Солнце в день их свадьбы встало особенно ярким, словно сама природа благословляла этот союз. Лира проснулась рано, ещё затемно, и долго лежала, глядя в потолок и слушая ровное дыхание Дэймона рядом. Они уже спали вместе — после всего, что пережили, раздельные комнаты казались абсурдом. Но сегодняшняя ночь будет особенной. Сегодня они станут мужем и женой по-настоящему. Не по принуждению, не ради спасения, а по любви.

Она повернула голову, рассматривая его лицо. Во сне он казался моложе, спокойнее, морщинка между бровей разгладилась, губы чуть приоткрыты. Красивый. Её. Навсегда.

— Долго будешь рассматривать? — вдруг спросил он, не открывая глаз.

— А ты притворялся? — усмехнулась она.

— Чувствовал твой взгляд. Щекотно.

Он открыл глаза и посмотрел на неё с такой нежностью, что у неё перехватило дыхание.

— Доброе утро, моя невеста.

— Доброе утро, мой жених.

Он притянул её к себе, поцеловал — долго, сладко, сонно. Она обвила его шею руками, отвечая.

— Если мы продолжим, — прошептал он, отрываясь, — то опоздаем на собственную свадьбу.

— Пусть подождут, — ответила она. — Мы главные.

Но всё же заставила себя встать. Впереди был долгий день, и ей ещё предстояло превратиться в невесту.

В соседней комнате её ждали стилисты и визажисты — те же, что готовили к ужину у Совета. Но сейчас всё было иначе. Не принуждение, а радость. Она выбирала платье сама — не то, первое, чужое, а новое, которое сшили специально для неё по её эскизам.

Платье было простым и одновременно роскошным. Белый шёлк, струящийся по фигуре, открытые плечи, длинный шлейф. Никаких кринолинов и пышных юбок — только лёгкость и естественность. В волосы вплели живые цветы — ромашки, которые она любила.

Когда она взглянула в зеркало, то увидела не ту испуганную девушку, что когда-то стояла здесь в чужом наряде. А счастливую женщину, готовую соединить жизнь с любимым.

— Вы прекрасны, — выдохнула стилистка.

— Спасибо, — улыбнулась Лира. — Я знаю.

Церемония проходила на закате, у озера, где они когда-то сидели вдвоём и смотрели на звёзды. То самое место, где Дэймон впервые открыл ей душу, где они едва не потеряли друг друга из-за глупых слов.

Теперь здесь собралась вся стая. Волки стояли вдоль берега, держа в руках зажжённые свечи. Вода отражала огоньки, создавая волшебную атмосферу. В небе загорались первые звёзды — Вега уже сияла ярко, приветствуя невесту.

Лира шла к озеру по дорожке из лепестков роз, которые рассыпал Райан. Рядом шагал Керн — он вызвался вести церемонию, и никто не посмел отказать старейшему из живущих.

В конце дорожки ждал Дэймон. Он был в белом костюме, с распущенными волосами — таким она видела его только в самые интимные моменты. В руках он сжимал маленькую коробочку, и даже на расстоянии Лира чувствовала его волнение.

— Ты как? — спросила она, подходя.

— Боюсь, — честно признался он. — Как никогда в жизни.

— Чего?

— Что это сон. Что я проснусь, а тебя нет.

— Я здесь, — она взяла его за руку. — Настоящая. Твоя.

Керн кашлянул, призывая к вниманию.

— Дорогие сородичи, — начал он, и голос его разнёсся над озером. — Мы собрались здесь, чтобы засвидетельствовать союз двух сердец. Союз, который прошёл через огонь, воду и медные трубы. Через ненависть, страх и отчаяние. И вышел из этого испытания чистым золотом.

Он посмотрел на них обоих.

— Дэймон, сын Рейгара, готов ли ты взять в жёны эту женщину? Не по долгу, не по принуждению, а по велению сердца?

— Готов, — твёрдо ответил Дэймон.

— Лира, дочь… — Керн запнулся, не зная, как назвать.

— Дочь никто, — улыбнулась Лира. — Но теперь — дочь стаи.

— Готова ли ты взять в мужья этого мужчину? — продолжил Керн.

— Готова.

— Тогда обменяйтесь клятвами.

