспитала.

— Всегда пожалуйста.

Он обнял её, прижал к себе.

— Слушай, а как ты думаешь, у нашего Рая будет истинная?

— Будет, — уверенно сказала Лира. — Обязательно будет.

— Почему ты так уверена?

— Потому что я вижу, — она повернулась к нему. — Иногда, когда он играет, я вижу его ауру. Там есть место для второй половинки. Пустое пока, но готовое.

— Ты видишь будущее? — удивился Дэймон.

— Нет. Только потенциал. Возможность. А уж как сложится — зависит от него. И от судьбы.

— Ты веришь в судьбу?

— А ты? — вопросом на вопрос ответила Лира.

Он помолчал.

— Раньше не верил. Думал, что это сказки. А теперь… посмотри на нас. Как мы встретились, что пережили. Разве это не судьба?

— Это судьба, — согласилась она. — Или просто случайность, которая стала судьбой.

— Красиво сказала.

— Я вообще красивая, — усмехнулась Лира.

— Это да, — он поцеловал её. — Самая красивая.

Звёзды мерцали над ними, и где-то далеко-далеко горела Вега — её звезда. Та, которую она показывала ему в ресторане. Та, что стала символом их любви.

— Дэймон, — позвала она.

— М?

— Я хочу ещё одного ребёнка.

Он замер.

— Правда?

— Правда. Раю нужен брат или сестра. И мне… мне хочется снова пройти через это. Но уже спокойно, без страха.

— Ты уверена?

— Да. А ты?

— Я — за, — ответил он, и в голосе его было столько счастья, что она рассмеялась. — Я за всё, что ты хочешь.

— Тогда пошли, — она встала, потянула его за руку. — Займёмся делом.

— Прямо сейчас?

— А что тянуть?

Он подхватил её на руки и понёс в спальню.

— Я люблю тебя, — прошептал он.

— Я знаю, — ответила она. — Я тоже.

* * *

Через девять месяцев, в разгар лета, у них родилась дочь.

Она появилась на свет ранним утром, когда солнце только вставало над горизонтом, заливая комнату золотым светом. Лира, уставшая, но счастливая, держала на руках маленький свёрток и смотрела на Дэймона, который стоял рядом, вытирая слёзы.

— Девочка, — выдохнул он. — У нас девочка.

— Да, — улыбнулась Лира. — Посмотри, какая красавица.

Дэймон осторожно взял дочь на руки. Она была крошечной, с тёмным пушком на голове и сморщенным личиком, но для него она была совершенством.

— Привет, малышка, — прошептал он. — Я твой папа.

Девочка открыла глаза. В них уже угадывался тот самый серебристый оттенок, что и у него.

— Она будет сильной, — сказала Лира. — Я чувствую.

— Как назовём?

— Не знаю. Я думала… может, Вера?

— Вера? — переспросил Дэймон. — Почему?

— Потому что она — наша вера. В будущее. В любовь. В то, что всё будет хорошо.

— Вера, — повторил он. — Красиво. Пусть будет Вера.

В комнату ворвался Рай, которого привела Мира.

— Мама! Папа! Мне сказали, что у меня сестричка! Где она?

— Здесь, — Дэймон присел, показывая малышку. — Смотри, это Вера.

Рай замер, разглядывая крошечное существо.

— Маленькая, — выдохнул он. — Как игрушечная.

— Она настоящая, — рассмеялась Лира. — Просто маленькая. Ты тоже таким был.

— Я? — удивился Рай. — Я не помню.

— Конечно, не помнишь. Маленькие не помнят.

Рай осторожно протянул палец, коснулся щёчки сестры. Она сморщила носик, но не заплакала.

— Она мне нравится, — заявил Рай. — Можно я буду её защищать?

— Можно, — кивнул Дэймон. — Ты теперь старший брат. Это большая ответственность.

— Я справлюсь, — важно сказал Рай. — Я сильный.

Все рассмеялись.

В комнату заглянули Маркус, Керн (который, казалось, вообще не старел), Райан с Мирой, и ещё десяток ближайших. Все хотели поздравить, увидеть малышку, пожелать счастья.

— Красивая девочка, — сказал Керн, глядя на Веру. — В ней чувствуется сила. Большая сила.

— Какая? — спросила Лира.

— Пока не знаю. Но когда подрастёт — узнаем. Может, даже сильнее твоей.