Дэймон повернулся к ней, взял обе её руки в свои.

— Я, Дэймон, альфа стаи «Чёрный клык», клянусь тебе, Лира… — он запнулся, подбирая слова. — Я клянусь быть твоей опорой и защитой. Клянусь не прятаться за масками, не убегать в раковину, когда станет страшно. Клянусь любить тебя каждый день, каждую минуту, каждую секунду. Я клянусь, что ты всегда будешь для меня главной — важнее стаи, важнее власти, важнее жизни.

Он достал кольцо из коробочки — простое, платиновое, с гравировкой внутри: «Навсегда твой».

— Я люблю тебя, Лира. Не как альфа свою пару. А как мужчина любит женщину. Всем сердцем. Всей душой.

Лира чувствовала, как по щекам текут слёзы, но не вытирала их.

— Я, Лира, Волчица Судеб, — начала она, и голос её звенел от счастья, — клянусь тебе, Дэймон. Клянусь быть твоей опорой и поддержкой. Клянусь не бояться своей силы и использовать её во благо нашей стаи. Клянусь верить тебе, даже когда сам себе не веришь. Клянусь любить тебя таким, какой ты есть — со всеми страхами, сомнениями, слабостями.

Она надела кольцо на его палец.

— Я люблю тебя, Дэймон. Не как омега своего альфу. А как женщина любит мужчину. Единственного. Настоящего. Навсегда.

Керн улыбнулся и поднял руки.

— Объявляю вас мужем и женой! Можете поцеловать друг друга.

Дэймон притянул её к себе и поцеловал. Не так, как в прошлый раз — формально, для протокола. А так, как целуют, когда хотят сказать всё без слов. Глубоко, нежно, обещая вечность.

Волки вокруг зааплодировали, засвистели, закричали. Кто-то запустил в небо фейерверки — разноцветные огни рассыпались над озером, отражаясь в воде.

— Горько! — заорал Райан, и все подхватили.

Дэймон оторвался от её губ, усмехнулся.

— Придётся повторить.

— Не вопрос, — ответила Лира и сама потянулась к нему.

Праздник длился до глубокой ночи. Столы ломились от угощения, вино лилось рекой, музыка не умолкала. Лира и Дэймон сидели во главе стола, принимая поздравления, и не могли насмотреться друг на друга.

Маркус поднял тост:

— За вас, ребята! За то, что доказали: любовь сильнее страха. Сильнее предрассудков. Сильнее всего!

— За любовь! — подхватили волки.

Райан подошёл с бокалом, чуть не плача от счастья.

— Госпожа, — сказал он. — Вы для меня больше чем герой. Вы — пример. Я тоже хочу когда-нибудь так любить.

— Найдёшь, — улыбнулась Лира. — Обязательно.

Керн, сидевший в стороне, только покачивал головой.

— Я видел много пар, — сказал он. — Но такую — впервые. Вы созданы друг для друга.

— Спасибо, учитель, — ответил Дэймон. — Без вас бы не справились.

— Справились бы, — отмахнулся старик. — Вы сильные. Я только немного помог.

Когда последние гости разошлись, а луна поднялась высоко, они остались вдвоём на берегу озера. Огоньки свечей догорали, фейерверки отгремели, и только звёзды сияли в вышине.

— Ну что, жена, — Дэймон обнял её со спины, — пойдём домой?

— Пойдём, муж, — ответила она, прижимаясь к нему.

Пентхаус встретил их тишиной и мягким светом ночников. Лира скинула туфли прямо в прихожей, рассмеявшись.

— Неудобные, — объяснила она.

— Мне нравится, — усмехнулся Дэймон. — Ты такая… настоящая.

Он подхватил её на руки и понёс в спальню. Не торопясь, наслаждаясь каждым мгновением.

— Помнишь нашу первую брачную ночь? — спросила Лира, обвивая его шею руками.

— Помню, — ответил он, и в голосе появилась горечь. — Я был идиотом.

— Был, — согласилась она. — Но теперь всё иначе.

— Иначе, — подтвердил он, опуская её на кровать. — Всё иначе.