— Пусть будет сильной, — улыбнулась Лира. — Мир таким нужна защита.

* * *

Годы летели быстро. Рай рос, становясь всё больше похожим на отца — такой же упрямый, такой же смелый, с той же властной жилкой. Но от матери он унаследовал доброту и умение чувствовать других. В пять лет его дар проявился в полную силу — он мог видеть ауры, как мать, и немного влиять на время.

А Вера… Вера была особенной. Она не унаследовала дар напрямую — или унаследовала, но какой-то другой. В три года она могла разговаривать с животными. В четыре — заставлять растения цвести посреди зимы. А в пять — однажды, когда Рай упал с дерева и сломал руку, Вера просто положила ладошки на перелом, и кость срослась за минуту.

— Целительница, — сказал Керн, осмотрев девочку. — Настоящая целительница. Редчайший дар. Она сможет лечить не только телесные раны, но и душевные.

— Как это? — не понял Дэймон.

— Она чувствует боль других. И может её забирать. Это великий дар. И большая ответственность.

— Ты справишься, дочка, — сказал Дэймон, глядя на серьёзное личико Веры. — Ты сильная.

— Я знаю, папа, — ответила она. — Я чувствую.

Лира часто думала о том, как изменилась её жизнь. Изгоя, бездарность, никто — так её называли раньше. А теперь она была женой альфы, матерью двоих детей, Волчицей Судеб, которую уважали и боялись. Но главное — она была счастлива. По-настоящему, глубоко, до краёв.

Иногда, глядя на Дэймона, она вспоминала тот первый день в клубе. Его холодный взгляд, его презрение, его прикосновение, от которого у неё подкосились колени. Кто бы мог подумать, что этот высокомерный альфа станет её судьбой?

А он… он тоже изменился. Перестал прятаться за маской безразличия, научился любить, научился быть отцом, научился быть просто человеком. Хотя иногда, когда стая выходила на охоту, в его глазах загорался тот самый хищный огонь, от которого у неё до сих пор перехватывало дыхание.

— О чём задумалась? — спросил он, подходя к ней на веранде.

Она сидела в кресле-качалке, глядя на закат. Рай и Вера носились по лужайке, играя в догонялки.

— О нас, — ответила она. — О том, как мы встретились.

— До сих пор вспоминаешь?

— Иногда. Это было… страшно. И прекрасно.

— Страшно? — удивился он.

— Ты был таким… холодным. Я думала, ты меня убьёшь.

— Я тоже думал, что убью, — усмехнулся он. — А вместо этого…

— Вместо этого женился.

— И не жалею.

— Я знаю, — улыбнулась она. — Я чувствую.

На лужайке Рай догнал Веру и повалил в траву. Она завизжала, но не от боли — от смеха. Он тут же вскочил, помог ей подняться, отряхнул платьице.

— Он хороший брат, — заметил Дэймон.

— Да. Она его обожает.

— А он её. С первого дня.

Вера что-то сказала брату, и он кивнул. Они подбежали к родителям, запыхавшиеся, счастливые.

— Папа, мама! — закричал Рай. — А можно мы с Верой будем сегодня спать на веранде? В спальниках?

— На веранде? — переспросил Дэймон. — А не холодно?

— Лето же! — возмутилась Вера. — Мы не замёрзнем.

— Ну, если мама разрешит…

Лира посмотрела на их сияющие лица и не смогла отказать.

— Хорошо. Но только если поужинаете как следует и почистите зубы.

— Ура! — заорали оба и умчались в дом.

— Они нас доживут, — покачал головой Дэймон, но в голосе была только нежность.

— Надеюсь, — улыбнулась Лира. — А если нет — пусть живут счастливо.

Вечером, уложив детей спать на веранде (они долго возились, хихикали и шушукались, но наконец затихли), Дэймон и Лира сидели в гостиной, пили вино и смотрели на огонь в камине.

— Тишина, — сказала Лира. — Редкое явление в этом доме.

— Завтра снова будет шумно, — усмехнулся Дэймон. — К нам Рейф с семьёй приезжает.

— Лина будет рада. Она по Раю скучает.

— А по Вере?

— И по Вере тоже. Они подружились.

Дэймон обнял её, прижал к себе.

— Знаешь, я иногда думаю, что было бы, если бы я тогда прошёл мимо.