Он раздевал её медленно, словно распутывал драгоценный подарок. Каждый сантиметр обнажённой кожи он целовал, шепча слова любви. Она отвечала тем же, гладя его плечи, спину, грудь, наслаждаясь теплом его тела.

Когда они остались обнажёнными, Дэймон замер на мгновение, глядя на неё.

— Ты прекрасна, — сказал он. — Самая прекрасная женщина в мире.

— Ты тоже ничего, — улыбнулась она. — Особенно когда не рычишь.

— Я могу и рыкнуть, — усмехнулся он. — Для разнообразия.

— Не надо рыка, — она притянула его к себе. — Только любовь.

Их поцелуй был долгим, глубоким, пьянящим. Руки скользили по телам, изучая, дразня, возбуждая. Она чувствовала, как внутри разгорается огонь — не тот, дикий, животный, что был раньше, а тёплый, ровный, всепоглощающий.

— Я люблю тебя, — шептал он, целуя её шею, ключицы, грудь.

— Я люблю тебя, — отвечала она, выгибаясь под его ласками.

Когда они наконец соединились, мир вокруг перестал существовать. Были только они вдвоём, только ритм дыхания, только биение сердец в унисон. Каждое движение было наполнено нежностью, каждое прикосновение — благодарностью, каждый вздох — обещанием.

— Лира, — выдохнул он, когда волна наслаждения накрыла их.

— Дэймон, — ответила она, чувствуя, как рассыпается на миллионы искр.

Он замер на мгновение, прижимаясь лбом к её лбу, тяжело дыша. А потом поцеловал — легко, нежно, в самый уголок губ.

— Ты моя, — прошептал он. — Навсегда.

— Твой, — ответила она. — Навсегда.

Они лежали, обнявшись, слушая дыхание друг друга. За окнами шумел город, но здесь, в этой спальне, был только их маленький мир. Только они вдвоём. Только любовь.

Утром Лира проснулась от того, что Дэймон гладил её по волосам. Он лежал рядом, опёршись на локоть, и смотрел с такой нежностью, что у неё перехватило дыхание.

— Долго ты так смотришь? — спросила она хрипло.

— Всю ночь, — признался он. — Не мог насмотреться.

— Спал вообще?

— Немного. Но когда просыпался — смотрел. Боялся, что исчезнешь.

— Я никуда не денусь, — улыбнулась она. — Теперь точно.

Она потянулась к нему, поцеловала.

— Доброе утро, муж.

— Доброе утро, жена.

Они не спешили вставать. Лежали, говорили, смеялись, снова любили друг друга — медленно, нежно, словно открывая заново. И в этой близости не было места страху, сомнениям, недоверию. Только полное, абсолютное единение.

— Знаешь, о чём я мечтаю? — спросила Лира, когда они наконец выбрались на кухню завтракать.

— О чём?

— О том дне, когда мы уедем к звёздам. Как ты обещал.

— Скоро, — ответил он, обнимая её со спины. — Как только всё утрясётся окончательно. Мы уедем. На месяц, на два. Куда захочешь.

— В горы, — сказала она. — Туда, где небо чистое. Где видно Млечный Путь.

— Хорошо, — поцеловал он её в макушку. — В горы так в горы.

Она повернулась к нему, посмотрела в глаза.

— Я счастлива, Дэймон. По-настоящему. Впервые в жизни.

— Я тоже, — ответил он. — И это только начало.

Через неделю они уехали. Оставили стаю на Маркуса и Райана, сели в машину и отправились на север, в горы, где когда-то жил Керн. Там, на высоте, в полной тишине, они смотрели на звёзды — настоящие, миллионы, рассыпанные по чёрному бархату неба.

— Красиво, — прошептала Лира, лёжа на пледе и глядя вверх.

— Очень, — ответил Дэймон, глядя на неё.

Она повернула голову.

— Ты опять не туда смотришь.

— Я смотрю на самую красивую звезду, — улыбнулся он.

Она рассмеялась и поцеловала его.

— Я люблю тебя, Дэймон.

— Я люблю тебя, Лира. Навсегда.

— Навсегда, — эхом отозвалась она.

И звёзды сияли над ними, благословляя их любовь. Любовь, которая прошла через ненависть, страх и отчаяние. Любовь, которая выстояла. Любовь, которая будет длиться вечно.