— Не надо думать, — ответила она. — Мы здесь. Мы вместе. Это главное.

— Главное, — согласился он.

В комнату вбежала Вера, растрёпанная, в пижаме.

— Папа, мама! Я пить хочу!

— Сейчас, доченька, — Лира встала, пошла на кухню.

Вера подошла к Дэймону, забралась к нему на колени.

— Папа, а ты любишь маму?

— Очень, — ответил он.

— А меня?

— И тебя. И Рая. Вы все — моё счастье.

— А я тебя люблю, — сказала Вера, обнимая его за шею. — Ты самый лучший папа.

— Спасибо, малышка.

Лира вернулась с водой. Вера выпила, чмокнула обоих в щёку и убежала обратно на веранду.

— Она у нас нежная, — сказала Лира. — Вся в тебя.

— В меня? — удивился Дэймон. — Я не нежный.

— Нежный, — возразила Лира. — Просто боишься показывать.

Он хотел возразить, но передумал. Может, она и права.

* * *

Когда Раю исполнилось двенадцать, а Вере девять, в стае случилось событие, которое надолго запомнили все. К границам подошли чужаки — не враги, а беженцы из разгромленной стаи, просившие убежища. Их было около сотни — женщины, дети, старики, несколько раненых воинов.

Совет стаи собрался экстренно. Мнения разделились: одни хотели принять, другие боялись, что чужаки принесут проблемы.

— Мы не можем бросить их, — сказала Лира, выступая перед советом. — Я знаю, каково это — быть изгоем. Не иметь дома, не иметь надежды. Мы должны помочь.

— А если среди них враги? — возразил один из старейшин.

— Я проверю, — ответила Лира. — Мой дар видит ауры. Я увижу ложь, если она будет.

Дэймон поддержал её. Беженцев приняли, разместили, накормили. И среди них оказалась девочка примерно возраста Веры — сирота, потерявшая родителей в резне. Звали её Айя.

Вера привязалась к ней с первого дня. Они стали неразлучны — вместе играли, вместе учились, вместе исследовали окрестности. Айя была тихой, замкнутой, но Вера сумела растопить её сердце.

— Мама, — спросила однажды Вера. — А можно Айя будет жить с нами? У неё никого нет.

Лира посмотрела на Дэймона. Тот кивнул.

— Можно, — сказала Лира. — Если она сама захочет.

Айя захотела. Так у Рая и Веры появилась названая сестра.

— У нас теперь целая стая внутри стаи, — шутил Маркус. — Альфа, Волчица Судеб и трое волчат.

— Скоро будет четвёртый, — усмехнулся Дэймон.

Лира покраснела. Она действительно была беременна — третьим.

— Ты серьёзно? — обрадовался Маркус. — Ну, вы даёте!

— А что делать? — развёл руками Дэймон. — Любовь.

* * *

Через полгода родился ещё один мальчик. Назвали его Керном — в честь старого отшельника, который к тому времени уже покинул этот мир, оставив после себя только мудрые книги и благодарную память.

— Он будет хранителем знаний, — сказала Лира, глядя на новорождённого. — Я чувствую.

— Лишь бы не таким ворчуном, как старик, — усмехнулся Дэймон.

— Немного ворчливости не помешает, — возразила Лира. — Для солидности.

Маленький Керн рос спокойным и задумчивым. В два года он уже перелистывал книги, хотя читать ещё не умел. В три — начал задавать такие вопросы, что взрослые терялись. В пять — прочитал первую книгу самостоятельно. Его дар проявился позже других — в семь лет он вдруг начал видеть прошлое. Людей, предметы, события. Он мог прикоснуться к древнему амулету и рассказать всю его историю.

— Хранитель памяти, — сказал Керн-старший перед смертью (они успели показать ему правнука). — Он будет помнить то, что забыто. Это великий дар.

И ушёл спокойно, с улыбкой на губах.

* * *

Прошло ещё десять лет.

Рай вырос и стал правой рукой отца — сильным, смелым, справедливым. Его дар окреп, и теперь он мог не только видеть ауры, но и немного управлять временем, как мать. Стая готовилась к тому, что однажды он станет альфой.

Вера превратилась в красивую девушку, целительницу, к которой привозили больных со всех окрестных стай. Она лечила и тела, и души, и люди уходили от неё обновлёнными, счастливыми. С ней всегда была Айя — верная подруга и помощница.

Маленький Керн, теперь уже не маленький, а пятнадцатилетний юноша, проводил дни в библиотеке, изучая древние манускрипты и записывая истории стаи. Говорили, что он знает больше, чем любой старейшина.

А Дэймон и Лира… они почти не изменились. Всё так же сидели на веранде по вечерам, глядя на закат. Всё так же держались за руки. Всё так же любили друг друга — сильнее, чем в первый день.

— Стареем, — усмехнулся Дэймон, разглядывая седину в своих волосах.

— Мы оборотни, — напомнила Лира. — Мы стареем медленно.

— Всё равно. Дети выросли. Скоро внуки пойдут.

— Пусть идут, — улыбнулась она. — Мы будем самыми лучшими бабушкой и дедушкой.

— Бабушка, — скривился он. — Как звучит-то.

— Дедушка тоже не лучше, — рассмеялась она. — Но это жизнь.

С лужайки донеслись голоса — Рай спорил с Верой о чём-то, Керн пытался их утихомирить, Айя наблюдала со стороны.

— Как у нас шумно, — заметил Дэймон.

— Хорошо, — ответила Лира. — Когда шумно, значит, все живы и здоровы.

Он обнял её, прижал к себе.

— Помнишь ту ночь в клубе?

— Помню, — улыбнулась она. — Ты был таким… напыщенным.

— А ты — наглой.

— Я спасалась.

— Я знаю. И до сих пор благодарен тебе за это.

— За что именно?

— За то, что врезалась в меня. За то, что поцеловала. За то, что не испугалась.

— Я испугалась, — возразила она. — Просто не показала.

— Это я потом понял.

Они замолчали, глядя на закат. Над горизонтом загоралась первая звезда — Вега. Её звезда.

— Дэймон, — позвала Лира.

— М?

— Я хочу тебе кое-что сказать.

— Что?

— Спасибо. За всё. За то, что не прошёл мимо. За то, что поверил. За то, что любил, даже когда боялся.

— Это тебе спасибо, — ответил он. — За то, что научила меня жить.

Она повернулась к нему, посмотрела в глаза.

— Я люблю тебя, Дэймон. Больше, чем вчера. Меньше, чем завтра.

— Красиво сказано.

— Я вообще красивая.

— Это да.

Он поцеловал её — так же нежно, как в первый раз. И в этом поцелуе была вся их жизнь. Все годы, все испытания, все радости.

— Мама! Папа! — закричал Керн с лужайки. — Идите к нам! Мы костёр собрались жечь!

— Идём, — ответила Лира.

Они спустились с веранды и пошли к детям. К своей семье. К своему счастью.

Ночью, когда все разошлись, а костёр догорал, Дэймон сидел в кресле на веранде, глядя на звёзды. Лира примостилась рядом на подлокотнике, положив голову ему на плечо. В доме было тихо — дети спали.

— Знаешь, о чём я думаю? — спросил Дэймон.

— О чём?

«О том, как мне повезло, — подумал он. — Что я встретил тебя. Что не прошёл мимо. Что осмелился полюбить. Спасибо судьбе за ту ночь в клубе. За ту дуру, которая в меня врезалась.»

Лира вдруг рассмеялась.

— Я всё слышу, — сказала она, глядя на него сияющими глазами.

— Знаю, — улыбнулся он. — Потому и думаю.

— Дура, значит?

— Моя дура. Самая лучшая.

Она поцеловала его в щёку.

— Иногда, чтобы обрести истину, нужно сначала в неё не поверить, — тихо сказала она.

— Это ты сейчас о чём?

— О нас. Ты не верил в истинность. А она пришла. И стала всем.

Он обнял её крепче, глядя на звёзды.

— Да, — сказал он. — Наверное, в этом и есть смысл. Не верить, а найти. И удержать.

— Мы удержали, — прошептала она.

— Мы удержали, — повторил он. — Навсегда.

За их спинами, в доме, спали их дети — Рай, Вера, Керн и Айя. Спала стая, доверяя им свои жизни и судьбы. Спал мир, в котором они построили своё счастье.

А они сидели вдвоём, обнявшись, под бескрайним звёздным небом. Им не нужно было слов. Истинная связь говорила за них. Говорила о любви, о благодарности, о вечности.

Они были вместе. Они были дома. Они были счастливы.